Глава десятая.

Сяо Чжань находился в полусонной неге, проснуться до конца никак не получалось. Он чувствовал, что лежит на горячей груди, плавно покачивающейся в такт дыханию, слушая ровное сердцебиение.

 Лицо будто стянуло невидимой плёнкой, ресницы слиплись, а в рот словно насыпали песка, губы горели. Омега попытался облизнуть пересохшие губы, но не получилось, язык был таким же сухим.

Слипшиеся ресницы едва раскрылись. Сяо Чжань увидел свою руку, обнимающую широкую мускулистую грудь. Ван Ибо... Он обнимает Ван Ибо. Он лежал абсолютно обнажённый, на груди такого же обнажённого альфы, ничем не укрытый. Альфа... Ван Ибо – альфа. Его пара – альфа. От осознания этого внутри наступило умиротворение, всё что терзало его ушло. Вокруг витал его насыщенный аромат цветов апельсина, но к нему примешался ещё один, намного слабее. Сяо Чжань сделал глубокий вдох. Смешанные ароматы наполнили лёгкие омеги настоящим блаженством, казалось он мог дышать ими всю жизнь, но он пока не понял, что это был за второй аромат, что-то смолисто-древесное. 

Омега попытался вспомнить, что произошло. Последнее чёткое воспоминание, после того, как его призыв вошёл в полную силу, было о Ван Ибо, который шёл к нему, раздеваясь на ходу и его желтеющие глаза. Глаза альфы, который желал омегу. А дальше было смутно.

Урывками всплывали моменты прояснения памяти, когда призыв немного отступал. Такое было впервые, чтобы призыв был настолько сильным. Сяо Чжаню приходилось прекращать приём подавителей по расписанию, составленному врачом, чтобы не подорвать здоровье, но он всегда всё помнил. Его партнёрами были только беты, чтобы полностью исключить вероятность беременности.

В голове мелькали отрывками кадры: как губы альфы жарко целовали, кажется, везде, терзали его губы, как руки Ибо гладили влажную кожу. Как он сам громко то стонал, то всхлипывал, а Ибо рычал. Вспомнил свои ноги на его плечах, как просил не останавливаться. Вспомнил, как  Ибо вбивался в него, даря невероятное наслаждение. Как он сжимал в кулаке его волосы, оттягивая голову назад, свой крик... Так вот каково это быть с альфой, с альфой, которого он любил. 

Ещё Ибо заставлял его пить и что-то есть. Но самое удивительное, Сяо Чжань не ощущал привычного чувства разбитости, какое всегда было после, только  непривычную лёгкость во всём теле и удовлетворение.

Сяо Чжань снова закрыл глаза, силясь ещё что-нибудь вспомнить, невольно сильнее прижимаясь к горячему телу. Как он выяснил, Ван Ибо был горячий везде. Рука альфы легла ему на плечи, прижимая ещё сильнее. Ибо глубоко вздохнул во сне, повернул голову и уткнувшись носом в его волосы, тихо засопел. В этих объятиях было так тепло и уютно, что омега снова, несмотря на жажду, засыпал, чувствуя себя счастливым.

В следующий раз Сяо Чжань проснулся от настойчивых прикосновений к щекам, губам, а затем на лице почувствовалось лёгкое дуновение. Омега сморщил нос, просыпаться совсем не хотелось. Но почти сразу пробудилась и жажда, явно усилившаяся. Как только он открыл глаза, тут же увидел в руке Ибо открытую бутылку с водой. Сяо Чжань довольно промычал, поднялся и припав к горлышку, жадно начал глотать воду. 

Напившись, омега сел, потянулся, поднимая руки со сцепленными пальцами вверх. Он посмотрел на таймер, оставалось двенадцать часов. Повернул голову к Ибо, опустил руки, в удивлении приподняв брови.

Ван Ибо придвинулся ближе, мягко потянул омегу на себя, усаживая на бёдра. Горячие ладони заскользили по спине омеги, крепко прижали. Сяо Чжань обнял альфу за плечи, зарылся носом ему в шею, шумно вздохнув. Он по прежнему не чувствовал никакого аромата альфы, хотя он отчётливо ощущался в воздухе.

Отстранившись, Сяо Чжань хотел было спросить об этом. Но Ибо крепче обнял его одной рукой, а другую, положив ему на голову, опустил обратно на свою шею. Перебирая густые спутанные волосы омеги, он тихо зашептал ему в висок, рассказывая почему  нет запаха, и что вот какой он недоразвитый альфа. 

Сяо Чжань поднял голову и коснулся губ Ибо в лёгком поцелуе. Альфа медленно сжимал его волосы в кулаке, усилил напор, углубляя поцелуй и омега с готовностью ответил ему. Руки вновь ласкали тела друг друга, припухшие горячие губы раскрывались навстречу. Жаркое дыхание смешалось, возбуждение стремительно нарастало.

Сяо Чжань перекинул ногу через бёдра альфы, обхватил ладонями его лицо, смотря на него  поплывшим взглядом. Ибо, закусив губу, немного приподнял его за талию и, глядя прямо в глаза, начал осторожно опускать на своё уже каменно стоящее естество. Горячее влажное нутро раскрывалось под его давлением, почти не оказывая сопротивления. Омега медленно опускался, затаив дыхание. Насадившись полностью, Сяо Чжань выгнулся в руках Ибо и, держась за его плечи, сделал первое движение. Судорожный вдох, сменился протяжным стоном, сливаясь с хриплым выдохом альфы. 

Наслаждение вспыхнуло будто спичка, обжигая изнутри. Аромат омеги выплеснулся и потёк по ним, окутывая невидимой вуалью. Плавные движения становились всё резче, нарастающий темп, вырывал сдавленные вскрики. Дыхание участилось, потяжелело. Губы впивались в повлажневшую в кожу, оставляя отметины. Сяо Чжань словно растворился, отдавая всего себя альфе, а Ибо с каждым толчком доказывал, что достоин, достоин быть этим альфой. Они дрожали, целовались, кричали, руки ласкали, а ногти рисовали узоры удовольствия на телах друг друга, забылось где они, кто они… 

Раскалённая плоть Ибо пульсировала внутри, смазка стекала вязкими дорожками, пачкая уже не только бёдра, но и сбившуюся простынь. Сяо Чжань чувствовал, как сформировавшийся узел становился всё больше, всё сильнее давил внутри на точку удовольствия, растягивая его до предела. В какой-то момент омега сильнее прогнулся, проталкивая член Ибо ещё глубже, буквально вгрызся в губы напротив и, взорвавшись от накатившего оргазма, с криком оставил на животе альфы молочные разводы. Ибо глубоко толкнулся, с силой снял с себя Сяо Чжаня, заставив того снова вскрикнуть, крепко прижал, выплёскивая горячее семя ему на спину.

Древесно-смолистый аромат настолько идеально разбавил цветочно-апельсиновый, прочно смешался, что омега потерялся в нём. Он с упоением вдыхал , повторяя: «Ибо, Ибо, Ибо…», – а альфа смял его истерзанные губы во влажном поцелуе.
 
Они упали, не размыкая объятий, на исковерканные простыни, заполошно целуясь.

На таймере оставалось одиннадцать часов.