Глава 5. Она боялась саму себя.

Девушка отползла к своему небольшому столу, на котором были раскинуты бумаги, краски, кисти, на которые накопила Есения сама. Ее мать не знала об увлечении ее живописью, а если бы это и произошло, то новых синяков и оскорблений ждать бы не приходилось.

Она скрывала от нее все, выставляя невольно свои самые ужасные пороки, чтобы чувствовать себя еще хуже. Когда-то она попыталась помириться с матерью, но ничего, конечно же, из этой затеи не вышло.

Закончилось тем, что она несколько дней провела на улице, ночуя на холодной лавочке в парке.

Мать ее ухода тогда и не заметила, была в запое.

Есения аккуратно берет в руки кисть, слегка водит ее по пространству. Ей нужно срочно отвлечься, иначе она вновь возьмется за старое. Руки начинают ее предательски дрожать.

Она страдала большим списком заболеваний нервной системы, большую часть из которых было невозможно уже излечить, да и не на что было. Не трудно догадаться, откуда все это пришло.

Судороги.

Онемение.

Паралич.

Порой даже могли случиться приступы эпилепсии, которые были довольно часто в последнее время. Это было самым ужасным для нее. Тело бьется в конвульсиях, глаза закатываются, руки вытягиваются в судорогах, дышать практически невозможно.

Она позволяла болезням выходить, когда она оказывалась в своей небольшой коморке, чем-то напоминающей чулан или же тюремную камеру для заключенного. Обшарпанные стены без обоев, с множеством надписей, которые написала она сама в состоянии бреда и галлюцинаций.

Кровать... Как же девушка ненавидела ее. Старые пружины врезались прямо в спину, отчего сон казался страшным кошмаром. У нее появилась бессонница уже с четырех лет. Порой, ночами, она рисовала, поскольку в это время суток было легче всего, но тогда картины были страшными, с угнетенными и еле живыми фигурами, взгляд которых пронзался до костей мозга. Она сама утром пугалась их, часто выбрасывала наброски на помойку.

Есения боялась саму себя.

В комнате не было света, жила она с небольшим фонариком. Когда же случались приступы эпилепсии, она всегда включала его, как небольшой свет, как мельчайший шанс на лучшую жизнь... Есения помнила, как один раз закончились батарейки, начался приступ, который продлился до самого утра. Эту страшную ночь она запомнит до конца жизни.

Она внимательно следила за часами, которые стояли на простенькой тумбе. В комнате было только три предмета мебели: кровать, тумба и старый стул, который вот-вот скоро развалится.

Денег на мольберт не было, приходилось рисовать на тумбе, которую она называла столом.

Через две минуты будет семь утра, а значит - она уйдет отсюда.

У девушки была одна отдушина - ее работа в городской библиотеке. Есения после школы не смогла поступить в техникум... Точнее, ей просто не дали на это выбор. Отец, а точнее старый отчим, морально надавил на нее. Он сам нигде не работал, мать тоже. Жили лишь на ее деньги, но Есения не понимала, да и не хотела понимать, что таким «родителям» она ничего не должна.

Но она осознавала, что без нее они просто не продержаться, и девушка посчитала себя ответственной перед ними. Однако крохотная надежда, что когда-нибудь она съедет отсюда, поступит куда-нибудь, и начнется хорошая жизнь, не отпускала ее сердце...

Она положила обратно кисть, стала собирать свои вещи, но их было немного. Старый кнопочный телефон, которым она пользовалась для того, чтобы смотреть время и слушать музыку. И старые, сломанные наушники, которые изредка работали. Она положила эти вещи в свой старый школьный рюкзак, которым пользовалась с восьмого класса. Не долго думая, туда же полетел небольшой блокнот и карандаш.

Есения тяжело вздохнула, стоя у двери своей комнаты.

"Я быстренько пробегу по коридору, закрыв свои глаза, - думала она, готовясь к встрече с этим суровым миром, - а потом так же и пробегу наш район".

Она открыла дверь и оглянулась в коридоре.

Стоило же ей дойти до двери, как кто-то сильно сжал ее запястье и потянул обратно. Она больно ударилась об стену.

Стоял ее отчим, толстый, жирный мужчина, который умел только протягивать свою руку, дабы забрать ее последние деньги. Она ненавидела его всем своим сердце, но и боялась одновременно. Он любил избивать людей, калечить их и ставить синяки, находя в этом что-то подобное своему призванию, и она не была исключением. Пару раз он замахивался и на нее; а руках же его всегда был какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы пугать им людей.

Старая, обвисшая кожа придавала его лицу что-то злобное и ужасающее. Нос был большим и острым, губы пухлые, кожа жирная.

Она испытывала к нему непредельное отвращение.

- Когда зарплата у тебя? - Прохрипел он, сдувая с лба выступивший пот. От него так же пахло дешевым пивом.

- Через неделю, - ответила Есения слегка писклявым голосом. Она робела перед ним.

- Попроси аванс, - пригрозил он ей своим кулаком, что означало - не стоит и отнекиваться. - Дома жрать нечего.

И тут же ушел.

Она привстала на ноги и тут же выбежала из дома.