Часть 56

Когда Суён ушла, я обратился к Минхо.

- Эй, слушай ка. Зачем меня привязывать? Куда я сбегу отсюда? Единственное окно - с решёткой, дверь ты запираешь. Не связывай хотя бы руки.

Он покачал головой.

- Это не от меня зависит.

- А чего ты на такую стерву работаешь? Нравится она тебе что ли? - я шмыгнул носом и заглянул ему в лицо, а он промолчал.

Мне очень хотелось есть. Я не помнил, когда ел нормально последний раз. Джеха хотел накормить меня, но вышло так, что мы оказались тут.

Я думал о Дхеха постоянно. Я боялся за него. И удивился, когда понял, что боюсь за него больше, чем за себя. Это было для меня странным, совсем новым чувством. Подобного я ранее не испытывал никогда. Я никогда не ненавидел кого-то с такой силой, как ненавидел сейчас Пак Сухо и его жену, и никогда не был так напуган за кого-то, как за Джеха. Хотя даже за себя я вряд ли когда-то так боялся. Больше всего я боялся, что кто-то из них сейчас войдёт и скажет мне с улыбкой в глазах: "Ну всё, маленький котёночек, вот ты и остался один". Мика мог, он был на это способен, даже если Суён запретит, он сделает, если того захочет.

Так я провёл три дня. И три дня я ничего не знал о Джеха. Суён за эти три дня я не видел. Минхо, к слову, почти тоже. Зато я видел Мику. Он мог заявиться днём или на рассвете, но мне почему-то подумалось, что в основном днём этот псих спит. Он ни разу меня даже не развязал. Только приходил, заставлял раздеваться ниже пояса и упорно трахал меня до того момента, пока сам не уставал. Надо сказать, что отсасывать он меня почти никогда не заставлял. Только один раз, и то, не заметил, чтобы ему это особенно понравилось, хотя я, само собой, и не старался. Мне показалось, что ему больше нравилось держать пистолет возле моей головы. Он прислонил дуло к моему лбу и улыбнулся:

- Это чтобы ты вдруг не вздумал меня укусить. У меня нервы не очень, сразу же среагирую, смекаешь?

Я кивнул. Всё время - на протяжении всего времени, что он был рядом со мной, меня тошнило. Не от самого Мики, в физическом плане он был вполне обычным. Приятно он мне, конечно, не делал, только больно, но я привык к такому уже давно и умел игнорировать подобные действия, только теперь я это делал не просто так, а потому что мне нужно было оставаться живым, не смотря ни на что. А тошнило меня в основном от его запаха. Вернее... Сам по себе он не вонял. Но от него будто несло мертвечиной. Словно он сам труп. Мне было мерзко от его присутствия. Больше я почти с ним не говорил за эти три дня, трепался только он.

И только в третий мой вечер он заявился, бросил на пол переноску, поставил рядом чайник и сел прямо на пол заваривать рамён.

- Хочу тут с тобой время провести. Хочешь поболтать?

- Вот ещё. Тоже мне удовольствие.

- А есть хочешь?

Есть тут я хотел всегда и никогда от еды не отказывался. Объявлять голодовку в таком положении - самое глупое, что можно придумать - если получишь шанс сбежать, то тут же его лишишься только потому, что отказывался есть. Далеко не убежишь, а я не смотря ни на что - планировал. Ну или хотя бы мечтал...

Мика съел половину и остальное отдал мне.

- Целой нет что ли? Я и так худой.

- И так сойдёт тебе. - он смотрел на меня своими разноцветными глазами, пристально наблюдая за каждым движением, словно ожидая от меня в любой момент подвоха. Так бы и было, не будь я вечно связанный. Хотя против Мики вряд ли были шансы даже у кого-то посильнее меня. Мика был очень спортивный. Иногда он спрашивал меня, прижимая к деревянному полу, от чего, кстати весь живот у меня был в занозах:

- Нравится тебе, как я выгляжу?

Я всегда молчал. Я никогда не отвечал на этот вопрос, как и на многие другие его вопросы. Я не хотел в такие моменты язвить и не знаю, что на меня нашло в тот вечер. Хотя гадать не приходится, долго я бы всё равно не продержался.

- Давай раздевайся. - махнул мне рукой Мика, и я послушно стащил штаны. Иногда он оставлял меня на кровати, а иногда стаскивал на пол. В этот раз он забрался на кровать, просунул руки мне под майку и больно сжал соски. Я молчал. Боль и мерзость я терпеть научился.

- Почему всегда молчишь? Молчишь, даже когда больно.

- Делай, что хотел и уходи.

Он опустил руку и схватил меня за член, больно сдавливая пальцами.

- Стони. - шепнул он мне на ухо.

Я замотал головой, отстраняясь от его лица. Я ненавидел, когда его лицо было так близко.

- Стони! - заорал он мне в ухо и, ухватив за волосы, больно потянул назад.

- Да пошёл ты, пидор. Кто согласится стонать под такой падалью, как ты?

В тот вечер он меня не трахал. Он отпустил мои волосы, резко прижал рукой голову к кровати и коротко бросил:

- Лежать.

Я хотел приподняться, но он сильнее придавил мою голову.

- Сказано, блять, лежать.

Он слез с кровати, и я не видел, что он делал, но буквально через минуту я ощутил резку боль в лопатке, потом ещё и ещё, он чем-то бил меня по спине с тем же старанием, с каким в тот первый день лупил вазой по битому стеклу. Я сжимал пальцами покрывало на кровати и молчал. Я знаю, что не должен был с ним спорить, и для меня же лучше было согласиться. И я готов был терпеть его изнасилования, но он не в праве требовать от меня отзываться на него и на его действия. Он не в праве требовать от меня чувств, даже пусть и поддельных и вымученных.

"Просто делай и уходи." - так я всегда думал о нём.

Я не хотел его, я не хотел этого человека ни в каком из существующих планов, я позволял ему это делать потому, что знал - если откажусь - он меня убьёт. А я хотел отсюда выйти, хотел жить. И даже пусть после этого Джеха больше меня не захочет, я буду жив и в состоянии превратить жизни этих людей в ад, так же, как они превратили мою.

И вот на третий день я не удержался, хоть и знал, что не слушаться Мику - более, чем опасно. Он бил меня до тех пор, пока я не услышал, как он начал дышать тяжелее. Он что-то бросил на пол и слез с кровати.

- Рука устала. Больше не спорь со мной.

Я слышал, как он вышел, и слышал, как следом за ним зашёл Минхо. Я узнал его по шагам. Я лежал лицом вниз, упираясь им в ладони, которые уже вымокли от слёз, и поджав под себя колени. Я не видел, ни как Мика вышел, ни как вошёл Минхо. Я просто лежал, пряча лицо в ладонях, и ощущая, как из глаз текут непрекращающиеся слёзы.

- Живой там?

Я замотал головой.

- Чем это он?

- Замотал переноску в полотенце, которое с собой брал.

- И зачем это?

- Чтоб на теле особо следов не оставлять. Но заметно, скорее всего, всё равно будет. Это ещё ничего, бывало и хуже.

Минхо редко так много говорил. Я вытянул ноги и, лёжа на животе, повернул голову. На полу валялся удлинитель. Полотенце Мика, видимо, забрал с собой. Я зажмурился. Спина болела ужасно. Болело всё внутри, словно он лупил меня прямо по внутренностям.

- Эй, великан.

- Чего?

- Я выйду и убью его. И Суён убью. Поэтому... ты вроде бы неплохой парень. Пока есть возможность, уходи от неё, как бы она тебе не нравилась.

Минхо вдруг засмеялся.

- Буквально сегодня я нечто похожее уже слышал.

Я с минуту соображал, о чём он, а потом резко поднял голову, что тут же отдалось во всём теле тупой болью.

- Джеха? С Джеха порядок да? Боже или кто там... спасибо...

- Я заберу барахло. Ты поспи лучше. Неизвестно, каким будет "завтра".

Минхо ушёл, оставив меня одного, не способного встать. Он не стал меня развязывать, но кинул на меня сверху покрывало, чтобы мне не пришлось лишний раз вставать. Минхо ушёл, а я глубоко вдохнул. Рёбра и даже, казалось сами лёгкие, заболели. Я шумно выдохнул.

- Мой Джеха живой.