Часть 120

Было и то, что шокировало меня до глубины души. В основном тем, что я этого даже в теории представить не мог.

Внизу, в баре, я спросил девушку-бармена, где Ёнджу. Она только небрежно бросила: "как обычно". Как обычно - это на втором этаже, в дальнем номере, находящемся почти в стороне от остальных. Там он чаще всего занимался делами. Я иногда тоже там бывал. Поэтому ничего удивительного для себя я не услышал - всё, как обычно. И сейчас я поднимусь, зайду, сяду с ним рядом, от него будет так же пахнуть цветами и апельсинами, я буду нести чепуху, а он будет на неё отвечать, улыбаясь мне и иногда глядя мне в глаза. Мне очень нравился Ёнджу. Наверное, мне даже хотелось быть на него похожим. Нравилась его манера говорить, медленно, но не занудно, нравились его взгляды, которые всегда казались неоднозначными, хотя, скорее всего, это была просто привычка. Нравились его волосы, нарочно небрежно уложенные, ухоженные и блестящие. И его лицо, не испорченное ненужными эмоциями. Он выглядел так всегда - чистым, искренним, словом - первая любовь.

И я на самом деле поднялся, прошёл по коридору, задумчиво пялясь в телефон, открыл дверь, поднял голову и выронил телефон. Эта сцена навсегда останется в моих воспоминаниях... как то, что я никогда, ни при каких обстоятельствах, не должен был видеть.

Прямо напротив меня сидел Дохён, я узнал его руки. Этими руками он сжимал совершенно голое тело Ёнджу, который сидел на нём сверху.

- Мамочки блять. - я закрыл двумя руками лицо, так и оставаясь стоять в проходе, лихорадочно соображая, надо ли сказать что-то ещё, или уже можно бежать куда подальше.

- Ты что, собираешься остаться? - Ёнджу повернулся, и я, приоткрыв один глаз, заметил, что низ его живота и бёдра зататуированы цветами, а в обоих сосках серёжки. Я замотал головой и попятился назад, забыв про телефон. Когда я вышел и закрыл за собой дверь, то прислонился к стене и вздохнул.

- Вот блять и совсем разные...

На деле, Дохён и Ёнджу правда были разные, но это не значило, что они не могли спать друг с другом. И то, что они друг друга практически ненавидели, им совершенно не мешало. Хотя всё же, немного подумав, я всё же нашёл между ними одно сходство, которое, видимо, и связало их - нежелание заводить отношение, презрение к привязанностям и вообще любого рода проявлениям нормальных взаимоотношений. Им было хорошо поодиночке, и они не нуждались ни в чьей-либо поддержке, ни в чьём-то присутствии в своей жизни. А секс... это вполне нормально. Просто, ну... это было неожиданно, одним словом.

Когда, в тот же день, я рассказал Джеха, тот долго надо мной смеялся. И мне нравилось, что это его повеселило. Поводов для веселья было не так уж много, поэтому пусть лучше он смеётся надо мной, чем вообще не смеётся. Тем более, что к тому моменту мне уже самому было смешно. Немного стыдно, что я так жутко затупил, но всё равно смешно.В тот вечер, когда я рассказывал эту историю Джеха, мы сидели у реки Хан, на том самом месте, где мы сидели с Исыль и говорили о том, что хотим делать в будущем. Я сам захотел туда пойти, потому что воспоминания об Исыль были одними из самых приятных, что у меня оставались. И пусть мне было немного печально находиться там без неё, всё же когда-то мы были там вместе, и это было хорошее время.

Ещё я мельком думал о Сабин. И о нашем с ней разговоре. Который в целом ничего толком мне и не пояснил. Она не оправдывалась и не извинялась, она даже нормально не объяснила, что вообще произошло. То есть, она даже не старалась мне что-то рассказать. Она лишь повторяла, что это случайность и она была растеряна и напугана. Но она не выглядела ни растерянной, ни напуганной, и даже наоборот. И к чему вся эта нелепая ложь, я тоже не понимал. Я спросил, видится ли она с этим человеком, и что она о нём знает. Но она ответила отрицательно. Она просто сказала: "нет", и всё.

Всё это выглядело глупо и нелепо, и я не мог выкинуть из головы этот разговор. И в тот вечер тоже о нём вспоминал, пока Джеха не отвлёк меня. Он наклонился и поцеловал меня. И я, очнувшись от своих мыслей, обнял его за шею и залез к нему на руки.

- Господи... - я уронил голову ему на плечо и закрыл глаза.

- Опять вспомнил? - Джеха засмеялся.

- Не могу выкинуть из головы, и вот сейчас так сел и так живо опять представил эту картину... Помереть не встать просто... Нахрен такие сюрпризы.

- Что, настолько ужасно?

- Ну... скорее всего, это просто я был в шоке. Ёнджу очень красивый, он не может выглядеть ужасно. Правда ведь?

Джеха положил обе ладони мне на затылок и запустил пальцы в волосы. Вряд ли Джеха рассматривал в таком контексте других парней, кроме меня. Я - это его случайность, его ошибка, которая, случившись однажды, стала закономерностью. И на моём месте не мог быть никто другой. И, думая об этом, я был счастлив. Счастлив быть особенным. Я такой один. Возможно, это было несколько наивно с моей стороны, но я позволял себе эту наивность.

- Наверное, правда. Я ничего не знаю об этом человеке. - он обнимал меня за талию и прятал лицо у меня в волосах, прижимаясь носом к моей шее. Я ощущал, как он дышит. И я ловил каждый его вдох. Такая редкость - мы оба целые, без повязок и бинтов, и можно спокойно обнять друг друга, не боясь причинить боль. На шее у Джеха теперь остался светлый шрам, полоса, напоминающая о встрече с Микой. Я целовал его, и гладил пальцами. Мне очень хотелось, чтобы Джеха помнил вот это, МОИ прикосновения, пусть это будет моя нежность, а не боль, причинённая кем-то ещё.

Ни он, ни я не обращали внимания на прохожих, хотя они особо тоже на нас не смотрели. Возможно из-за моих волос большинство думало, что я девушка. Остального всё равно было не разглядеть, Джеха закрывал меня собой и прижимал к себе руками. Погода была такой теплой, и уже давно стемнело. Я очень ждал лето, потому что мне казалось, что с его приходом эта кошмарная зима испарится, не оставляя следа. Разумеется, это было не так. Но пока всё было именно так. Может быть ненадолго, совсем немного, пусть всё останется вот так - тепло и нежно. Как в то утро, когда Джеха закрывал лицо от солнца.

Я люблю лето, люблю это чувство нагретой земли и живого города, раскалённого днём и медленно остывающего ночью, чтобы с восходом солнца снова накапливать его энергию. Лето всегда отзывается у меня в воспоминаниях мягкими волосами Исыль, запахом реки, руками Джеха, перебирающими мои волосы, и его горячим дыханием у меня на коже. И если что-то из этого я не смог для себя сберечь, то остальное я никогда не отпущу.

- Не боишься вот так сидеть тут со мной? - я целовал его лицо, гладил пальцами нежную кожу на шее.

- Нда? И чего, например, мне бояться?

Я обхватил его лицо ладонями и поцеловал его в губы. Я целовал его долго, сжимая ногами его бёдра, смотрел ему в глаза, дышал ему в рот.

- Эй, Юн Джеха.

- Ммм?

- Я очень тебя люблю.

- Правда?

- Правда.

Он отвечал на мой поцелуй и гладил мою спину под майкой.

- Сильно?

- Да. - я поднял голову и пристально посмотрел ему в глаза, - Издеваешься, да?

- Немножко. - он улыбнулся мне и провёл пальцами по позвоночнику, - Просто мне нравится слушать, как ты отвечаешь. И ты в последнее время такой мрачный, а сегодня улыбаешься. А я очень люблю, когда ты улыбаешься.

- Да? - я опустил руку и просунул ему в штаны, - Нравится меня дразнить, да?

- Хочешь, чтобы теперь точно кто-то нас заметил? Вообще-то, за такое могут и арестовать. Знаешь, нарушение общественного порядка.

- Я очень люблю нарушать общественный порядок. Что скажешь?

Мне вспоминались фотки, что оставил мне Мика, которые я так никому и не показал, ни Джеха, ни Нане. Как-то было не до этого. Но они всё ещё были у меня дома. И, наверное, это странно, но я иногда на них смотрел, когда мне было одиноко, когда Джеха был сильно занят, и мы не успевали видеться. Просто мне нравилось вспоминать, и нравилось, как мы оба выглядели на этих фотках.

К слову о доме... Нана предлагала мне переехать, но я отказался. После случившегося с Шуи, я однажды стоял там, наверху, в саду, и вдруг вспомнил слова Наны, когда я только-только появился в этом доме. Вспомнил, как она рассказывала про хиганбану, и зачем она посадила там эти красивые, кровавые цветы смерти. Они напоминают ей о тех, чью кровь она несла за собой, для неё это не символ, а память. Для меня, так вышло, что тоже. Поэтому я решил остаться. Нельзя убежать от того, что уже произошло, и сколько бы мест я не сменил - всё, что поселилось внутри меня - там уже было, и больше никуда не денется. Так какой смысл убегать от себя самого? Тем более, только-только себя найдя.