{ - 8 - }

Март.

В городе было теплее обычного. Под ногами таял накопившийся за несколько месяцев снег. Огромные снежные горы, сформированные тракторами, превращались в небольшую возвышенность из твердой грязи. В некоторых местах лужи превращались в лед из-за ночных морозов; на них легко провалиться, поскольку покрывались они тонким слоем. 

Кабинет Ильи Ивановича с самого прихода в школу освещался солнечными лучами. 

Расписание для всех учащихся слегка переменили, чтобы было удобнее устраивать пробники. В последнее время их все больше и больше, и неспроста: уже близятся весенние каникулы, а через два месяца у кого-то будет первый экзамен.

Иностранный язык во вторник по расписанию теперь первым уроком. Сделано это для того, чтобы учащиеся до пробника успели проснуться и хорошенько подготовиться. 

Но добросовестные ученики в последние дни перед каникулами часто прогуливали первые уроки, появляясь исключительно на пробниках. 

В кабинете были только Ваня да и пару хорошистов. 

Бессмертных часто являлся первым. Илья Иванович не мог с ним оставаться тет-а-тет по понятной причине и уходил либо в учительский туалет, либо по коридору бродить, либо в кабинет, где учителя собираются для педсовета и просто отдохнуть на переменах.

Илья догадывался, что Ваня и Дипинс – один и тот же человек. Но все еще не было достойных доказательств.

Дипинс хотя и говорил иногда уже не тем выдавленным голосом, но он существенно отличался от Ванечкиного. Тем более, что на Ване все та же злосчастная белая рубашка со свитером поверх, а Дипинс одевается в последнее время роскошно – как на блядки. 

Ваня же себе такого позволить не может, поскольку Илья знает, что у того семья типичная пролетарская, в которой деньги не на брендовую одежду тратятся уж точно. Дипинс же позволить может не только это, но и бизнес уже открыть при всем своем желании. И не может же две личности умещаться в одном человеке. Потому в голове Корякова постоянно происходил диссонанс. 

Апрель.

Солнце приятно согревало своими лучами, под которыми приходилось находиться большую часть учебного дня. Иногда они грели так, что становилось жарко в одной лишь легкой рубашке.

Асфальт на территории школы почти что высох, но маленькие снежные сугробы все еще оставались, будто бы не желая таять.

Менее, чем через полтора месяца первый экзамен. Администрация школы в действительности приняла решение, чтобы у каждого выпускника было личное расписание.

Конечно, класс часто собирался вместе в кабинете помимо уроков русского языка, математики и литературы, но только потому, что большинство не сдает химию и биологию, которая шла в это время у пяти-семерых человек из параллели. 

Английский язык отдельно для Вани не преподавался, потому что с Ильей Ивановичем отношения находились на тонкой ниточке. 

Они видели друг друга трижды на неделе, а по Ваниному расписанию могли бы видеться пять дней, и единственными выходными были бы суббота и воскресенье.

И Ваня был бы только рад, глядя на то, как Корякову уже тяжело. Не может Илья находиться с учеником рядом, хоть увольте, убейте и закопайте под ветвями еще не позеленевшего полностью широкого дуба, расположившегося позади школьного стадиона.

В кабинете преподавателя солнце печёт, прохладный ветерок из настежь распахнутого окна не спасает.

— Жарковато у Вас, Илья Иванович... – отмечает пришедший на очередную консультацию Ваня. Расстегивает верхние пуговицы, специально травит.

Илья уже обо всем давным-давно догадался, но до сих пор не мог смириться со своими чувствами к учащемуся, так обострившимися в последнее время из-за соблазняющего его поведения младшего.

Ваня, по уши влюбленный в него, осознавший всю пылкую страсть к нему; который ночами мастурбирует, представляя всякие порнографические сцены с участием преподавателя в своей голове, пытается всяким образом настроить Илью на признание в чувствах (обратное же немыслимо). Но за мучениями, конечно, понаблюдать интереснее. Но еще лучше было бы целоваться втайне ото всех в этом кабинете.

— Еще бы разделся до трусов, – усмехается Илья, пытаясь сконцентрировать свой взгляд только на ноутбуке.

— Я могу, для Вас.

— Я и не сомневался. Иван... – Илья хотел передать лист с заданиями ученику, но заметил, что уже не только верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, но половина из них точно. – Застегнись, пожалуйста. Завуч зайдет, увидит это, и всё – вызовут к директору с родителями. 

— Жарко. 

— Мне тоже жарко, но я же не раздеваюсь перед тобой.

— А хотелось бы, – тяжело вздыхает Ваня, все-таки застегивая до предпоследней пуговицы обратно. 

— Бессмертных.. ты в последнее время ведешь себя непозволительно в стенах школы. Я не обращаю на это внимание, но, представь, если кто-то из учителей все-таки войдет и увидит, как ты полуголый передо мной сидишь? Или то, как ты, например, порой липнешь ко мне? Как я объясню им это? Как ты объяснишь это директору? а тем более своим родителям? 

— Вас только смущает то, что это кто-то увидит, – Иван ухмыльнулся. – Но нисколечки не смущает то, что я с Вами так веду.

Илья проигнорировал это замечание, положил перед девятиклассником лист с заданиями и вернулся к тщательному просмотру чего-то в ноутбуке. 

Ваня, решив это раньше положенного времени, наблюдал за тем, как Илья Иванович нажимает своими пальцами по кнопкам на клавиатуре. Он кажется полностью погруженным в своем дело, но один звук со стороны Вани – и всё к чертям. 

— Ах.. – выдыхает Иван.

Он замечает, что Илья с презрением посмотрел на него и понимает, что скоро, в ближайшие дни точно, тот не сдержится. 

— Ты сделал? 

— Да, но...

— Вань, хватит ахать и ёрзать на одном месте, – сделал замечание Илья Иванович. – Ты невинным симпатизировал мне больше, чем развращенным и готовым отдаться мне хоть прямо сейчас на этой парте.

— Я буду невинен, если Вы... – неловко было говорить это, учитывая, что такой диалог пред ними в реальности состоялся впервые. – Если Вы будете жесток со мной...

— Хорошо, значит, я буду жесток. 

Коряков достал полностью пустой лист, взял в руки черную ручку, лежавшую неподалеку от ноутбука, и стал писать на бумаге, проговаривая вслух:

— Директору МБОУ СОШ... от Корякова И.И.

— Заявление на увольнение пишите?

Шутка Вани успешно проигнорирована.

— Докладная записка. Довожу до Вашего сведения, что учащийся 9 «А» класса, Бессмертных Иван, срывает консультации и уроки, проводимые для подготовки к ОГЭ. Ведет себя непристойно по отношению ко мне: флиртует, стонет, расстегивает рубашку...

— Вы ведь не понесете докладную директору, правда?

— ...Прошу провести профилактическую беседу с учащимся и его родителями, поскольку продолжается это более месяца, – он поднял голову. – Какое сегодня число? 4 апреля.

Расписавшись на листе, Илья поднялся со своего кресла и пошел в сторону двери.

— Илья Иванович, ну, Вы в самом деле что-ли пойдёте? – Ваня вскочил с места. – Шутите, наверное?

— Не шучу, и не забуду ни в коем случае добавить, как ты кидал мне свои нюдсы из школьного туалета со второго аккаунта.

— Илья Иванович!

Но преподаватель вышел, хлопнув дверью. Конечно, он дошел до директорского кабинета и даже прошел внутрь – Ваня видел это: он тихонько открыл дверь и высунул свою голову, чтобы проверить, ложь или правда этот поход к директору. 

Кажется, правда.