7
Flashback
— Что, сука? — Чонгук хватает Тэхёна за волосы, другой рукой прижимая того к стене.
— Да что ты, блять, приебался, чмырь?! — Ким шипит от боли, пока его вдавливают в стену и пару раз долбят затылком об неё. — Бля-я… — Тэхён хватается за голову, оседая на пол. Потом вытирает нос, когда на рукаве белой рубашки остаётся кровавое пятно. Давление поднялось, теперь кровь из носа пошла. Заебись.
— Да ты — блядь и шлюха, Ким!
А Ким встаёт на ноги и смотрит пару секунд в глаза напротив. Потом со всей силы бьёт кулаком в челюсть до крика, пока Чонгук не падает с ног.
— Я, по-твоему, отпора дать не могу, пидор? — Тэхён спокойно вытирает свой окровавленный нос, пока Чон встаёт на ноги, разминая челюсть. — Что б лицо посинело, хуйло.
— Я рассказал Намджуну, шлюха, — Ким на это никак не реагирует, пожимая плечами.
— Он мне изменяет с девушкой. А морду бьёшь почему-то только мне.
— Да я бы тоже такому, как ты, изменил. Сдалось такое говно. Как вы вообще сошлись? Он и ты? — в этот момент в Тэхёне что-то ломается. Хотя кто узнает об этом.
— Тебя не должно это ебать. Не знал, что лезть в чужую жизнь — неправильно? — Чонгук выпрямляется в спине, снова сжимая в руке копну чужих волос. Ким стонет от боли, пока его голову удерживают, чуть ли не вырывая волосы.
— Я и не лез, пока не понял, какая ты тварь, — Чон пренебрежительно выпускает из своего захвата, недовольно разминая свою челюсть. Болит, блин.
— Так хочешь узнать на практике, какая я тварь? — Тэхён молча стягивает с себя рубашку, шмыгая кровавым носом. — Давай, выеби меня. — Чонгук отвешивает Киму пощёчину, размазывая кровь по его щеке. Потом с ненавистью сжимает чужую шею, вдавливая в стену.
— Ты совсем ебанулся, уёбок? — Чон видит на чужих губах расцветающую ухмылку.
— Ты горячий, когда злой. — и за эти слова он платится поступаемым кислородом в лёгкие, лишаясь его вовсе. Лицо приобретает синий оттенок, а из груди вырываются какие-то хрипы.
Тэхён бьёт по чужой руке, пытаясь передать, что это перебор. Чонгук отпускает шею, когда Ким скатывается вниз, закашливаясь.
— Господи, какое же ты мудло, — хрипит Тэхён, продолжая сидеть на полу. — Ощущение, будто моя жизнь тебя ебёт больше своей.
— Да сдался ты мне, — хмыкает Чон, запихивая руки в карманы.
— Видимо, сдался, — шепчет Ким, не понимая, какого хуя всех интересует его жизнь. Почему его нельзя оставить в покое? Он никому ничего не сделал.
— Что расселся? — грубо спрашивает Чонгук, наблюбая за чужим побитым состоянием. — Ждёшь, пока кто-то выебет такую куколку?
— О да, я в ожидании, — Тэхён встаёт на ноги, хватая Чона за волосы. — Видеть тебя не могу, — шепчет в самые губы, после накрывая их поцелуем. Чтобы Чонгук возненавидел его ещё больше.
* * * * *
Это было незрелостью. Чонгук переосмысливал это много раз. Чужая жизнь его действительно не касается. Ни то, что Тэхён изменял Намджуну, ни то, что Намджун изменял своему парню с девушкой.
Ещё вопрос, что из этого больнее: когда ты гей, а тебя унижают тем, что уходят к бабе или когда ты парень, от которого уходят к другому, посчитав тебя таким себе вариантом.
Хотя за содеянное Чонгук никогда не жалел и считать Кима шлюхой не перестал. Тот при нём всегда себя вёл так: развязно, раскованно, пошло и независимо. Это тоже раздражало, ибо казалось, что он себялюбив и эгоистичен.
Чего, в принципе, Чонгуку в какой-то степени не хватало. Некая скованность в своих собственных действиях вызывала раздражение в чужих свободных действиях. Потому что самому хотелось так же.
И да, Чону как безумно нравилась шлюховатая черта в чужом поведении, так и отталкивала. Это вызывало и до сих пор вызывает большие противоречия.
Хотя из здравомыслия Чонгук всегда отмечал чужую утончённость, которую сильно любил в людях любого пола. Всё-таки, по его стандартам внешности Тэхён попал в десятку с первого раза.
Оттого и трахнуть его хотелось в разы больше во время нового столкновения, которое кипело раствором из кислоты и желчи. Хотелось отомстить и показать, что иногда провокации заканчиваются на плохой ноте. Хотелось припугнуть. Да, всё ещё тупо, незрело и неразумно.
Чон тогда решил сломать систему и действительно поддаться на чужие уловки, которые были нацелены на то, чтобы выбить из колеи и вызвать раздражение.
Развязное поведение Кима было лишь защитной реакцией.
Тэхён точно никак не ожидал, что Чонгук решит сломать его «коварность», выебав у себя в доме, поставив раком. И насилием это не было, Чон не совсем еблан.
— Ты же предлагал тебя выебать? Ну так радуйся.
— Целуешься хуёво, а всё кичишься.
Вышло спонтанно и настолько нереалистично, что потом оба обдумывали произошедшее. И, в принципе, поступили так, как и поступают все — стали любовниками.
Иронично то, что у Тэхёна в то время был молодой человек. О нём Ким никогда не распространялся, предпочитая по-тихому изменять. Чонгука, в принципе, слишком сильно это не интересовало. Он уже уяснил для себя, что чужая жизнь — не его жизнь. Потому и ебать не должна.
А постоянный любовник вполне устраивал. Ким, на удивление, оказался довольно ответственным в плане секса: приносил справки о том, что чист. Того же требовал с Чонгука и не пренебрегал средствами контрацепции.
На этом этапе ненависть слегка сменила своё направление. Но они всё ещё терпеть друг друга не могли. При первой встрече Тэхён считал Чонгука «тем самым уродом, который не умеет думать и бьёт всех подряд», а Чонгук Тэхёна считал шлюхой.
Со временем ненависть именно по этим пунктам снизилась, осталось лишь представление и неприязнь друг другу.
И они не собирались что-то со своим раздражением делать, потому оно перетекло в другие причины.
У Тэхёна в «нарушение границ», а у Чонгука в неприязнь из-за негативного опыта их общения.
* * * * *
Местом взаимодействия, как и обычно, становится кровать, в которой Ким с удовольствием насаживается ртом на чужой член.
Чон никогда не говорил, что не любит минет. Для него эта ласка недостаточно интересна или интенсивна, поэтому в голове всегда во время минета крутится мысль о том, когда же уже будет полноценный секс.
Тэхён отстраняется с пошлым причмокиванием, стирая запястьем слюну с подбородка.
— Нужен перерыв от аналки, — оповещает Ким, раскатывая на языке солоноватый привкус. — Кажется, в прошлый раз ты немного повредил стенки ануса. — Чонгук приподнимается на локтях, тяжело вздыхая.
— Прости, — естественно, Чон чувствует на себе вину. Он ответственен за чужое состояние в постели. Если раньше ему было всё равно из-за слепоты от ненависти, то сейчас, извините, в нём есть человеческое понимание.
— Да там не сильно. Буквально дня два-три и норм, — пожимает плечами Тэхён, снова опускаясь ртом на чужой член. — Мвжвш…
— Выпусти член изо рта, если хочешь что-то сказать, — Чонгук шипит, потому что Ким случайно задевает плоть зубами. — Блять, Ким! — Тэхён на это непроизвольно начинает смеяться, пока Чон не вплетает свои пальцы в чужие волосы, насаживая глоткой на член до конца.
Ким давится, хлопая Чонгука по бедру, но тот только с неким садистским наслаждением давит на чужой затылок, не давая выпустить плоть изо рта. Вокруг брызжет слюна, пока Тэхён кашляет, стирая рукой слёзы с набитых щёк. Он мычит, щекоча кожу на чужом животе своей шевелюрой.
Чонгук довольно толкается в чужую глотку, замечая, как Ким сжимает сквозь ткань домашних шорт свой член. Всегда было ясно, что Тэхён любит то, что жёстче. Мазохист и шлюха в одном флаконе.
— Соси, соси. Меньше вероятности будет умереть от того, что подавился. — Ким на это снова смеётся через слёзы, оценив шутку. Он кашляет, отстраняясь от чужого члена.
— Ты совсем придурок? — Тэхён прикрывает некрасиво опухшее лицо ладонью, отворачиваясь в сторону. Продолжает откашливаться, вытирая одновременно с этим лицо от слюны.
Любовники любовниками, а выглядеть слишком страшно и отталкивающе не хочется после минета.
Чонгук тоже тихо усмехается, не сдерживаясь. У них редко происходят какие-то забавные казусы в постели. Хотя самым угарным, пожалуй, был момент, когда Чон приехал к напившемуся Тэхёну.
Какую чепуху тот тогда только не молол. На тот момент это было дико раздражающим. Зато вспоминать забавно. И нет, Чонгук не пользовался чужим нетрезвым состоянием. Ну, если только немного. Что поделать, у него не очень-то и развиты моральные ценности. Он слегка уродом бывает иногда.
— Сука, лучше просто молчи, когда я отсасываю, — Чон тихо усмехается с чужого негодования.
Тэхён с вкусным хлюпаньем снова вбирает в рот, сосредотачиваясь на своём безумно важном деле. Чонгук лениво наблюдает за этим из-под ресниц. Обычно, когда Ким делает минет, то это затягивается, как минимум на полчаса. Не потому, что тот плохо сосёт, Чон не очень любит эту ласку.
— Хлюп-хлюп, ням-ням, — озвучивает от безделья Чонгук в такт движениям чужой головы. — Головка у Чонгука такая… круглая. А член такой, м-м…! — Тэхён сначала останавливается. Чон чувствует, как сжимается вокруг плоти чужая глотка. А потом Ким не выдерживает и закашливается от смеха с членом во рту, полностью остраняясь.
— Ты ебанулся? — Ким смеётся хрипло, валясь на постель. — Хлюп-хлюп, блять! Ебанатий! — Чон подхватывает чужой смех лениво, больше угарая над Тэхёном, а не ситуацией. — Я ему сосу, а он… Пиздец, Чон.
— Минет — это скучно.
— Поэтому ты решил, блять, цирк устроить? Сам виноват, нехуй таранить своей бирюлькой моё очко, — на этот раз смеётся Чонгук.
— Бирюлькой? — приподнимает вопросительно брови, чувствуя, как постепенно возбуждение спадает. — Она у тебя во рту не помещается, умник.
— Всё размером хвалишься, как обычно, — закатывает глаза Ким, возвращая внимание к чужому паху. — Я уже устал сосать, кончай.
— Ну да, блять, кончай…
Валяющийся на постели телефон Чонгука внезапно загорается, разнося по комнате классический и слишком скучный звонок. Даже Тэхён пооригинальнее — джазовую песню поставил.
— Да? — Чону будто по боку, что сейчас ему делают минет, пока он разговаривает. Киму, в принципе, тоже всё равно на чужой разговор, потому что занемела челюсть и хочется побыстрее закончить, чтобы до оргазма довели его, а не наоборот. — Виён, я тебе говорил уже много раз, в какие дни недели я занят, — Чонгук каждый раз раздражается на эти бессмысленные звонки и тупую девку, которая заёбывает его на постоянной основе.
Виён — ещё одна любовница Чона. До недавнего времени была некой симпатией. Небольшого роста, с длинными волосами и сочными бёдрами. В принципе, Чонгук всегда плевал на пол человека, оценивал лишь по своим внутренним вкусам.
— Ты заебала меня. Да, я трахаюсь с другими людьми, довольна? — Чонгук откидывает телефон, закатывая глаза. — Как заебала эта шмара, честное слово. — Тэхён, на самом деле, в чём-то понимает эту девушку.
Ему тоже периодически становится неприятно от того, что он не единственный любовник. И да, это начинает сеить в голове различные мысли по поводу того, что ты не очень хорош. Но вот ещё, будет Тэхён выкобениваться перед каким-то козлом.
— Так зачем ты постоянно принимаешь вызовы от неё? — отстраняется, стирая уже надоевшую мокроту со своего лица.
— Она мне симпатична в некотором роде, хоть и тупая пизда, — Ким морщится.
— Фу, как грубо.
— Ну извините за то, что с меня требуют верности, об отсутствии которой я предупреждал в самом начале. Мы не муж с женой. Чисто так, по синьке в баре познакомились, — Тэхён внезапно чувствует отвращение.
— Насколько часто ты всовываешь мне после её вагины? — нет, мысли об этом действительно отстойные. Даже подташнивать начинает.
— Ты меня за кого принимаешь? — спокойно спрашивает Чонгук, видя, как Тэхён невольно побледнел. — Я не трахаюсь с вами в один день. Да и с тобой я сплю чаще. Ты — любимый любовник. — Ким моргает пару раз недоумённо.
— Нахуй ты тогда вообще пытаешься с ней сойтись? Свободные отношения или что? — Чонгук пожимает плечами.
— Типа того.
Тэхён вздыхает. У людей бывают такие разные отношения. У кого-то вон, только секс, кто-то на свободных щах. А кто-то пытается бить или унижать, получая с этого удовольствие. Все немного шизанутые, и почему-то Киму кажется, что с этим надо что-то делать.
Ситуация: сегодня я заебался ему сосать.