Квест #2: Пропавший мальчик

Женщина в черном вдовьем платке стояла на перекрестке, просительно заглядывая в глаза проходящим. В деревеньке на перекрестке дорог всегда было полно приключенцев всех мастей и рас. Обменявшись с ней парой слов, они качали головой. Кому нужен грошовый квест от бедной крестьянки? Куда важнее найти ночлег, побывать у кузнеца или купить карту.

– Давай подойдем, – сказал Карим.

– Ой, ну я тебя умоляю. «Моя овечка Долли потерялась, найдите ее!» – дурачась, пропищал Миль.

Карим ответил ему тяжелым взглядом и двинулся к вдове, расталкивая прохожих. Миль (точнее, маг двадцать третьего уровня Самильданах, как он предпочитал представляться) последовал за ним, удивленный, что всегдашний сарказм не подействовал на напарника. Обычно он предоставлял Милю рулить их странствиями.

Вблизи оказалось, что вдова не так уж стара: сорока не будет, но ее сильно состарили труды и хлопоты.

– Что случилось, мать? – спросил Карим с ходу. Миль опять удивился. С незнакомыми людьми напарник обычно был застенчивым и неловким. Ага, «мать»! Должно быть, напомнила ему мамашу.

– Сынка жду. Может, вернется, – ответила женщина. Глаза у нее были красные, заплаканные. – Сманили его бродячие гладиаторы. У соседа на постое были. Гензель мой все глаз от них не отводил.

– Давно сманили? По какой дороге пошли? – деловито спросил Карим.

Во взгляде женщины полыхнула слепая надежда, и лицо будто осветилось. Стало видно, что в молодости она была очень красива. Если сынок пошел в мать, неудивительно, что гладиаторы сманили, цинично подумал Миль. Он был еще молод, но многое повидал.

– Ох, господа хорошие, спасите моего Гензеля! – запричитала вдова. – Единственный сын у меня, свет очей моих, память о покойном муже! Сердцем чую, с плохими людьми он связался! Сроду сынок мой чужого не брал, а тут последние деньги из дома унес. Не иначе, они его подучили. Да бес с ними, с деньгами, только бы Гензель мой был здоров! Скажите ему, что я ни словечком не напомню, пусть только вернется... А пошли-то на юг, в Заречье, два дня уж тому. Три шандорийца, чернокожий один, да еще минотавр с ними, весь в шерсти, с рогами, страсть берет смотреть...

Карим, слушая вдову, мрачнел на глазах.

– Иди домой, мать. Найдем мы твоего сына, – сказал он веско, как припечатал.

Миль оттащил его за локоть и зашипел:

– С ума сошел, тупица? Тебя же развели, как последнего лоха. Четыре гладиатора и минотавр! Да мы на эликсиры больше потратим, чем заработаем! Она что нам даст, медное колечко со стекляшкой? Сам же слышал, мальчишка все деньги из дома забрал...

Карим положил ему на плечо тяжелую руку, наклонился к самому лицу и отрезал:

– Мне плевать. Выйдем прямо сейчас, чтобы к завтрему нагнать.

Миль от неожиданности прикусил язык. Карим еще никогда с ним не спорил. Даже когда приобрел некоторые, как бы это сказать... особые права на мага.

Солнце клонилось к западу, когда они вышли из города по южной дороге. До темноты успели отмахать миль двадцать. Пару раз спрямили путь через лес, пару раз Миль кастанул ускорение. С монстрами даже не связывались: пробегали мимо или отводили им глаза. Карим был неразговорчив, на ехидные подколки Миля не реагировал. Только пырился исподлобья, так что пропадала всякая охота шутить.

Привал на ночь устроили уже в темноте, почти у самой дороги, чтобы выйти в путь с первыми лучами солнца. Миль не выдержал тяжелого молчания и испробовал последнее средство:

– Ты сам на себя не похож. Что, по карьере гладиатора тоскуешь? Как раз для тупого варвара. Выходи на поле да махайся с такими же идиотами.

Он приготовился кастануть заморозку, если Карим вздумает его ударить. Но Карим только вздохнул:

– Вот из-за таких, как они, про наемников идет дурная слава. Девок портят, драки затевают, тащат, что плохо лежит. Был я давеча у кузнеца, так один такой шасть к сундуку, пошарил там и был таков. Его даже не остановил никто, так обалдели. Нельзя им позволять ребят сманивать и дурному учить, понимаешь?

Миль понял, что его не переубедить. Он не мог решить, нравится ему или нет этот новый, повзрослевший напарник. Когда-то его привлекло к Кариму забавное сочетание силы и детской простоты. Варвар был доверчив и слушался его во всем. Только в постели командовал, заставляя мага терять голову от страсти. Миль сузил глаза и пообещал себе, что вдоволь покочевряжится, прежде чем дать наглому варвару. Но Карим как ни в чем не бывало отвернулся и заснул, используя оставшиеся до рассвета часы по прямому назначению.

На следующий день Миль дулся на Карима и разговаривал односложно. Впрочем, было не до разговоров. С помощью магии, ускоренного шага и эликсиров к ночи умудрились нагнать гладиаторов. У тех была повозка с лошадью, но она везла только скарб, сами они шли пешком, судя по следам. Следов мальчишки не было – наверное, ехал в повозке, к долгим переходам непривычный.

Следы тоже читал Карим. Он был охотником, прежде чем податься в наемники.

Гладиаторы разбили лагерь у обрывистого холма. С трех сторон местность была ровная, как стол, незаметно не подберешься. Миль и Карим решили забраться на холм и провести рекогносцировку сверху.

– Ни к чему драться сразу со всеми, – начальственным тоном изрек Миль, пытаясь вернуть себе роль лидера. – Сейчас они угомонятся, заснут... Или я кастану усыпление. Тихо проберемся, найдем мальчишку и утащим домой. Я ему лично ремня всыплю, если будет упираться. Мамаша только спасибо скажет.

Карим рассеянно кивнул, не глядя на него. Миль с трудом поборол желание дать ему волшебного пенделя.

Они заглянули вниз с обрыва. Типичный лагерь путешественников: весело горит костер, над огнем вертел с остатками чьей-то тушки, спальники вокруг костра, распряженная лошаденка мирно жует сено у повозки. Мальчика они тоже увидели. Его насиловали у костра двое шандорийцев. Остальные гоготали и подбадривали.

Миль не удивился. Он ожидал чего-то в этом роде. Зачем еще гладиаторам шестнадцатилетний крестьянский паренек, который и драться-то не умеет? Конечно, через годик-другой ему дадут в руки оружие. Когда подурнеет и надоест в роли подстилки.

Карим тоже не удивился. Просто у него что-то такое сделалось с лицом, и он потащил из ножен меч. Миль едва успел схватить его за руку.

– Не смей, придурок! Заморожу! Четверо, и минотавр еще! Знаешь, сколько у него хит-пойнтов?

– Им всем не жить, – тихо и уверенно сказал Карим. – Я им кишки выпущу.

– Выпустишь, только подожди. Мальчишке ты не поможешь, если сдохнешь. Они его пялили всю дорогу от города. Уж будь уверен. Полчаса погоды не сделают, – прошептал Миль и посильнее сжал запястье варвара. Он был худой, но жилистый, и хватка у него была стальной, когда надо.

Карим выпустил меч, но вид у него был страшный.

Миль осмотрел лагерь, прикидывая расклад. Черномазый в леопардовой шкуре – наверняка не самый сильный боец, чисто ради эффекта. Опаснее всего два шандорийца покрепче. Скорее, даже один, с татуировками на мощных плечах, который держал мальчика за волосы и засовывал член ему в рот. Без одежды статус не определишь, но судя по понтовому амулету на груди, главарь. Еще оставался огромный мохнатый минотавр с бычьей мордой, рогами и кольцом в носу. Задрав набедренную повязку, он надрачивал свой здоровенный, как у быка, член.

– Таврик тоже хочет поиграть с мальчиком, – прогудел он тоном деревенского дурачка. Минотавры с трудом учились говорить и умом не отличались. Зато были верны хозяину, как собаки.

– Ну что, босс, уступим место? Пускай скотинка порадуется, – предложил тот, что употреблял мальчишку в задницу.

Главарь, ухмыляясь, вытащил член изо рта у парня, и тот буквально зарыдал:

– Нет! Пожалуйста, нет! Не надо! Я все сделаю!

Он завертел задом, как заправская блядь, и потянулся ртом к члену главаря. Миль отвернулся.

– Давай подождем. Они сейчас наиграются и заснут.

– Нет, – отрывисто сказал Карим. – На ночь они поставят часового и магическую ограду. Надо сейчас.

Снизу доносились стоны мальчишки, которого пустили по второму кругу. Ожидание, однако, оправдывало надежды. Оружие гладиаторы отложили, вино сосали не переставая и валялись у костра раздетые, без сапог, явно не ожидая нападения.

– Первым делом валишь мелкую сошку, – сказал Миль на ухо Кариму. – Зверюгу я фигакну ледяной стрелой: замедлить и здоровья отожрать. А ты разбирайся с главарем. Я сзади подстрахую и на меч тебе кастану «максимальное поражение», только, блин... – он не договорил. Что тут скажешь? Силы слишком неравны. Он взял лицо Карима в ладони и поцеловал его быстро и горячо. Стараясь думать, что не в последний раз. Он хихикнул и сказал: – Смотри, не дам, если не завалишь скотов.

Карим с жаром ответил на поцелуй, словно обещая, что завалит.

Мальчишка вдруг опять начал отнекиваться, а потом заверещал пронзительно: «Не надо! Вы же обещали! Ой, мамочки! Больно!» Миль не глядя догадался, что минотавру все-таки дали попользоваться.

Малолетний дебил этот Гензель. Нашел кому поверить. Сначала, наверное, подставил задницу главарю. Потом пришлось давать всем остальным, а вот теперь и под скотинку ложиться. Миль побился бы об заклад, что гоп-компания еще бы сдавала мальчишку в аренду желающим. Подлость человеческая границ не имеет. Малолетних дебилов, разумеется, надо учить жизни, но не такими суровыми методами.

Минотавр работал мохнатой задницей, вбивая свой бычий хуй между ягодиц мальчишки, и довольно похрюкивал. Остальные сгрудились вокруг: кто держал мальчишку, кто зажимал ему рот, чтобы не орал благим матом, кто дрочил на эксклюзивное зоофильское порно. Момент самый подходящий, лучше не бывает. Миль обхватил Карима за пояс и кастанул левитацию. Они приземлились в центре лагеря, и началась потеха.

Гладиаторы тоже не вчера родились и кинулись не к нападающим, а к оружию. Минотавр успел вскочить на ноги, прежде чем Миль его заморозил. Одним плавным слитным движением Карим снес голову ближайшему противнику и рассек от плеча до бедра второго. "Растет мальчик, ишь комбо-то как освоил!" – умилился Миль, будто сам его выучил. Главарь, как самый умный, углядел за спиной у варвара мага и метнул топорик. Рефлексы не подвели – Миль всегда ставил защиту на автомате. Он подлечил Карима, которого полоснули мечом, и снова пустил ледяную стрелу в минотавра, начавшего оттаивать. Два оставшихся гладиатора дрались умело, протрезвев от неожиданности. В конце концов, они этим на жизнь зарабатывали. Но Карим стоял, как скала, не отступая ни на шаг. Даже когда бросил треснувший щит.

Один шандориец свалился, но главарь продолжал крутить мечом смертоносную мельницу, через два удара на третий доставая Карима. Да так, что напарник Миля чуть не падал с ног, и поднимали его только два подряд исцеления. На минотавра времени уже не хватило. Оттаяв, зверь оглушительно заревел, наклонил рогатую голову и напал на Карима сзади. «Спасибо, что не на меня», – подумал Миль, посылая ему в спину молнию. Мало быть сильным и быстрым, надо еще мозги иметь. Если б минотавр догадался взять секиру, а не бодаться, Кариму пришлось бы туго. А если бы скотина понимала значение магии, туго пришлось бы Милю. Он, конечно, боевой маг, но на такую гору мяса ничего нет лучше доброго клинка.

Не поворачиваясь, Карим вогнал меч клинком назад прямо в живот минотавру. Миль с ужасом увидел, что напарник уже не успевает парировать удар главаря. Он кинул молнию... Никакого ущерба! Меч шандорийца сверкнул на замахе. И тогда всеми забытый мальчишка воткнул ему в бок кинжал. Этого мгновения усталому Кариму хватило, чтобы нанести последний удар. Потом он повернулся, добил подыхающего минотавра и чуть не рухнул на подбежавшего Миля.

– Сейчас-сейчас, – пробормотал маг. Сорвал зубами пробку со склянки с эликсиром (руки дрожали), сунул напарнику. Сейчас следовало заняться мальчишкой. Если он вдруг словил удар, все труды насмарку, квест провален.

Бедняга Гензель трясся от ужаса и пытался отползти, выставив перед собой окровавленный кинжал. Миль, не церемонясь, наложил на него сонное заклятье, чтобы не дергался. Уложил на забрызганный кровью спальник и прикрыл чьим-то плащом. На запястьях у мальчишки были ссадины от веревок, по всему телу синяки. Миль даже засомневался, что с гладиаторами тот ушел добровольно. Разглядывать, во что превратилась задница мальчишки после четверых мудаков и зверушки, он не собирался. Просто кастанул полное исцеление.

Теперь надо было собрать трофеи и избавиться от трупов, чтобы не налетели стервятники. Хорошо, что они и так раздеты, оставалось только снять амулеты и кольца. Простенькое заклятье, и трупы растворились в легкой дымке.

Амулет у главаря был хороший – полный резист к боевой магии. Вот почему не сработала молния! Миль посмотрел на меч и присвистнул:

– Ни фига себе! Плюс десять к силе и плюс семь к фехтованию! Карим, ну ты везунчик! Выкидывай сейчас же свое дедовское старье!

Везунчик сидел, где его оставил Миль, опирался на рукоятку «дедовского старья», до сих пор служившего ему верой и правдой, и выглядел плохо.

– Холод чувствуешь? Тошнит? Клинок чей-нибудь зеленым светился? – деловито спросил Миль, оттянув ему веко.

– Не, – с трудом выговорил Карим. – Я... того... людей... в первый раз, понимаешь?

– Подонки – не люди, – твердо сказал Миль и дал ему подзатыльник. – Чего расселся? Помогай давай. Оружие в повозку покидай, продадим в городе. И коняшку проверь, хорошо ли привязана.

Идея была хорошая. Карим перестал хандрить и начал двигаться. Правда, все равно был какой-то смурной. В спальник залез в белье, хотя обычно они спали голые, и опять повернулся спиной. В нарушение своих правил Миль первым положил руку ему на бедро. Но Карим ее перехватил.

– Не надо, Миль. Не здесь.

– Что, стесняешься, что стоит? – ядовито спросил маг, и варвар покраснел, как вареный рак. В темноте было не видно, но Миль всегда знал, когда Карим краснеет. Потому что с ним это случалось по сто раз на дню. – Подумаешь, возбудился на виктимного мальчишку. Он, между прочим, смазливый.

– Заткнись, Миль, богом прошу. И так погано.

– Не будь ханжой. Кто б не возбудился на такое порно? Против природы не попрешь, – сказал циничный Миль. Он запустил руку Кариму в трусы и поймал его за член. Глупый упрямый варвар громко выдохнул и потерял волю к сопротивлению. Миль нырнул с головой в спальник и взял его в рот. Долго, впрочем, не ласкал – еще избалуется. Оседлал бедра Карима и направил его член в себя.

– Я же обещал дать, если ты их завалишь! – хихикнул он, жарко дыша в плечо Кариму (до уха в этой позе не дотягивался). – Самое верное средство от душевных терзаний.

Варвар, оттаяв наконец, зарычал и дернул его на себя.

Утром их ждал неприятный сюрприз: мальчишка пропал, прихватив кинжал и одежду. Однако на росистой траве остался след, заметный даже Милю. Они нашли Гензеля у речки, протекающей между холмов. Точнее, в речке. Мальчишка яростно отмывался, хотя вода наверняка была ледяной. Увидев Миля и Карима, он зашел поглубже и пригрозил:

– Тронете – утоплюсь.

– Такой большой, а ума не нажил, – хмуро сказал ему Карим, и Миль чуть не хихикнул, узнав цитату из себя. – Нас твоя матушка наняла. Пошли, через пару дней дома будешь.

– Не вернусь я домой! – истерично пискнул мальчишка. – Как я могу, после такого!

– Да, пускай твоя мать одна по хозяйству убивается, за скотиной ходит. Пускай, она ж еще молодая, – противным голосом протянул Карим, и Милю даже смеяться расхотелось. Вот так научишь на свою голову! – Подумаешь, все деньги из дому выгреб. Она еще заработает, не маленькая.

Повесив голову, мальчишка беззвучно заплакал.

– Выходи давай, – велел Карим, и тот покорно побрел к берегу, прикрываясь руками. – Она ведь мать! Простила уже дурака. Мы тебя сдадим и уйдем, никому ничего не расскажем. Чем скорее забудешь, тем лучше.

Но такое не забывается. От резких движений мальчишка шарахался, по ночам кричал, от своих спасителей держался подальше. Миль с досадой подумал, что мальчишка видел их утром в спальнике и сложил два и два. Самое обидное, что мальчишка действительно был смазливый: синие глаза, льняные кудри до плеч, стройная фигурка. Миль не отказался бы от платы натурой, если б спас его при менее драматических обстоятельствах.

Карим все еще держал себя за главного, и Миль не спорил, не желая устраивать сцен при свидетеле. Только кусал губы и строил планы, как зачмырит несчастного варвара, когда останется с ним один на один. Даже не стал протестовать, когда Карим направил повозку по лесной дороге, где кишмя кишели зеленые горгульи. Хочет варвар помахать мечом, не намахался еще? Да пожалуйста. А Миль засунет руки в карманы и помогать не будет из принципа.

Горгульи, разумеется, не заставили себя ждать. Но тут Карим отчебучил вообще несусветное. Достал меч главаря и всучил мальчишке.

– Хотел воином стать – вот тебе шанс. Много их, один не справлюсь, – сказал буднично. И даже не покраснел от собственного вранья, эдакая тварь! – Миль, а ты подстрахуй.

– От подстрахуя слышу, – буркнул маг, но все же приготовился кастовать исцеление. Варвару-то хоть бы хны, а мальчишке одного горгульего укуса хватит.

Меч, однако, оказался знатным и даже из крестьянского пацана сделал какое-то подобие бойца. Плюс семь к фехтованию – это вам не баран чихнул. Миль посмотрел, как они укладывают горгулий штабелями, подумал и приманил магией еще десяток. План Карима стал ему ясен. Хотя кто бы заподозрил у варвара такую чуткость?

После всех этих упражнений мальчишка спал по ночам как убитый. Днем стал держаться уверенней, в глазах появился блеск. А уж когда нашел кольцо с рубином в горгульих потрохах, вообще нос задрал. Как же, первый трофей!

До деревни добрались без приключений. Мальчишка важно вышагивал с мечом на боку, привязав к поясу когтистую лапу горгульи. И не скажешь, что три дня назад подставлял задницу всякой швали. Теперь еще героем в деревне прослывет. Миль морщился: хоть бы кто обратил внимание на него, великого мага! Ну, будущего великого мага. Нет, пырились все на варвара и мальчишку. Конечно, Карим выглядел очень эффектно в своем плаще из волчьих шкур поверх трофейной кольчуги. Но все равно обидно.

Вдова была на седьмом небе. Заливалась слезами и так трогательно благодарила, что даже Миля чуток проняло. Приключения явно прибавили пацану мудрости. Меч он отдал Кариму, сказав, что воина из него не выйдет. Карим не настаивал, и правильно, а то бы меркантильный Миль его придушил. Магически, разумеется, а не голыми руками.

Варвар сделал неуклюжую попытку всучить вдове трофейное золото, но она поджала губы, отсчитала свои законные десять монет, а остальное вернула.

– Не надо, сынок. Мы не бедствуем, и чужого нам не надо.

Однако Карим, проявив чудеса дипломатии, все же убедил ее взять коня с повозкой.

– Слушай, мать, ну куда мы с ним? Самим, бывает, жрать нечего, а животину чем кормить? Только сено свое возить и будет. Опять же волки в лесу, и если б только волки... А у тебя он в сытости будет и в тепле, да по хозяйству поможет, пахать-боронить, на базар ездить. Ну считай, что ты его только подержать берешь! – с жаром пресекал он все возражения.

Когда они устроились ночевать у вдовы на сеновале, Миль уж отыгрался.

– Ох Карим, ох проказник. Вскружил голову бедной женщине. Ты жаниццо-то не надумал? – издевался он, подражая крестьянскому говору. – А чо, хозяйство справное, коняшка имеется, вдовушка еще в самом соку, и мальчишка у нее – пэрсик, розанчик! Ну, поюзанный слегка. Зато опытный.

– Миль, ну что ты все гадости говоришь? – с упреком сказал Карим. – Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Маг зашелся ехидным смешком:

– Да ты ж никого, кроме меня, и не пробовал. А вот представь, сейчас бы розанчик залез сюда и сказал... Ох ты ж еб твою мать! – заорал он во все горло, потому что в темноте неподалеку кто-то кашлянул. В руке мага запылал файербол, осветив смущенную мордашку Гензеля. – Ты дебил малолетний! А если б я этим файерболом да в тебя? – прошипел Миль, превращая огненный шарик в простой светящийся. – Чего надо? Меч не отдадим, не надейся.

Гензель мялся, вздыхал и краснел, отчего цель его визита вызывала все более пошлые подозрения.

– Вы ведь, господа хорошие, из «этих»... – промямлил он наконец.

– Гомофобия, юноша, пережиток темного средневековья, – Миль давился от смеха, но пытался выглядеть серьезным. – Не равняй нас с пидарасами, которые тебя похитили.

– Они меня не похищали. Я сам, – буркнул Гензель. – Я хотел вас попросить, ну... того... как бы... попробовать, смогу ли я теперь... – он стал расстегивать воротник рубашки.

Миль, ухмыляясь до ушей, приобнял его за плечи.

– Так тебя главарь совратил, значит? И наверное, не слишком старался?

Мальчишка закатил глаза и задрожал, когда маг задышал ему в ухо. Пробормотал, помогая ему стаскивать с себя рубашку:

– Да, сначала было хорошо, сла-адко... А потом он сказал, так надо... со всеми... а потом даже не уговаривал, насильно все... и грозился еще, что минотавру отдаст...

– Карим, ты чего сидишь, как пень? – оторвавшись от его губ, позвал Миль.

– Я не буду. – Кажется, пылающее лицо варвара могло освещать сеновал без всякой магии.

– Никто не заставляет, – ухмыльнулся коварный Миль. – Куда-а пошел? А охранять меня кто будет? Вдруг тут... м-м-м... гигантские шершни водятся?

Карим все-таки святая простота. Ему и в голову не пришло, что гигантские шершни водятся намного южнее. К тому же они все равно по ночам спят. Еще Кариму в голову не пришло, что у него нет никакого резиста к подобным зрелищам. Миль нарочно стонал погромче и принимал позы поразвратнее, а мальчишка ему с энтузиазмом подыгрывал. Закончилось все предсказуемо: Карим озверел и отодрал обоих. Потом прогнал мальчишку спать и отодрал Миля вторично, приговаривая: «Тебе мало, значит, не хватает? Ну я тебе устрою!» Засыпая под боком у своего варвара, Миль подумал, что спасать бедных крестьянских мальчиков гораздо прикольнее, чем он раньше считал. Определенно, надо будет попробовать еще.