1

Тэхён вот уже несколько минут, как проснулся. Он лежит слегка напряжённый, сжимая в руках простынь. Плохое настроение с утра — залог… А, впрочем, явно не успеха.

Он прижимается к подушке щекой покрепче, не понимая, как пришёл самостоятельно к такому раскладу в своей жизни. Смотрит на Чонгука, который неторопливо возится с пряжкой ремня, слишком недовольно отвечая на чей-то телефонный звонок.

Тэхён прикрывает глаза, чувствуя, как плечи оглаживает неприятная прохлада. Он закутывается в тёплое одеяло с головой, вздыхая. Каждый раз близость с Чонгуком угнетает. Так больше быть не должно. Да и до этого не должно было быть.

— Ты уже заебала меня, я же говорил, что буду занят, — Чонгук, хоть и не без раздражения, но довольно спокойно отвечает, разглаживая в руках свою белую офисную рубашку. Тэхён хочет, чтобы этот человек быстрее исчез. Раздражает до невозможности. В постели горяч, а в жизни у Тэхёна на него аллергия. Чонгук, как кость, которая застряла поперёк горла. А главное и избавиться от неё нельзя. — Блядь, Виён, мы не в отношениях, а ты даже так умудряешься выносить мне мозг.

«Было бы, что выносить.» — думает Ким, обнимая свою подушку. Никогда его ещё не накрывало чувство такой безысходности. Хотя, он с ней живёт. Почему-то он решил задуматься о себе только недавно, когда всё слишком запущено. Чонгук кажется человеком, который не умеет любить. Ким никогда бы не захотел заводить с ним отношения.

Они во многом не схожи. В подходе к жизни, в характере, да даже в том же сексе, несмотря на то, что спят друг с другом. Тэхён только теперь примерно понимает, как допустил и запустил это дерьмо в своей жизни.

Хейт-секс даёт очень большой спектр чувств. Целый ассортимент: бери и захлёбывайся. Но Тэхён понял одну любопытную вещь — его это не устраивает. Юношеские забавы и игры со злостью перестали приносить кайф. Ким хочет остановиться.

Безусловно, секс его всё ещё устраивает: такой яркий, с перчинкой боли от того, что опускаешься на самое дно. А ещё этот непомерный восторг от происходящего, который теснится одновременно с противоречивыми эмоциями в груди. Близость с Чонгуком хороша, Ким не станет спорить с самим собой. Он достаточно взрослый человек для того, чтобы принимать логические решения.

Сейчас самым логичным Тэхёну кажется прекратить все эти эмоциональные детские потрахушки.

Секс с Чонгуком кажется замечательным ещё и по той причине, что с ним не нужно заморачиваться. Из-за изначальной неприязни к Чону просто нет противных узлов на шее, которые состоят из низкой самооценки. Нередко бывает так, что во время близости с человеком, который нравится, чувствуешь себя некомфортно и зажимаешься.

А Чонгук что? Он не нравится. Да и с ним не нужно ебать самому себе мозги по поводу того, что ты в постели выглядишь страшным и непривлекательным.

Вот они — вот постель. Никаких вам заморочек.

Из раза в раз секс получается более удачным за счет собственной возможности раскрепоститься, получить удовольствие, забыть о своих требованиях к себе и другим. Ким каждый раз стонет, как последняя сучка, трахается так, словно в последний раз в жизни, выгибается так, будто рад подставлять свой зад любому члену. Элитная шлюшка.

И это вовсе не потому, что он действительно такой развязный в жизни. С Чонгуком просто можно. Они друг друга возбуждают? Да. Что-то друг от друга требуют? Нет. На этом и «счастье», которое позволяет полностью расслабиться.

Чонгук сбрасывает звонок, застёгивая напоследок пуговицы на рукавах своей рубашки. Тэхён вздыхает, сонно щурясь, когда отрывает свою голову от подушки. Чонгук незаметно закатывает глаза.

Он так же раздражается Кимом. Всеми его привычками, стилем речи, поведением, голосом — просто всем. Даже этот растрёпанный и сонный вид его никак не умиляет, вызывает лишь раздражение.

— Замути уже со своей Виён, разойдёмся наконец, — хрипит Ким, протирая глаза. У него немного болит тело, а ещё неприятно ноет поясница и анальный проход. — Сука, я же просил быть осторожнее, — Тэхён утыкается лицом в свои ладони, пытаясь проснуться. У него немного кружится голова, поэтому он сидит так несколько секунд, пытаясь прийти в себя.

— Тебя только трахать… — очень тихо говорит Чонгук, красуясь на себя в зеркале. Тэхён кидает на него тяжёлый взгляд и поджимает губы. Чонгук тоже складывает губы в тонкую линию, недовольно осматривая помятый ворот рубашки. Цыкает себе под нос, приглаживая ладонью свои волосы.

— Знаешь, что? — Ким с трудом встаёт с постели, вовсе не стесняясь своей наготы. Шагает к зеркалу, равняясь рядом с Чонгуком, рассматривая себя. Критичным взглядом оглядывает засосы. — Ты — моральный импотент.

— А ты не мужчина, а временная безделушка для секса, — Тэхён хмыкает. Чонгук незаинтересованно скользит взглядом по обнажённому телу. Бесспорно, Ким очень красивый и утонченный человек.

— Давай на этом остановимся? — мирно предлагает Ким, поднимая свои боксеры с пола. — Я не настолько плох, чтобы делать намёки на отношение к эскорту, ты не настолько плох, чтобы намекать на твоё моральное уродство, ок?

— Это звучало более оскорбительно, чем в первый раз, — вылетает с тихим смешком.

— Суть ты понял, так что съёбывай, — Тэхён кутается в одеяло, скрывая все интимные части тела. — И больше не возвращайся, — Чонгук, наконец, отрывается от своего отражения, заинтересованно приподнимая брови.

— Год трахались, а тут вдруг решил от меня избавиться? — Тэхён поднимает свои уставшие веки, внезапно чувствуя себя слишком уязвимым. Чонгук не воспринимает его слова всерьёз, Ким это видит по его выражению лица.

— Я хочу спокойствия и стабильности, — делится Тэхён, надевая на босые ноги свои любимые жёлтые тапочки с помпоном. — Свой сексуальный голод я утолил, получил эмоции, которые желал, больше мне от тебя ничего не нужно.

В глазах Чонгука мелькает осознание того, что Тэхён серьёзно. Он удивлённо поднимает подбородок. Словно возвышается над Кимом, когда прищуривает глаза.

— Прискорбно, — всего лишь хмыкает Чонгук. Одним больше — другим меньше, что это меняет? — Найди себе уже мужика, — вполне себе дружелюбно подмигивает. Тэхён не сдерживает лёгкой улыбки, которая расцветает на губах. Так легко. — Ему повезёт с тобой, — сейчас это не звучит саркастично или злобно, как бывало ранее. Это обычное пожелание. Вроде искреннее.

— Мхм… — согласно и слегка сонно мычит, а Чон расправляет плечи, даря обворожительную улыбку. Кому-то, конечно, обворожительную, а кто-то Ким, который морщится от раздражения.

— Секс в будущие планы запиши, — напоследок ляпает Чонгук, осматривая чужую чуть ли не лиловую от засосов шею.

— Это всего лишь дополнение, придурок. Я не собираюсь трахаться, как кролик, — выразительно смотрит в чужие глаза, опуская позже ресницы.

Ким чувствует облегчение. Его глаза загораются благодарностью, когда он напоследок обнимает Чонгука. Ладно уж, напоследок можно же убрать свои колючки и перестать Чона ненавидеть.

Чонгук примирительно треплет чужие волосы, вовсе не думая сейчас о том, что, вообще-то, Тэхёна он не жалует и ненавидит. Но, на самом деле, никто не заслуживает слишком предвзятого отношения к себе. А они друг к другу предвзяты.

— Всё, пиздуй, чтобы ноги твоей в этой квартире больше не было, — спроваживает его Тэхён к двери, напоследок кидая в руку какой-то брелочек. Чонгук смотрит вопросительно на эту бирюльку, поднимая в вопросе брови. — Презент на прощание, — Чон хмыкает, запихивая безделушку в карман своих классических брюк. Тэхён расплывается в улыбке, а Чонгук показательно корчится.

— Всё-таки, терпеть тебя не могу, — что-то не давало уйти так скоро. Но Чон не чувствовал особого сожаления по этому поводу.

— Взаимно, — дверь закрывается. В воздухе рассеивается запах мужского парфюма, отголосками витая в помещении. Скоро он выветрится насовсем. А пока Тэхён идёт в душ, избавляясь от оков в виде нескончаемой ненависти и секса, построенного на ней.

Больше порог его квартиры не потревожит ненавистный сердцу человек.

* * * * *

И, конечно же, всё это был пиздёж чистой воды. Сколько бы раз они не прощались так друг с другом, всё повторялось снова и снова.

Чонгук снова возвращал задрипанный брелок, Тэхён снова раздвигал ноги.

Это никогда не закончится.

Тэхён утыкается в подушку, не сдерживая болезненный всхлип. Сколько бы не проходило времени, они всё ещё желали друг друга, всё ещё обожали тела друга.

И по-прежнему терпеть друг друга не могли.

Тэхён поднимается с постели, чувствуя, как болит всё тело. Он каждый раз просит быть осторожнее, и каждый раз Чонгук пренебрегает этой просьбой.

В заднем проходе, чего уж таить, немного саднит. Словно даже сейчас внутри него чужой член, что раздвигает податливые стенки ануса.

— Ёбаный пассив, — Тэхён ругает сам себя. Так уж вышло, что в жизни ему никогда не доводилось быть активом. Никогда.

Он всегда был принимающей стороной. Спустя столько времени слишком страшно что-то менять. Тэхён даже не представляет, какого быть сверху. Что испытываешь в этот момент?

Как вообще так вышло, что за столько лет Тэхён всё ещё ни разу не пробовал верхнюю позицию? Он сам не знает, а оттого чувствует себя жалким. Никчёмным, бесполезным и ненужным.

Возможно, именно по этой причине он так любит секс с Чонгуком. Секс, который смешан с ненавистью. Тэхён сам себя ненавидит. За своё существование, за то, что настолько слаб.

Как его может кто-то любить, если он сам не в состоянии это сделать? Ким хочет. Ким очень хочет полюбить себя, принять себя. Простить. Если он сам себя не простит за то, что родился геем, то уже никто не простит.

Тэхён настолько возненавидел свою ориентацию, что предпочел бы быть кем угодно, кроме гея. На девушек у него не встаёт, а на парней, как по команде смирно — солдатик в штанах. Звучит, как проклятие.

Может, Ким был бы и не против платонической любви с девушкой. Отсутствие влечения не говорит об отсутствии любви, верно? Девушки ведь чуткие, они смогли бы его поддержать.

Только есть ли в этом смысл, если Тэхён сам не в состоянии держать себя на ногах?

Он иногда завидовал Чонгуку. Грёбаному пансексуалу. Вон, какой спектр широкий: и девушки, и парни, и трансы, и вообще все-все, кто только существует.

А у Тэхёна только парни. Да ещё и красивые. На страшных не встаёт тоже.

Брелок валяется на столе, а Ким хмыкает. Вечно эта тварь возвращается к нему бумерангом. Подарочек от бывшего. Так хочется от него избавиться.

Тэхён думает, что на этом брелке проклятие, поэтому пытается сплавить его Чонгуку. Вдруг получиться навести на него порчу. Но брелок лишь возвращается снова и снова. Проклятие, никак иначе.

А может, проклятием является и не брелок вовсе.

* * * * *

— Я хочу нежно, — шепчет Тэхён, даже не надеясь на то, что Чонгук прислушается к его желанию. На самом деле Чон не такой уж и придурок. Он заботится о тех, кого трахает, ибо комфорт обоих партнёров в постели — комфорт в сексе. Простая формула. — Пожалуйста, Чонгук, — умоляет, прикрывая глаза, когда в него входят.

Обычно Тэхён шумный, стонет громко, не боясь делиться своим наслаждением. Но, пожалуй, не сегодня.

Чонгук, на удивление, слушает его. Входит мягко и медленно, целуя вместе с тем тягуче и сладко. Он иногда так делает. Нежно, безболезненно и хорошо.

Тэхёну от этого хуже, чем когда его с силой вколачивают в постель, выбивая весь воздух из груди.

— Ты хотел нежно, — мягко шепчет Чонгук, двигаясь медленно и аккуратно. — Есть причина? — с придыханием спрашивает, ловя своими губами чужой стон.

— Иногда не хочется быть сучкой, — у Тэхёна грудь вздымается с каждым чувственным толчком, и он поджимает пальцы на руках, собирая в них простынь. Чонгук слизывает с чужих губ облегчённые выдохи, мягко прижимая чужие запястья к постели.

— Плохой мальчик, — со смешком шепчет Чонгук, когда Тэхён обвивает руками его шею, скрещивая ноги на пояснице.

— Лучше похвали меня, — просит, зарываясь пальцами в чужие смольные волосы. Чонгук отрывается от губ напротив, выпрямляясь. Он обхватывает чужую ногу, оставляя на ней поцелуй.

— Красивые ноги, — ведёт Чонгук носом по коже, продолжая толкаться в податливое тело. — И прекрасное личико, — проводит ладонью по чужой щеке, хмыкая, когда Ким ластится к руке, прикрывая глаза. — Неужели ты настолько одинок, что просишь нежности у меня? — Чонгук насмехается. Не злобно, скорее мягко, снова приникая к розовым губам.

— Я знаю, что ты хуёвый вариант для нежности, — шепчет Тэхён в чужие губы, приоткрывая рот, когда член аккуратно задевает простату, заставляя тело содрогнуться в приятной неге. — Но хотя бы сегодня, ладно?

— Я и не был против, глупыш, — ласково называет его Чонгук, сплетая свои пальцы с чужими.

Между ними не любовь.

Между ними секс и только. В жизни они не нравятся друг другу. Раздражают присутствием, голосом, манерами, привычками и поведением.

Почему они в одной постели?

Очень сложный вопрос, на который Ким примерно знает ответ.

Но признаваться себе ни за что не станет в этом.