Глава 18. Избежание опасности.

В три часа дня пришёл солдат, принёсший с собой еду и увидевший Чжоу Юя и Сунь Цэ, сидящих на земле. Солдат спросил:

— Можно я вас покормлю?

— Позвольте мне это сделать, — ответил Чжоу Юй. Верёвка на руке Чжоу Юя была завязана узлом, однако он слегка высвободить руку, разбудил Сунь Цэ и сказал:

— Пора есть, Бофу.

Сунь Цэ проснулся в оцепенении с опухшими глазами. Хотя его руки все ещё были связаны, Чжоу Юй все равно накормил Сунь Цэ, а сам съел остатки. Они, забившись в палатку и, спав на одной подушке, были похожи на детей, которых отругали и побили.

На рассвете солдаты, которых привёл гонец, пришли забрать людей. Они схватили что-то кричащего Сунь Цэ за волосы и потащили его к выходу. Чжоу Юй беспокоился, что их двоих невозможно будет удержать, но через некоторое время кто-то пришёл и вытолкнул его.

Солдаты заперли их обоих в деревянной тюремной клетке. У Чжоу Юя в очередной раз упал камень с сердца, когда он снова обратил внимание на Сунь Цэ. Под изодранной одеждой Сунь Цэ была видна его светлая кожа, покрытая следами крови. Чжоу Юй обеспокоенно спросил:

— Тебе больно?

Сунь Цэ покачал головой и жестом пригласил его подойти. Солдаты, сидевшие рядом, вонзили деревянную палку в Чжоу Юя и ударили его по голове, из-за чего он врезался в стену. Сунь Цэ тут же разозлился, взревел и бросился на солдат!

Сунь Цэ чуть не сломал деревянную клетку. Все солдаты, отступив назад, были ошеломлены. Чжоу Юй поспешно наклонился к Сунь Цэ, понимая, что тот действительно зол, и прошептал:

— Не надо...

Сунь Цэ задыхаясь от гнева постепенно успокоился. Издалека донёсся приказ, и колонна тронулась в путь. Некоторое время никто не осмеливался провоцировать пленников, которых сопровождали солдаты.

Чжоу Юй не знал, что сказали гонцу Чэн Пу и Хуан Гай, но все прошло неожиданно гладко. Никто не пришёл, чтобы унизить их по пути. Сунь Цэ все это время спал, однако Чжоу Юй беспокоился из-за раны Сунь Цэ, которая постепенно гноилась и воспалялась.

Как-то ночью Сунь Цэ прошептал:

— Гунцзинь, ты не спишь?

Чжоу Юй искоса взглянул на Сунь Цэ и сказал:

— У тебя жар.

Дыхание Сунь Цэ было обжигающим, его кожа была горячей, а его раны усугубились изза постоянных дождей, которые сопровождали их по пути. Он был в дороге с травмами в течение нескольких дней, поэтому было просто необходимо как можно скорее найти место, где ему окажут медицинскую помощь. Однако они уже прибыли в службу общественной безопасности, поэтому им потребуется ещё два дня, чтобы добраться до Сякоу. Сейчас - единственный шанс сбежать.

Чжоу Юй сказал Сунь Цэ:

— Продержись ещё немного, мы скоро сможем уехать.

Этой тёмной, облачной ночью Будда, казалось, отнёсся к Чжоу Юю очень благосклонно, потому что этой ночью, когда он не мог разглядеть даже свои пальцы, Чжоу Юй и Сунь Цэ могли сбежать. Однако самое трудное, что заставило Чжоу Юя колебаться, это Фэй Юй, который до сих пор не вернулся.

Согласно письму, Лу Су потребовалось пять дней, чтобы прибыть в управление общественной безопасности округа Шу. Письмо было отправлено за три дня до того, как Лу Су выдвинулся, поэтому на дорогу уйдёт еще два дня. В случае, если корабль Лу Су не успеет добраться до парома общественной безопасности, последствия будут невообразимыми.

— Ты помнишь? — внезапно спросил Сунь Цэ.

— Что? — удивлённо переспросил Чжоу Юй, глядя в глаза Сунь Цэ.

— С тех пор, как мы встретились, — продолжил Сунь Цэ, — провёл весь путь в бегах не я. Мне казалось, ты приехал сюда, чтобы совершить обряд с торжественным жертвенным вином. Мы сражались с миром бок о бок, однако я не ожидал, что каждый раз это будет навлекать на тебя неприятности и заставлять чувствовать себя бездомным псом.

Чжоу Юй рассмеялся и сказал:

— В беспокойное время ты не можешь не умереть. Какое это имеет отношение к тебе?

Сунь Цэ спросил:

— Цзыцзин уже здесь?

Чжоу Юй ответил:

— Пока нет. По крайней мере, Фэй Юй еще не вернулся, поэтому я думаю, что делать...

После их тихого перешёптывания подошёл солдат, легонько постучал по ограждению клетки, положил на колени Чжоу Юю маленький кинжал, а затем повернулся и ушёл.

В армии, которую привёл гонец Лю Бяо, было меньше четырёхсот человек. Она внезапно напала в темноте, однако вовсе не на их противника. Согласно плану Чжоу Юя, он убьёт здесь всех солдат армии Цзинчжоу, затем ночью скроется в Управлении общественной безопасности и как можно быстрее захватит паром общественной безопасности, сядет на корабль Лу Су и отправится на юг, в Чиби, вдоль реки Янцзы*.

赤壁 - chìbì - «Красная скала» - место великой битвы 208–209 г. Напоминаю, что на данный момент повествования 191/192 год

Сунь Цэ вдруг выпалил:

— Сделай это!

— Подожди минутку, — окликнул Чжоу Юй.

— Рискни! — повторил Сунь Цэ.

Перемена произошла внезапно. Сунь Цэ первым перерезал верёвку и распахнул дверцу клетки. Этой ночью армия Чанши спала в одежде, нервно ожидая приказа Сунь Цэ. В этот момент, услышав свисток, он схватил оружие и бросился навстречу армии Цзинчжоу!

Четыреста человек были застигнуты врасплох. Спустя четверть часа, посреди валяющихся трупов, закончилась битва. Чэн Пу оттащил гонца к себе, однако Сунь Цэ успел полоснуть его мечом, перевернулся на лошади и прикрикнул:

— Уходите! Обратитесь в службу безопасности!

— Корабль уже прибыл? — закричал Хуан Гай в темноту.

Чжоу Юй некоторое время не знал, что ответить.

— Давайте позже поговорим об этом! — ответил Сунь Цэ.

Большая часть солдат отправилась в путь в темноте, направляясь к службе безопасности, которая находилась недалеко от Сякоу. Если в Сянъяне узнают об этом, они отправят войска на их поимку завтра утром.

— Некоторым удалось спастись! — крикнул Сунь Цэ.

— Многие сбежали! — издалека добавил Чжу Чжи, — У нас нет времени! Завтра преследователи Сянъяна точно будут убиты!

— Корабль прибыл? — спросили все одновременно.

Сунь Цэ, не глядя на Чжоу Юя, громко заявил:

— Он обязательно прибудет! Однако сначала всем необходимо прибыть к месту отплытия.

В течение четвёртой ночной стражи* армия Чанши ворвалась в уезд безопасности**. Менее чем через полчаса уездная управа сложила оружие и сдалась. Тягаться с многотысячной армией Чанши было невозможно. Позже армия Чанши конфисковала всех лошадей и оружие в округе и отступила к пирсу.

*四更 - sìgēng - «четвёртая ночная стража» - время от 1 до 3 часов ночи.

**公安县 - gōng'ān xiàn - уезд Гунъань.

Только начинался рассвет, а на поверхности реки уже нависал густой туман. В этом тумане не было возможности что-то разглядеть даже на расстоянии пяти чжан*. Вдалеке послышался шум воды. Босой Чжоу Юй, одетый только в длинную тёмно-синюю мантию, стоял у причала и дул в бамбуковый свисток, звук которого исчезал далеко в тумане.

*丈 - zhàng - чжан - китайский сажень, равна 3,33 метра.

Чжоу Юй вглядывался в густой туман, однако Лу Су до сих пор не пришел.

— Генерал Хуан, генерал Чжу — Сунь Цэ выехал верхом на лошади перед солдатами и приказал — Вы отвечаете за установку ограждений для защиты крепости за пределами пирса!

— Генерал Чэн — обратился Сунь Цэ, — возьмите тысячу человек, рассредоточьте по всему городу службу общественной безопасности, возьмите луки и стрелы и устройте засаду на крышах домов! Готовьтесь к уличным боям в любое время!

— Подождите минутку, — прервал его Чжоу Юй.

На всем пирсе воцарилась мёртвая тишина. Чжоу Юй держал в руке бамбуковый свисток, повернувшись лицом к бурлящей реке.

Всходило солнце, и густой туман, словно призрак, задержавшийся в долгой ночи, рассеивался, открывая золотисто-красный цвет реки. А между далёкими горами появлялись слабые тени.

Чжоу Юй изо всех сил дунул в бамбуковый свисток. Его свист не только разнёсся по всей округе, но и вызвал неконтролируемую дрожь возбуждения. Птичья песня отозвалась на свист, Фэй Юй расправил крылья и поплыл по небу.

Какое-то время на реке гремели барабаны, которые сообщали о прибытии более сорока кораблей, приближающихся к причалу!

Армия Чанши издала оглушительный вопль, Чжоу Юй чуть не рухнул прямо на пирс, и, наконец, Лу Су пришел.

— Лу Цзыцзин! — взревел Чжоу Юй, — Если бы ты не пришел сегодня, я бы уже давно расстался с жизнью!

Лу Су крикнул издалека:

— Я встретил Цзян Хуна* по дороге сюда. К счастью, я устоял! Я не опоздал!

*Цзян Хун - Министр. Сторонник Сунь Цэ и Чжоу Юя.

Сунь Цэ улыбнулся и крикнул в ответ:

— Хорошо, что я здесь!

Большие корабли причаливали один за другим. Армия Чанши немедленно погрузилась на них, подняла паруса и отплыла. Сотни военных кораблей спустились вниз по реке. Однако через некоторое время вновь громко зазвучали барабаны, а середина реки превратилась в поле битвы.

— Плохо дело! — Чжоу Юй почувствовал холод в сердце, прикинул и понял, что они на один ход позади!

— Генерал Цай Мао прибыл! — крикнул капитан, руководящий судном. В то же время начали доноситься звуки сражения.

— Быстро возвращайтесь на берег! Иначе все будут убиты без пощады!

Грохот барабанов сотрясал воздух. Чжоу Юй немедленно приказал:

— Построиться!

Знаменосец поднял флаг, и сорок два корабля развернулись, не отступая. Сунь Цэ произнёс:

— Не уходи.

— Сейчас невозможно уйти! — заорал Чжоу Юй, — Лу Цзыцзин! Ты контролируешь левый фланг! Бофу, уходи с правым флангом! Флаги пронумерованы по порядку их расположения!

Сунь Цэ немедленно вскочил на трап, повис на мачтовом тросе и перелетел на другой корабль. Очевидно, Цай Мао был послан Лю Бяо, чтобы убить их. После того, как противники увидели один из флагов, тут же посыпались стрелы, и в одночасье река превратилась в поле боя. Военный корабль Чанша развернулся и обошёл левый и правый фланги. Армия Цай Мао была подобна гигантской рыбе, а военно-морской флот Чжоу Юя — летящему орлу, расправившему свои крылья, чтобы поприветствовать их!

— Армия ворвалась в город! — закричал Чжоу Юй, стоящий на носу корабля. В него летели камни, словно саранча, а стрелы — как проливной дождь. Солдаты подняли щиты и бросились вперёд. Чжоу Юй не мог дважды сигнализировать флажками, поэтому он поднёс к губам бамбуковый свисток и несколько раз свистнул.

— Врывайтесь! — приказал Чжоу Юй.

— Господин Чжоу! — обратился главнокомандующий военно-морским флотом, — военный корабль не пострадал...

— Вторгайтесь! — повторил Чжоу Юй, — я несу ответственность за все последствия!

Внезапно армия подняла весла, закричала боевой клич и с громким грохотом врезалась прямо в нападающего Цай Мао!

Чжоу Юй снова громко крикнул:

— Окружайте с обеих сторон!

Никто и ахнуть не успел, как левый и правый фланги зашли с двух сторон и прижали нападающего Цай Мао. Военно-морские силы Цзинчжоу, пребывая в большом удивлении, отступили, когда лодка причалила к трапу. Как только военный корабль отчалил, трап мгновенно подняли. Армия Чанша, сражавшаяся одна за десятерых, вооружилась оружием и бросилась на вражеский корабль, вступая в отчаянный бой.

Чжоу Юй ждал этого момента. Его мантия развевалась на ветру, и он, держа в руке красноармейский меч, прорвался через первые ряды вперёд и прыгнул с трапа!

— Я помогу тебе! — взревел Сунь Цэ.

Сунь Цэ, держа в руке длинную палку, помчался вслед за Чжоу Юем, размахивая палкой, словно ниспосланный небом Дии*. Он избавился от разлетевшейся на куски мачты, которая затем потрясла небо и всколыхнула землю своим падением. Чжоу Юй, держа в руках бамбуковый свисток, некоторое время был очень слаб, однако, когда удача улыбнулась ему, он свистнул. Лу Су, услышав свист, при помощи флагов приказал отступить.

*地一 - dìyī - Дии - дух, божество земли.

Корабли на поле боя были соединены между собой, поэму главные силы войска Цай Мао все еще находились в ловушке в центральной части реки. Через некоторое время были выпущены горящие стрелы Чэн Пу, которые, пролетев над ними словно красные облака, заслонили небо и покрыли землю.

В последний момент корабли армии Чанши внезапно отступили, однако военный корабль Цзинчжоу, разрушившись, затонул. Чжоу Юй отдал еще один приказ. Поскольку центр реки был заблокирован несколькими кораблями, а река за причалом общественной безопасности была слишком узкой, Цай Мао не смог пробраться вперёд. Сигнал, сообщающий об отступлении, звучал повсюду. Путь по реке был перекрыт, однако армия все же смогла отступить, не повредив ни одного корабля.

Дул сильный ветер, натягивая паруса в течение этого дальнего плавания. Десять тысяч вёсел летели рядом. Обе стороны отдалились более чем на десять ли*, поэтому, видя, что Цай Мао больше не может догнать их, армия Хуан Цзу подошла к причалу Гунъани. Сунь Цэ, Чжоу Юй и Лу Су стояли бок о бок на носу корабля.

*5 км.

Сунь Цэ громко крикнул:

— Хуан Цзу, у нас с тобой кровная вражда, поэтому нам не ужиться под одним небом! Наступит день, и Сунь Бофу преподнесёт твою голову в жертву своему отцу!

На пристани Гунъань огромное войско постепенно исчезло за горизонтом. На борту сорока двух больших корабля находилось более четырёх тысяч солдат армии Чанша, которые, пользуясь попутным ветром и рассекая волны, спустились по реке Янцзы и вернулись в Цзяннань.

***

Пять дней спустя в округе Шу.

Прошёл последний сильный ливень, и уровень воды постепенно снижался. Армия Чанша расквартировалась на берегу озера Чаоху, севернее горы Гушань. Ранее в тот же год военный лагерь Дянь Вэя* в горах был преобразован. Бурлящая вода устремилась вниз по горному ручью в озеро Чаоху, около которого люди получили возможность передохнуть. На похоронах Сунь Цзяня госпожа Сунь рыдала так, что небо заволокло мглой, а землю — мраком**. Вся армия временно похоронила его на кладбище одинокой горы.

*Дянь Вэй — военачальник, личный телохранитель Цао Цао. Погиб, защищая его в сражении против целой армии.

**天昏地暗 - tiānhūn dì'àn - «небо во мгле и земля во мраке» - до чрезвычайной степени, так, что в глазах потемнело, до потери сознания, до обалдения, до ужаса.

Немой монах, который много лет не спускался с горы, перебирал буддийские чётки в руках. Находясь на склоне горы, он проводил Сунь Цзяня в последний путь. Тело генерала было похоронено в округе Шу, а затем на следующий день перевезено в родовую усыпальницу семьи Сунь в Чанша.

В округ Шу наконец-то было доставлено письмо Юань Шу с просьбой о помощи.

Сунь Цэ с краснеющими глазами зашагал по горной дороге. Обернувшись и взяв с собой Сунь Цюаня, они направились к буддийскому храму на гору Гушань, чтобы нанести ответный визит монаху. Однако немой монах просто исчез за закрытыми дверями. В чайной лавке Чжоу Юй мыл чашки и раздавал чай желающим.

Мать Чжоу Юя отвела госпожу Сунь домой, а остальные остались в ожидании генералов Чжу Чжи, Хуан Гая, Чэн Пу и Лю Куня*. В то время как Хань Дан вернулся в лагерь, чтобы позаботиться об армии. Армия Чанша прошла огромный путь и разместила здесь свой гарнизон. След погибшего наместника Чанша — Сунь Цзяня все еще не исчез. Мёртвый посланник был увезён тайными посланцами Юань Шу сразу после смерти Сунь Цзяня. Сейчас Чанша больше не принадлежит семье Сунь, а оставшиеся четыре тысячи человек стали армией без главнокомандующего.

*Лю Кунь (刘琨) - министр, политик, писатель, музыкант. Однако, это лишь предположительно, ибо в общем доступе есть информация только о 刘琨 (Лю Кунь). а в первоисточнике дан 陆琨 (Лу/Лю Кунь). Так же найденный человек не соответствует временному периоду т.к. на данный момент 191 год, а он родился только в 270.

Лу Су закрыл дверь снаружи, и она издала приглушённый звук, отчего в чайной стало еще более неуютно и душно.

— Генералы, выпейте, пожалуйста, чаю, — произнёс Чжоу Юй, вручив чашки четырём генералам, включая отсутствующего Хань Дана. Чжоу Юй в душе знал, что эти генералы были очень преданы.

В противном случае, как только Сунь Цзянь потерпел поражение и погиб, у генералов было слишком много причин бросить Сунь Цэ и последовать за Сунь Цзянем до конца. Будущее не только бескрайнее, но и нелёгкое.

— Эти спокойные дни, — начал Хуан Гай, — благодаря тебе, Чжоу Гунцзинь. Если бы не ты, уговоривший главу округа Шу, мы бы не смогли найти себе временное пристанище.

Вся армия Чанши, за исключением жалованья и обоза, теперь полностью содержится Чжоу Юем. Тем не менее, Чжоу Юй не осмелился выказать ни малейшего намерения присвоить себе заслуги и поспешно вымолвил:

— Все ради вас.

В глубине души он прекрасно понимал, что сам считает Сунь Цэ главным, однако другие вряд ли. В конце концов, Сунь Цэ был слишком молод. Человек, стоящий перед ним*, посылал войск для подавления восстания, когда его отец еще был наместником Чанша. Если бы они продолжали следовать за Сунь Цэ, тот, вероятно, не смог бы это держать под контролем.

*Фраза 面前之人 (miànqián zhī rén) буквально означает «впереди стоящий человек», однако она подразумевает, что упомянутый человек присутствовал в прошлом, а не в настоящем.

Более того, в нынешней ситуации Сунь Цэ еще не оправился от потери отца. Остановиться около озера Чаоху было всего лишь временным решением. Поскольку на горе Гушань остановилось слишком много солдат и лошадей, рано или поздно Юань Шу найдёт предлог для нападения, поэтому глава округа Шу не хочет нести ответственность за это.

Вернувшись в уезд Шу, Чжоу Юй договорился о встрече с главой уезда на третий месяц, заявив, что, как только придёт время, вся армия уйдёт, не беспокоя местных жителей. И они получили возможность остановиться здесь на короткое время.

— Теперь все ясно, — вздохнул Чэн Пу, выпив весь чай залпом, — остановка на горе Гушань — не долгосрочный план. Необходимо найти выход из ситуации, что думаете, господа?

Хуан Гай пользовался высочайшим авторитетом среди генералов. Когда Сунь Цзянь был жив, он называл его своим братом. В обычное время он не обращал внимания на младших, таких как Чжоу Юй и Сунь Цэ. Однако сейчас он не стал торопиться что-либо сказать. Он сделал глоток чая и спросил:

— А что думает Гунцзинь?

Чжоу Юй на мгновение замолчал и услышал разговор между Сунь Цэ и маленьким монахом в саду. На самом деле, положение Чжоу Юя сейчас было весьма неловким. Он говорил, что является советником Сунь Цэ, но теперь он снабжал всю армию, потратив при этом максимум сил. Существует скрытая традиция обращаться с гостями как с господами, как с хозяином округа Шу. Хуан Гай и другие являются гостями, а Чжоу Юй — хозяином.

О Чжоу Юе говорили, что, пусть он и был главой богатой, большой семьи, однако он не осознавал себя хозяином и неоднократно вмешивался во внутренние дела армии Чанши. Он знал, что только в чрезвычайный период его действия будут иметь смысл, в противном случае ему придётся взять на себя ответственность за вмешательство. Не только Чжоу Юю было неловко, но и Сунь Цэ чувствовал себя крайне некомфортно.

К счастью, другие люди видели, как Чжоу Юй преодолел тысячи миль, чтобы найти Сунь Цэ. Даже если бы он попал в беду, он никогда бы не сдался. Они пообещали друг другу, что, даже во время невзгод, они будут жить вместе и умрут вместе, поскольку Чжоу Юй тоже на их стороне.

— В конце концов, — неторопливо начал Хуан Гай, — теперь вас больше не будут считать посторонним. Жаль только, что наместник ушёл из жизни слишком рано, иначе, с помощью ваших талантов, в Чанша вы могли бы построить большие планы.

— Прошлое давно забыто, — беспомощно произнёс Чжоу Юй, — бесполезно говорить об этом что-либо ещё. Позвольте мне задать ещё один вопрос. Каковы планы генералов на будущее?

В чайной наступила долгая тишина.

С громким скрипом Сунь Цэ открыл дверь, снял свои сандалии и вошёл в комнату. Чжоу Юй хотел было встать, но Сунь Цэ надавил на его плечи, и тот сел обратно.

Чжоу Юй спросил:

— Все закончено?

Сунь Цэ молча кивнул, взял чашку Чжоу Юя и залпом выпил весь уже давно остывший чай. Чжоу Юй подлил ему, и тот снова полностью опустошил чашку, очевидно, испытывая сильную жажду. Выпивая все снова и снова, кадык Сунь Цэ слегка дёрнулся, но затем постепенно замедлился, как будто Сунь Цэ что-то скрывал.

— Примите мои соболезнования, — вздохнул с облегчением Хуан Гай и тяжело произнёс, — победы или поражения — обычное дело для военных. Его тело было погребено в шкуре коня*. Генерал, способный умереть в любой момент, должен предвидеть, где он встретит свою смерть. Твой отец при жизни был всемогущим в Цзяндуне. Ни Дун Чжо, ни Люй Бу, не было никого, кто смог бы помешать его армии, но теперь он мёртв, хотя погиб не напрасно.

*马革裹尸 - mǎgé guǒshī - «тело было погребено в шкуре коня» - с честью пасть на поле брани.

Сунь Цэ кивнул, а Чжоу Юй, взяв чайник, пошёл во двор, чтобы набрать воды. Он увидел, как немой монах, находясь на крыльце, писал иероглифы на полотне, а маленький монах растирал тушь.