Квест #1: Стальные гарпии

Карим уже изнемогал. Нельзя было отвлечься ни на секунду, даже отереть пот, заливающий глаза. Знай руби мечом да щитом закрывайся. Руки уже отваливались, ноги скользили на окровавленных камнях. Черт их дернул свернуть в дурацкий закоулок почти у самого выхода! Как будто мало было распотрошенного до донышка сундука в подземелье. Ну как же, азарт, горячка боя, меч наголо! Поскакал в темный коридор, как молодой жеребчик, даже не оглянувшись на напарника. И нарвался прямо на гнездо стальных гарпий. Бежать некуда, укрыться негде. Вот и приходилось рубить и кромсать, не давая передышки ни себе, ни птичкам. Только зазевайся, только дай взлететь – проклятая тварь мигом встопорщит крылья и засыплет все вокруг своими перьями. Острыми, между прочим, как бритва. Верная смерть обоим. Потому напарник тоже из сил выбивался, кастуя на Карима исцеление. Еле-еле успевал: только одну рану затянет, Карима тотчас же полоснет другая бестия. Да сколько же их там, сотня, что ли?

Рукоятка меча провернулась в потной ладони, и удар пришелся по касательной. Гарпия только этого и ждала. Ш-шур-рх! – раскрылись сложенные крылья, подкидывая ее под свод пещеры. Зазвенела сталь, Карим обреченно вскинул щит, понимая, что это так, мертвому припарки. И над самой его головой смертоносный дождь будто бы разбился о воздух. Миль успел кастануть щит. «Ах оторва, сукин сын! А все ныл, что мана кончается!» – восхитился Карим и на радостях крутанул комбо, срубая одним движением оставшихся двух птичек. Оглянулся на Миля – проверить, оценил ли напарник.

Напарник, белый как снег, оседал на пол, зажимая левое плечо. Под пальцами синевой поблескивало перо, проступала кровь. Карим двумя огромными прыжками кинулся к нему и успел подхватить у самой земли. Бережно усадил.

– Ну-ка покажи. Эк тебя угораздило! Тоже мне, маг называется.

– Щит тоже, знаешь... не безразмерный. Ты себе такую ряху нажрал, одним щитом не закроешь, – кривясь от боли, выговорил Миль. Вот стервец, никогда не смолчит! И ладно бы по адресу глумился, а то ведь ни унции жира у Карима нет. Просто он высокий и плечистый, как наемнику положено. И не разнесло его поперек себя шире, как иных качков, таскающих на себе полный доспех и две секиры за поясом.

– Ряху, скажешь тоже, – пробурчал Карим, ощупывая раненое плечо напарника. – Ты бы вот попробовал бы всю эту погань в ряху встречать, а не за моей спиной прятаться... Да не там держи, а тут – артерию зажми. Я ща перо вытащу, а ты залечишь.

– Н-не залечу... Кончилась мана... – умирающим голосом простонал Миль.

Карим чертыхнулся и полез в сумку за бинтами. Придется по старинке. Ничего, неженке магу полезно помучиться, чтобы нос не очень-то задирал. Всего на пару лет старше Карима, а строит из себя невесть что. Ну допустим, у Карима опыта и впрямь маловато, зато силушкой не обижен. И сейчас именно он перевяжет нахального мага, а потом вскинет на одно плечо, на другое подхватит сумки и вытащит из подземелий на солнечный свет.

С солнечным светом вышла промашка – снаружи уже стемнело. Карим и не заметил, как время пролетело. Он сгрузил Миля на землю, расстелил ему спальник и стал разводить костер.

– Мне холодно, Карим, – сказал маг, и не капризно, как обычно, а как-то беспомощно. Его худые плечи сотрясала дрожь. А ведь огонь уже пылал вовсю! Карим укутал его в спальник, подвинул поближе к огню и вдруг заметил, что ногти и губы у мага посинели. Не веря своим глазам, он сдвинул чуть-чуть повязку – так и есть, от раны расползалась пугающая чернота.

– Гарпия-то ядовитая, блин! Миль, а Миль, где у тебя противоядие?

– Сколько раз говорил, не называй меня так... – еле-еле выговорил Миль. Имя его было Самильданах, но Карим ни разу его не выговорил правильно и в конце концов сократил до Миля. Маг все время протестовал. Пусть скажет спасибо, что «Нах» не называют.

– Мать твою так, не до церемоний сейчас! Противоядие где?

– Так мы же все эликсиры... выкинули... места не было... Лучше уж золотом карманы набить, правда? – голос мага становился все тише, глаза закатывались.

Испуганный Карим затряс его изо всех сил:

– Миль! Не смей умирать! Мертвым золото ни к чему! Давай, соберись, кастани что-нибудь! Ты маг или где?

– Маны... ни капельки... не осталось... Все на тебя, дурака, потратил... – Миль едва шевелил помертвевшими губами. Карим чуть не завыл. До ближайшего города, где можно купить противоядие, полдня пути, не меньше. А друг вот-вот умрет у него на руках!

Друг? Когда это самодовольный ехидный маг успел стать ему другом? Поначалу Карима в нем раздражало все. И тощая фигурка, и длинные волосы, которые он каждое утро чесал, будто девка. И щегольской бархатный плащик, на котором даже в самой кровавой мясорубке не оставалось ни единого пятнышка. И его дурацкие шуточки, мишенью которых становился по большей части Карим. Зловредный маг никогда не упускал случая проехаться по поводу умственных способностей напарника, дразнил неопытным, изводил из-за малейшего промаха и обидно, глумливо ржал. Будь тогда у Карима денег побольше, он бы точно нанял кого-то другого для квеста в Ущелье Виверн. Но хватило только на Миля. Парень оказался выносливый и крепкий, хоть по виду не скажешь. Да и маг неплохой. В бою Карим как-то быстро привык ему доверять и всегда был спокоен за свою спину. Ну и подумаешь, после боя обсмеет с ног до головы. Главное, что из боя благодаря ему Карим уносил целыми руки, ноги, и голову. После Ущелья Виверн он позвал с собой Миля в новый квест, уже напарником. Все прошло ни шатко ни валко, и добыча оказалась скудной. Через пару недель пришлось выдвигаться снова. С самого начала им так везло, что следовало бы насторожиться. И вот теперь Миль синеет, а Карим ничегошеньки не может поделать. Лучше бы ему попало отравленным пером, уж Миль бы вылечил...

– Я пойду в пещеру, пороюсь. Вдруг противоядие найду? Ты меня дождись, ладно? Миль! Ну скажи что-нибудь! Хоть чурбаном обзови, не обижусь!

Маг приоткрыл глаза и посмотрел на него из-под своих длиннющих ресниц:

– Чурбан, как есть. Мозга нет совсем, одни мышцы. Нет у гарпий ничего! Ни эликсиров, ни золота.

– Ну, а делать-то что? Может, того? Кровь отсосать?

Миль хихикнул и тут же надрывно закашлялся.

– Себе отсоси, если дотянешься, – выговорил он. Лицо Кариму обдало жаром. К городской пошлости он не привык, да и опыта по части секса у него почти не было. Ехидный маг об этом явно догадывался. На смертном одре лежит, а все шуточки шутит!

– Я тебе сдохнуть не дам! – сказал Карим грозно. – Сейчас в город на себе потащу. Давай, за шею хватайся!

– Погоди... Есть одно средство... У тебя тоже мана есть, только латентная... ну, скрытая. Можно ею поделиться... Не слышал никогда, что ли? Деревенщина... – голос Миля опять начал затихать, а глаза закрываться. Карим встряхнул его, хлопнул по щеке.

– Ай! Больно же! Варвар! Ты все равно не станешь...

– Стану! Говори, что делать!

– Надо трахнуться, – внятно сказал Миль и закатил глаза.

– Бредишь, что ли? Я же парень!

– Какая разница... Ты как вчера родился, ей-богу. Как еще энергией делиться?

Кариму показалось, что щеки его заполыхали огнем. Маг всегда дразнился: дескать, здоровенный варвар, а краснеет, как девица. Не в силах смотреть на Миля, он отвернулся, бормоча:

– Ну как же так, с парнем-то...

Рука мага стиснула его запястье неожиданно сильно:

– Карим... Зачем костер потушил... темно же... Ты прости, что я над тобой смеялся, я не со зла... А как будешь в Греллах Долмайд, найди матушку, скажи ей... скажи ей... – он опять закашлялся.

Рука у него была холодная, как лед.

Карим выругался и стал срывать с себя одежду. "Погрею его хотя бы!" – в отчаянии подумал он. Да хоть даже и мог бы он с парнем, как же его, умирающего-то? Голый, он влез в спальник, расстегнул на Миле рубаху и прижал его к себе, растирая спину и плечи. Нашел ртом его рот, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Миль вдруг присосался к его губам, и язык его был такой горячий, что прямо обжигал. И руки у него были нежные, совсем не как у воина. Когда он провел своей ладонью по бедру Карима, наемника будто судорогой скрутило от желания. Страх за Миля, напряжение боя, долгое воздержание – одно к одному. Ему вдруг стало все равно, что с ним в спальнике парень. Это же был Миль: разгоряченный, пышущий жаром, как из печки, растерявший все свое ехидство. Он тянулся за губами Карима, будто за глотком воды. Карим перевернул Миля на живот, стащил с него штаны и трахнул – горячего, тесного, нежного. Миль, совсем раздумав умирать, стонал и двигался под ним, как будто всю жизнь этим занимался. Потом они лежали в обнимку, измученные и сонные, и по телу Миля пробегал голубой огонек исцеляющих заклинаний. Его мана снова восстановилась, и Карим чувствовал невероятное облегчение, не имеющее ничего общего с сексуальной разрядкой. Ну, или почти ничего.

Утром Карим проснулся первым, как всегда. Не потревожив сладко спящего Миля, он выбрался из спальника и пошел за водой. Готовить завтрак по утрам давно стало его обязанностью, и он с ней смирился.

Ему было стыдно и совестно. Как ни крути, получалось, что он поимел друга, пользуясь его слабостью! Конечно, другого выхода не было. Но Кариму особенно не пришлось себя заставлять. Да что там, он бы сделал то же самое снова. И как он теперь будет смотреть Милю в глаза? Но маг вел себя как ни в чем не бывало, когда Карим вернулся в лагерь. Как всегда, нагрел заклинанием воду для умывания и потребовал, чтобы Карим полил ему из котелка.

– А ты ничего так справился. Даром что девственник.

Ну конечно, кто бы сомневался, что вместе с силами к магу вернется привычное ехидство. Карим вдруг понял, что рад это слышать. Значит, Миль и правда жив и здоров. Но чувство неловкости не проходило.

– Я не девственник, у меня была девчонка.

– Лучшая девчонка – правая ручонка, ага.

– Язык у тебя без костей, – с досадой сказал Карим. – Ты, Миль, не вздумай в городе болтать, что у нас было.

– Да все и так думают, что мы с тобой трахаемся! – Миль, по своему обыкновению, гнусно захихикал. – Ты что, не знал? Вот святая простота! – он зашелся еще пуще, глядя на потрясенное лицо Карима. – Все же знают про обмен энергией.

Карим побагровел. Он наконец-то сообразил, почему амазонки-лучницы ходили в квесты с друидами, а смуглые волшебницы с юга выбирали в компанию статных паладинов. Теперь становилось понятно, почему дочка трактирщика вдруг перестала поглядывать в его сторону и наливать в долг.

– Да не смущайся ты так! Тебе еще и завидуют, – продолжал хихикать Миль. – Ну что, побоишься теперь со мной в квесты ходить?

Отказаться от Миля? Карим решительно затряс головой.

– Только противоядий побольше захвачу в следующий раз. Тебе как с гуся вода, а я чуть не поседел вчера.

– Да не парься. Не нужны мне противоядия, у меня резист к яду хороший.

До Карима дошло. Котелок выпал у него из рук, и вода разлилась.

– Так ты что же, притворялся? – спросил он медленно, закипая от гнева.

– Ага. Надоело ждать, когда ты сам предложишь.

– Что? Ах ты!.. Да я тебя!..

Взревев, Карим кинулся на него. Миль, хохоча, уворачивался и бегал от него вокруг костра. Наконец Карим изловчился и повалил его на спальник. Придавленный его телом, Миль вдруг замолк и задышал чаще. Лицо его раскраснелось. Карима опьянила эта неведомая прежде власть над напарником. Он стащил с него штаны и уверенно закинул его ноги себе на плечи. Воображение нарисовало пару соблазнительных картинок: одна постель на постоялом дворе, один спальник на двоих в палатке. Кто бы мог подумать, что самым роскошным трофеем в квесте окажется Миль?