Глава 13. Обезьянка.

Чжоу Юй разложил постель, и они вдвоем накрылись одеялом, чтобы вместе уснуть. Кровать Чжоу Юя была очень маленькой, а они оба были высокими, поэтому их руки и ноги соприкасались, прижимались друг к другу. Снаружи послышался небольшой шум, и Сунь Цэ кинул взгляд на крышу, шутя:

— Во время суровой зимы водится так много крыс.

Чжоу Юй не был готов к таким словам Сунь Цэ, поэтому рассмеялся:

— Пуф-ф.

Сунь Цэ вновь с интересом сказал:

— Завтра я поговорю с генералом, и он позаботится об этих крысах.

— Это ты привёл сюда крыс, — ответил Чжоу Юй, — Я живу здесь больше месяца и ни разу не видел их. Но как только ты пришёл, они последовали за тобой. Осторожно! Вдруг ночью во время сна загрызут тебя.

Лицо Сунь Цэ слегка изменилось, он прищурился и увидел, что лунный свет под карнизом снаружи дома стал гораздо ярче.

Сунь Цэ затаил дыхание, но Чжоу Юй положил ладонь на его напряженную руку и мягко покачал головой.

Убийца за пределами комнаты, казалось, чего-то ждал, но Чжоу Юй знал, что Юань Шу не отдаст приказ об убийстве... По крайней мере сейчас. В конце концов, местонахождение нефритовой печати было ещё неизвестно. Поэтому убить Сунь Цэ сейчас было равносильно объявлению войны Сунь Цзяню. Сунь Цэ тоже был отважен и, улыбнувшись, перестал смотреть на то, что происходило снаружи.

После того, как палочка благовоний догорела, у Чжоу Юя дернулись уши. Издалека послышался звук бамбукового свистка, и большая часть убийц на крыше разбежалась - остались лишь некоторые, чтобы подслушивать разговоры юношей.

Сунь Цэ только недавно принял ванную, и от его тела исходил приятный мужской аромат. К тому же он всё это время крепко держал Чжоу Юя за руку.

Во второй половине ночи Чжоу Юй тихо спросил:

— Ты спишь?

— Нет, — прошептал Сунь Цэ и перевернулся, прижав Чжоу Юя к себе.

— ......

В этом странном положении Сунь Цэ крепко прижимал к себе тело Чжоу Юя, плотно соприкасаясь с его ухом своим. Сунь Цэ, открывая глаза, пошевелил теплыми губами:

— Один слева, трое справа. 

— Они все спят, — прошептал Чжоу Юй очень тихо, — Лишь один человек подслушивает у стены на заднем дворе...

— Что ты хочешь сказать? — также тихо зашептал Сунь Цэ, — Гунцзинь, ты очень хорошо пахнешь. Точно так же, как когда мы были еще детьми.

— Ну тебя... — Чжоу Юй похлопал по ощупывающей его руке Сунь Цэ и прошептал, — У меня есть план, который позволит тебе, Сунь Цюаню и Госпоже Сунь благополучно покинуть город. Хочешь попробовать?

— Расскажи мне. — Сунь Цэ обнял Чжоу Юя одной рукой за талию и закинул на него ногу, переплетаясь вместе. Сунь Цэ посмеялся, — Я знал, что ты найдешь выход.

— Бросай эту чушь... Что ты делаешь? Прекрати! — тихо проговорил Чжоу Юй, — Если ты снова устроишь мне неприятности, то мне будет наплевать на тебя!

Сунь Цэ пришлось замереть в одном положении. Чжоу Юй прошептал ему несколько слов на ухо, и брови Сунь Цэ изогнулись.

— Подумай об этом. — сказал Чжоу Юй, — В этом вопросе не может быть никаких колебаний, даже если бы Чжан Цзыфан появился из ниоткуда, он не смог бы нам помочь

Чжан Цзыфан* - вежливое имя Чжан Ляна. Выдающийся советник конца династии Цинь и начала династии Хань. Он часто служил советником и всегда следовал за Лю Бянем.

— А что если ты хочешь, чтобы меня убили? — торжественно произнес Сунь Цэ.

Лицо Чжоу Юя потемнело, и он посмотрел в глаза Сунь Цэ. Тот улыбнулся и сказал: 

— Даже в таком случае я бы просто отдал себя в твои руки.

Чжоу Юй изо всех сил постарался вышвырнуть Сунь Цэ из постели, и тот поспешно взмолил о пощаде:

— Хорошо-хорошо, мы сделаем так, как ты говоришь...

***

Во второй половине следующего дня комната Юань Шу была залита тусклым светом.

На улице шел сильный снег. Чжоу Юй потирал свои покрасневшие от холода руки, стараясь унять дрожь около камина; его волосы, брови и ресницы полностью покрылись инеем.

— Чжоу Юй, что ты сейчас собираешься делать? — Юань Шу только что проснулся после дневного сна и беззаботно восседал на сидушке, пока зубы Чжоу Юя стучали от холода. Резкое похолодание охватило Шоучунь всего за ночь. Молодой человек действительно достаточно настрадался ради осуществления своего плана.

— Господин, — сказал Чжоу Юй дрожащим голосом, — Никто не должен знать об этом, иначе жизнь Гунцзиня оборвется...

Проговорив это, Чжоу Юй положил перед Юань Шу квадратный сверток, завернутый в желтую ткань, с которой спадали капельки воды. 

— Это...

Теперь настала очередь Юань Шу дрожать. Он взглянул на Чжоу Юя, и тот энергично закивал.

— Садись, садись... Где ты это нашел?

Чжоу Юй отошел чуть в сторону, присев. Юань Шу нетерпеливо приказал:

— Говори!

Юань Шу накрыл сверток тканью и приказал подчиненным поднести шочу*, а после вызвал Ян Хуна. Чжоу Юй отхлебнул пару глотков шочу, немного согреваясь. Юань Шу попросил людей подать юноше одеяло, дабы тот завернулся в него, садясь на бок.

Шоча* - крепкий японский алкоголь. Интересен тем, что в шочу добавляют для настаивания большого японского шершня – судзумэбати. Яд этого насекомого чрезвычайно токсичен, он разрушает ткани организма. Находясь в шочу, шершни выделяют яд в алкоголь.

Все подчиненные были отосланы. На низком столике лежала, отражая свет, нефритовая печать, один угол которой был покрыт золотом. Юань Шу рассматривал её, затаив дыхание, совершенно позабыв о существовании Чжоу Юя. В его жадном взгляде виднелась нефритовая печать - он не хотел расставаться с ней ни на мгновение.

— Господин, — прошептал Ян Хун, — Это, должно быть, та самая печать, которую подобрал Сунь Цзянь... Нет никаких сомнений, что это императорская нефритовая печать. 

Как только появилась эта нефритовая печать, символизирующая императорскую власть Сына Неба над землями простых людей, Юань Шу, казалось, погрузился в дурман. Ян Хун поднес лампу. При свете самодовольный вид Юань Шу мгновенно исчез. Он просто снова и снова стал повторять: 

— Потрясающе, потрясающе...

— Господин, — добавил искренне Чжоу Юй, — Чтобы снизить бдительность Сунь Цэ, этому Чжоу пришлось солгать, чтобы завоевать его доверие и позволить ему временно хранить нефритовую печать в пруду сада. Ранним утром Юй легко достал её из того места.

— О-о-о... — Юань Шу пришёл в себя.

Ян Хун мягко махнул рукой и тихо проговорил:

— Господин!

Ян Хун завернул нефритовую печать в желтую ткань, и Юань Шу неохотно вернулся в разум. Увидев, что Ян Хун несет нефритовую печать на задний двор, он глубоко вздохнул и кивнул Чжоу Юю.

— Ты хорошо справился, — сказал Юань Шу, — Этот старик, неправильно поняв, обвинил тебя, Чжоу Юй.

Юноша поперхнулся и сказал:

— Юй мало что сделал. Эта вещь много лет лежала без дела, и вот, наконец, попала в руки моего господина. "Поскольку живешь в Юнчане, господствуй здесь"*. Это просто случайное стечение обстоятельств. По велению богов Юй смог осуществить свой вклад. Если бы Юю было предоставлено место под знаменем моего господина, то даже самая жестокая смерть...недостаточна, чтобы отплатить за доверие и доброту моего господина...

"Поскольку живешь в Юнчане, господствуй здесь"* - надпись на нефритовой печати.

Чжоу Юй, уткнувшись взглядом в свой бокал с алкоголем, несколько раз поперхнулся и больше не мог говорить. Юань Шу громко рассмеялся и почувствовал переполняющие сердце эмоции. Он шагнул вперед и обнял Чжоу Юя, который поспешно помог ему подняться. Двое - один старый, другой молодой - были как пара хороших друзей, связь которых охватывала поколения.

— Племянник, есть некоторые вещи, о которых этому старику неудобно говорить. В любом случае, мы с тобой всё и так понимаем в глубине души.

Чжоу Юй кивнул, зная, что в этот момент Юань Шу испытывал самую большую гордость в своей жизни, и если он его о чем-то попросит, то тот сразу же исполнит любую просьбу. Однако Чжоу Юй уже и так разыграл спектакль, он хотел подождать еще какое-то время и дождаться возможности поднять самый важный вопрос.

Юань Шу снова сказал:

— Ни в коем случае не упоминай об этом деле при других.

Чжоу Юй кивнул, дабы показать, что он всё понимает, и произнёс:

— Теперь, когда сошёл снег и вода замерзла, Сунь Цэ не сможет пойти и проверить дно пруда, но долгая ночь полна снов...

— И то верно, — Юань Шу махнул рукой и усмехнулся, — Теперь, когда эта вещь найдена, я взглянул на неё по-новому. 

— Господин, — Ян Хун вышел из внутренней комнаты, сел в сторонке и сложил руки, — Мой господин, господин Чжоу, пожалуйста, позвольте мне добавить несколько слов.

Чжоу Юй кивнул, Юань Шу был в хорошем настроении, - подкрутив бороду, он согласился: 

— Говори.

Ян Хун прищурился и с улыбкой на улице посмотрел на Чжоу Юя, неожиданно произнося:

— У господина Чжоу такой дотошный ум... Видно на этот раз я действительно ошибся. Вопрос о семье Сунь, естественно, должен быть решен, но Господин может не торопиться. Я думаю, у господина Чжоу есть свое мнение на этот счет, так почему бы Вам не рассказать о нем нам?

Чжоу Юй заулыбался, зная, что Ян Хун был силен духом. Он не хотел долго возиться с этим, однако желал как можно скорее убить Сунь Цэ, заколов его ножом. Поэтому молодой человек на мгновение задумался, прежде чем сказать:

— По правде говоря, я действительно задумывался об этом раньше, но Сунь Цзянь все еще в тупике, поэтому он вынужден был отправить сюда своего старшего сына, чтобы хоть что-то прояснить в этой ситуации.

— Хм, — задумался Юань Шу, — Продолжай.

— Теперь, когда Сунь Цэ здесь, его можно использовать вместе с оставшимися членами семьи. Он станет прорывом в этом деле, — Чжоу Юй был уверен в себе, зная, что он успешно завоевал доверие Юань Шу с помощью нефритовой императорской печати. Никто бы не посмел усомниться в его словах.

— Лучше пока стабилизировать Сунь Цэ... В конце концов, нефритовая печать возвращена ее законному владельцу. Этот Сунь не узнает об этом, пока вода в пруду не растает, — Чжоу Юй специально использовал предложение «возвращена ее законному владельцу», вызвав у Юань Шу смех.

— И как только кончится фестиваль фонарей*, Господин может притвориться, будто ностальгирует о прошлом, поэтому запросто отпустит Сунь Цэ. В это же время наши люди, переодетые в обычных рядовых, будут сопровождать оставшихся из семьи Сунь. И как только Сунь Цэ отправится отсылать письмо своему отцу, Сунь Цзянь уже будет обманом заманен на пути сюда. Информация о том, что его жена и дети все еще в Шоучуне, не дойдет до него. Главное не позволить старшему сыну вовремя отправить ему письмо.

Праздник фонарей* - китайское традиционное торжество, приходящий каждый год в пятнадцатый день первого лунного месяца и символизирующий приход весны.

— Как только Сунь Цзянь выберется, он тут же отправится за Сунь Цэ, чтобы устранить все предстоящие последствия, — заключил Чжоу Юй.

— Отличный способ! — воскликнул Юань Шу.

Юань Шу взглянул на Ян Хуна, а тот лишь улыбнулся, ничего не сказав. Тогда Юань Шу продолжил, обращаясь к Чжоу Юю:

— Тогда для начала ты должен стабилизировать Сунь Цэ. Я прикажу Ян Хуну помочь тебе с этим.

— С навыками Сунь Цзяня, думаю, будет нелегко, — с сомнением ответил Ян Хун.

— Мы можем разыгрывать спектакль: якобы спасли его жену и детей, поэтому, когда Сунь Цзянь прибудет в наш лагерь, в качестве благодарности он устроит целый банкет. В этом время мы можем подсыпать яд в его еду, — предложил Чжоу Юй.

— Хм, — задумчиво кивнул Ян Хун, — значит, ты должен отвлекать Сунь Цэ.

— Именно.

— Госпожу Сунь и Сунь Цюаня можем и не трогать, — обратился Ян Хун к Юань Шу, — Но Сунь Цэ... Господин, Вы обязаны удержать Сунь Цэ.

Сердце Чжоу Юя внезапно подпрыгнуло.

— Оставить Сунь Цэ равносильно посеять проблемы, — сказал Ян Хун, — Даже если Сунь Цзянь умрет, а Сунь Цэ останется в живых, - это равносильно тому, чтобы вернуть тигра обратно в горы. На мой взгляд, это не самое лучшее решение. Однако Сунь Цэ полностью доверился господину Чжоу, поэтому, пользуясь преимуществом, мы можем отпустить Сунь Цюаня и госпожу Сунь обратно в лагерь Сунь Цзяня, а что касается Сунь Цэ, - оставить его здесь, под стражей.

— Боюсь, что если Сунь Цэ останется здесь, то я не смогу совладать с ним, — обеспокоенно проговорил Чжоу Юй. 

— Это не имеет значения, — возразил Ян Хун, — Он поймет, что, например, Вы помогли его матери и младшему брату выбраться отсюда, так почему он не сможет поблагодарить Вас за такой поступок? Просто задержи его в Шоучуне на несколько дней.

— Хм, — вклинился в разговор Юань Шу, — Тоже верно. Даже если мы не сможем устранить Сунь Цзяня, Сунь Цэ все еще будет в наших руках. По крайней мере мы можем использовать его, как заложника для обмена  с Сунь Цзянем... Он не умеет заботиться о своих детях и жене, зато этот старик может позаботиться о своем племяннике Чжоу!

План Ян Хуна был очень ядовитым, он до сих пор не доверял Чжоу Юю. Молодой человек не мог не вспотеть от мысли, что как только он прибудет в лагерь Сунь Цзяня и последует плану Юань Шу, они убьют в Шоучуне Сунь Цэ, дабы навсегда устранить возможные проблемы.

— Трюки господина Яна... — Чжоу Юй вынуждено сказал, — Тогда Вам нужно всего три пары поясных карточек и один выездной пропуск.

— Ну, конкретные детали я буду обсуждать в долгосрочной перспективе и постараюсь решить все сразу, — произнес Ян Хун.

Чжоу Юй вздохнул с облегчением, чувствуя, как камень с души упал. В глазах Ян Хуна и Юань Шу он был вором, что от страха украл у Сунь Цэ нефритовую печать. Теперь это, несомненно, быстрый способ уничтожить всю семью Сунь.

Чжоу Юй знал, что Юань Шу все еще желает любоваться своей нефритовой печатью, поэтому он молча встал и вышел, оставляя Ян Хуна вместе с ним наедине.

— Вынимай, вынимай! — сказал Юань Шу, — Пойди и принеси ее, Господин обязан вновь посмотреть на нее! Ты вообще знал о ней с самого начала?

— Я не знал, — прошептал Ян Хун, — когда Чжоу Юй вернулся, он, очевидно, скрыл ее от любопытных глаз и ушей.

Ян Хун снова достал нефритовую печать. Юань Шу, словно сумасшедший, развязал желтую ткань и пристально взглянул на нее. Ян Хун вновь прошептал:

— Господин, Чжоу Юй в глубине души подобен шакалу. Он запросто может убить Сунь Цэ, с которым хорошо знаком... А если этот человек останется с моим Господином...

— Знаю я знаю, — ответил Юань Шу, — Когда закончим с семьей Сунь, можешь разобраться с ним. 

Услышав это, Ян Хун вздохнул с облегчением.

***

В тот же день люди, следящие за Сунь Цэ, разошлись, оставив его одного за стеной внутреннего двора.

Сунь Цэ учил Сунь Цюаня письменности в комнате Чжоу Юя, рисуя по одному штрихк за раз и при этом шепча:

— Он все еще тебе не верит.

— Лучше побеспокойся о переменных... — ответил ему Чжоу Юй.

— Побеспокоюсь, — сказал Сунь Цэ, — Под началом Юань Шу не так много господ, способных остановить меня.

— И будь серьезен! — тут же добавил Сунь Цэ, хмуро обращаясь уже к Сунь Цюаню.

Сунь Цюань, очевидно, слегка побаивался своего старшего братца, ведь тот заменял ему отца, - Сунь Цзянь обычно уделял все свое время военному делу. Большую часть времени Сунь Цэ учил своего младшего брата чтению и письму. Нередко Чжоу Юй сталкивался с двумя братьями за их учениями. Не сдержавшись, Чжоу Юй вставил:

— Не будь с ним так жесток, он же всего лишь ребенок.

— Ты что, его невестка? — улыбнувшись, поддразнил его Сунь Цэ, — Чего ты его так защищаешь? 

Чжоу Юй изначально не понял смысл слов своего спутника, поэтому он сделал глоток горячего чая, но после в одно мгновение выплюнул его. Он хотел ударить Сунь Цэ, но тот откинул кисть и уклонился от удара, и побежал к двери, крича:

— Не подходи! Сунь Цюань, помни обо мне! Однажды никакой Гунцзинь не поможет тебе, так что будь аккуратен, а то изобьют!

Сунь Цюань выглядел счастливым, говоря:

— Я... Я больше не хочу, чтобы ты был моим братом. Я хочу братца Чжоу...

— Сунь Цюань! — перебил его мальчишеский голос, что бесцеремонно кричал в дверь.

Сунь Цэ чуть не столкнулся с ребенком в двери. Взглянув на них, Чжоу Юй сказал:

— Цао Пи, входи, я сейчас не занят.

— Брат Чжао со мной, — неохотно сказал Цао Пи, снимая ботинки и входя вовнутрь. Сунь Цэ поставил ботиночки двух ребятишек рядом под крыльцом, замечая одну интересную деталь. Сын Цао Цао был очень обворожителен, а Сунь Цюань к тому же нежен. Двое детей были чисты и прекрасны, словно они искусно вырезаны из нефрита, но самым удивительным было то, что у них отсутствовала земная аура. 

— А где Чжао Цзилун?- спросил Сунь Цэ.

— Я собираюсь попросить помощи! — сердито сказал Цао Пи и взглянул на Сунь Цэ, а затем обратился к Сунь Цюаню, — Это что, твой брат? 

— К сожалению, — ответил Сунь Цюань.

— Он преподал тебе урок? — Чжоу Юй пристально посмотрел на Цао Пи, замечая, что Чжао Юнь хорошо воспитал его дисциплине. 

Цао Пи не ответил на его вопрос, лишь сказав:

— Брат Чжоу, сестрица Чжэнь собирается накрывать стол, ты придешь вместе с братом Чжао выпить? И ты тоже... — Цао Пи схватился за руку Сунь Цюаня, и тот криво вывел иероглиф, тут же закричав. 

Чжэнь Ми была необыкновенной красавицей. Она беспокоилась, что Цао Пи будет скучать на кануне Нового года, поэтому они решили пригласить Чжао Цзилуна, а после и Чжоу Юя с Сунь Цюанем, чтобы было более оживленно. 

Чжоу Юй ненадолго задумался, как вдруг его думы небрежно оборвал Сунь Цэ, облокотившийся о подоконник:

— Даже не думай об этом. Чжоу Гунцзинь будет есть и пить только со мной и с моей мамой. Но Сунь Цюань, может быть, составит тебе компанию.

— Я этого не сделаю! — возразил Сунь Цюань. — Я расскажу о тебе своей маме!

— А как насчет такой идеи, — обратился Чжоу Юй к Цао Пи. — Если госпожа Юань заинтересована, то пусть две семьи придут на новоселье, вместе накроют стол и разольют вина. Нет же различия между мужчинами и женщинами, просто посидите вместе и поедите. Ты можешь сейчас вернуться и спросить у нее?

Цао Пи все еще был ребенком, любящим веселиться. Подумав об этом, он ответил:

— Я вернусь и спрошу. 

Чжэнь Ми - невестка Юань Шао, с уже существующей семьей. Очевидно, что вот так сидеть и вместе отмечать праздник в их случае не правильно, но поскольку те были гостями, все закрыли на это глаза. Однако Чжэнь Ми вежливо отказала, что было ожидаемо.

Чжоу Юй договорился с Цао Пи отправиться вместе на рынок, дабы купить фонари на фестиваль. Когда пришло время провести время вместе, Цао Пи неохотно кивнул.

***

В мгновение ока приближался конец года. В ночь на двадцать восьмое Ян Хун специально подозвал к себе Чжоу Юя, вручив ему три официальных пропуска для выезда из города. Они вдвоем договорились, что эти документы на черный день.

— А этот яд не имеет ни цвета ни запаха, — сказал Ян Хун, — Это мое сокровище, которое я прятал много лет. Всего лишь маленькая капелька может отравить сотню людей... Однажды один человек, употребив его, сразу же ослеп на оба глаза, а после сгорания палочки благовония и вовсе умер от потери крови.

Чжоу Юй просто слушал, время от времени кивая. Ян Хун все продолжал:

— Я сменил стражей в отделе гунцао, все они - высококвалифицированные солдаты. Главное не забудь взять мой поясной пропуск. Поздно ночью на фестиваль фонарей трое из семьи Сунь будут тайно высланы из города. Дальше не задерживайся и сразу отправляйся в лагерь Сунь Цзяня. Предоставляем дело тебе. 

— В последнюю ночь фестиваля фонарей я должен принять совсем другие меры, чтобы завоевать доверие Сунь Цэ, — ответил ему Чжоу Юй, — Постарайся никого не посылать следить за нами. Тогда Сунь Цэ обязательно вернется домой, только если не пошлет кого-нибудь устроить засаду снаружи дома.

— Хм... — Ян Хун многозначительно кивнул.

Чжоу Юй знал, что характер Ян Хуна был максимально дотошным, поэтому он добавил:

— Пусть городская стража обыщет их. Если это будут не те три человека, то господину Ян не придется посылать кого-нибудь для присмотра. 

— Тогда я пришлю кого-нибудь, — сказал Ян Хун, — буду ждать у городских ворот, чтобы проверить повозку.

— Действуем, — кивнул Чжоу Юй.

***

В канун Нового года выпало много снега. Сунь Цэ и Чжоу Юй прошли по коридору резиденции, чтобы отдать дань Юань Шу, а тот, в свою очередь, угостил их вином. Заметив, что беседа между Чжоу Юем и Сунь Цэ была слишком интимна, он поспешил уйти. Ночью банкет уже был окончен. Юань Шу отправился и дальше пить вина, а Сунь Цэ и Чжоу Юй направились на задний двор на новогодний ужин.

— Поясной пропуск уже у меня в руках, — сказал Чжоу Юй.

— А может уйдем пораньше? — предложил Сунь Цэ, — Тебе необязательно ждать окончания фестиваля.

— Никак нет, — отрезал Чжоу Юй, — Ян Хун, конечно же, отпустит меня, но я думаю, что у него есть и другие способы, чтобы нанести удар, поэтому не стоит торопиться. К тому же я обещал помочь выбраться отсюда Цао Пи... А что касается вас, - вы должны выбраться из города самостоятельно.

— Вот три поясных пропуска, — они сменили траекторию и вернулись в комнату Чжоу Юя, а тот продолжил, — Я отдам тебе один пропуск, а другой Чжао Цзилуну. Еще один оставлю себе, на всякий случай.

— Боюсь, что с двадцатью людьми, приставленных от Ян Хуна, будет тяжело иметь дело, — сказал Сунь Цэ.

— Этот удар должен произойти совсем скоро, но не переживай, мы можем в любом случае изменить план, — ответил ему Чжоу Юй.

В тот же вечер семья Сунь выпивала вместе с Чжоу Юем. Они разговаривали о том и о сем, обсуждали моменты прошлых лет. Госпоже Сунь, очевидно, приглянулся Чжоу Юй, и та посоветовала, чтобы он обязательно посетил округ Шу в следующем году, чтобы навестить мать. По всему небу разлетелись хлопья снега, но все собрались вокруг раскаленной печи, наслаждаясь благоуханием сливы. Чжоу Юй вспомнил, что его мама сейчас совершенно одна дома отмечает Новый год. Молодой человек не смог сдержать нахлынувшей грусти. 

— Я слышала о твоем друге Лу Цзыцзине, — сказала госпожа Сунь, видя, как Чжоу Юй тоскует по дому, — Вероятно, твоя мать празднует в кругу семьи Лу. 

— Да-да-да, — немедленно пришел в себя Чжоу Юй, — по большей части Цзыцзин ухаживает за ней. Он пожертвовал своими предками ради меня, чтобы привести маму в свой дом.

— На этот раз лучше вернуться, но не мне, — Сунь Цэ, покрасневший от выпитого алкоголя, с улыбкой на лице сказал, — Сначала я зайду в дом Гунцзиня в качестве гостя и бесплатно поем!

— Ты обезьянка! — укоризненно сказала госпожа Сунь.

Слова друга тронули сердце Чжоу Юя, и он взглянул на Сунь Цэ, пока тот продолжал:

— В любом случае, округ Шу недалеко. Пусть отец пришлет сюда несколько человек... Две семьи будут жить вместе.

Чжоу Юй сразу понял, что поступок Сунь Цэ был вызван страхом обидеть Юань Шу и что он возьмет всю его семью в заложники, чтобы отомстить. Тот поспешно сказал:

— Тетя может прийти в качестве гостьи, но уже слишком поздно приглашать мою маму.

Госпожа Сунь, вероятно, поняла, что имел в виду ее сын. Улыбнувшись, она проговорила:

— Давай обсудим это позже, когда найдется свободное времечко. Ты всегда можешь пригласить сюда свою маму, нам полезно общаться.

Чжоу Юй кивнул, и госпожа Сунь глубокой ночью вернулась в свою внутреннюю комнату. Сунь Цюань после еды пошел играть с Цао Пи. Но Чжоу Юй и Сунь Цэ продолжили пить, прежде чем вернуться в комнату совершенно пьяными.