Глава 12.

Чонгук цепляется взглядом за пальцы своего омеги в руке совершенно чужого альфы, и готов в следующую секунду перегрызть Сокджину глотку. Но он этого не делает. Он цивилизованный человек. Чонгук всё понимает и не сводит с Тэхёна глаз.

Сокджину неприятно настолько пристальное внимание к его Тэхёну, и он забывает о рабочих моментах, желая указать Чонгуку на его место.

— Чонгук, вы протрёте дыру, если продолжите и дальше, не моргая, гипнотизировать взглядом моего омегу, — Джин поднимает руку Тэхёна в воздухе и целует тыльную сторону его ладони.

На лице Чонгука лёгкая улыбка. Перед ним предатель, который клялся ему в любви, который проводил с ним ночи и ссылался на занятость по работе. Прикрывался несуществующими проблемами и такими же совершенно нелепыми делами. Плакал. Даже извинялся за разбитый бокал вчерашним вечером.

«Мой омега... вот, значит, как»

«Так ты его подстилка, Тэхён?»

«Ты всего лишь продажная шлюха, опасающаяся того, что тебя лишат кормушки за неверность и выбросят, как использованную вещь»

Чонгуку вмиг становится понятно абсолютно всё. Почему они никуда не ходили вместе. Почему они виделись лишь по ночам и исключительно в его квартире. Чонгук больше не может разглядеть в нём человека. Внутри всё рухнуло и с грохотом полетело с обрыва той самой пропасти, что существует теперь под их ногами. Его так ещё не предавали. Никогда.

Тэхён больше не может удерживать равновесие и балансировать. Он смотрит вниз и теряет контроль. Летит с обрыва, вдоль которого умело и ловко вышагивал по кругу, снова и снова.

Его лишают возможности ставить ступни под определённым углом, и он ранит и калечит себя глубокими порезами от острия, лезвие которого заточено до предела. Проливающуюся кровь уже не остановить.

Тонкая кромка хрупкого льда расползается трещинами. Раскалывается под подошвой, погружает его с головой на опасную, беспросветную и всепоглощающую глубину, затягивая на самое дно.

Он изворачивался, как мог.

Не вышло.

Не в этот раз.

— Извините, что задержал на вашем омеге непозволительно долгий взгляд, — Чонгук отшатывается назад и больше не желает здесь находиться. Он определяет навскидку возраст стоящего перед ним альфы. Как Юнги. Возможно старше. Вежливо прощается и с Джином, и с Хосоком.

Тэхён не может вымолвить ни слова, оставаясь на своём месте. Он не может вырвать собственную руку из руки альфы, он не может пуститься вдогонку за своим истинным и кричать, что есть силы: «Стой! Всё не так! Всё совсем не так, Гуки. Ты моя единственная настоящая любовь. Я тебя никогда не обманывал... Я тебе ни разу не изменял и не врал...».

Тэхён пребывает в таком состоянии прострации и шока, что не осознаёт, как ещё держится на ногах и не рыдает прямо здесь в присутствии Хоби и Джина. Омега не помнит путь домой от отеля до своей квартиры, куда привозит его альфа и даже желает скорейшего выздоровления. С этой ролью Тэхён сегодня справился, но что с остальным?

Он залетает в ванную и смывает с лица толстый слой тонального крема, пользуясь мицеллярной водой, а после средством для умывания. Избавляется от остатков. Хватает ключи от автомобиля и покидает квартиру. Ему нужен Чонгук, и он знает, где его найти.

Тэхён петляет между машинами, обгоняя и не соблюдая скоростной режим. Не выдерживает безопасной дистанции и выдыхает одновременно сладкий и едкий сигаретный дым через полностью опущенное стекло. Он едет в знакомый двор, где живёт его альфа.

Найдя место парковки, он бегает глазами по чужим авто, но знакомой БМВ не находит. Он подождёт, когда Чонгук вернётся домой. Он не сдвинется с места, пока не встретится с ним и не поговорит. Вот только позволят ли ему открыть рот и объясниться?

Просидев около часа в салоне, в котором вместо кислорода теперь запах табака и полная пепельница окурков, Ким замечает, как Чон подъезжает к своему подъезду. Не задерживаясь ни на секунду, омега хлопает дверью и широкими быстрыми шагами устремляется к альфе. Чонгук его не видит. Он вообще ничего не видит и не соображает в эту минуту. Ему нестерпимо больно оттого, с какой правдой сегодня пришлось столкнуться лицом к лицу.

— Чонгук! Чонгук, стой! — Тэхён переходит на бег, чтобы тот не успел скрыться за дверью, магнитных ключей и кода от которой у него нет. Альфа, слыша родной голос, замирает на месте и поворачивается лишь в тот момент, когда омега делает последние шаги за его спиной и останавливается практически вплотную. — Всё не так. То, что ты видел, это всё неправда, Гуки. Я не его... — Тэхён замолкает на полуслове, пытаясь отдышаться. На нём больше нет худи. На его голову больше не накинут капюшон. Он в тех же спортивных штанах и футболке. И он больше не бледный.

— Да что ты... — Чонгук убирает руку в карман брюк и достаёт оттуда мобильный. Открывает мессенджер и тычет засветившимся экраном чуть ли не в лицо омеге. — Читай... читай, что написал! — он сжимает пальцами корпус айфона до побелевших костяшек. На дисплее СМС, открытое уже после встречи с Сокджином. — Сделать вид, да? Притвориться, что не знаю? — альфа опускает руку вдоль туловища и щурит глаза, полные отчаяния и разочарования. Полные обиды, презрения и злости. Такие красивые, почти чёрные и единственные любимые для Тэхёна глаза. — Ты чего так испугался, а? — Чонгук достаёт из другого кармана запечатанную пачку сигарет и зажигалку. — Прибежал сюда среди белого дня. Ты зачем пришёл? — он срывает плёнку, цепляет пальцами одну и зажимает между губами. — Продолжать вешать мне лапшу на уши и дальше? Не выйдет. Я не знаю тебя, Тэхён. Я знать тебя больше не хочу, — он тянет дым глубоко и выдыхает резко.

— Нет, Чонгук. То, что ты видел, это совсем не то, что...

— Испугался, что я, узнав правду, выдам ему тебя и твои ночные похождения? — альфа его перебивает и проговаривает фразы металлическим голосом. — Что, спустя почти три с половиной года отношений и признаний в любви, мои глаза, наконец, открылись, и я увидел твоё истинное лицо? — он сбивает пепел и не даёт Тэхёну вставить слово. — Мне вот одно интересно, — Чонгук отводит взгляд и больше не смотрит в сторону омеги. — Каким враньём ты начал бы прикрываться, если собрался со мной в Париж? — выпускает лёгкий, нервный смешок. — Что бы ты ему сказал? Что заболел? Что сломал руку, а, может быть, ногу? — альфа восстанавливает зрительный контакт, и его взгляд не выражает ничего хорошего. — Так это вряд ли сойдёт за оправдание. Это не помешает тебе принимать в себя два члена одновременно, — он поднимает подбородок и не боится обидеть Тэхёна. На правду ведь не обижаются. Именно так Чонгук сейчас и думает. Тянет очередную порцию никотина. Омега не плачет. Его потряхивает от переполняющих эмоций и осознания того, что всё рушится в одну секунду, но слёз нет. Чонгук тоже не плачет. — Теперь мне ясно абсолютно всё, Тэхён. Ясно, что у тебя за работа такая и откуда у тебя деньги. Почему мы виделись только ночью и никогда днём. Ясно, что у тебя за дела, о которых ты не мог мне рассказать, — альфа его осуждает и не стесняется в откровениях, обнажая собственные мысли, которые рвутся наружу. — Конечно, ты не мог. Зачем тебе терять такого состоятельного альфу и сбегать от его щедрой руки, которая тебя кормит, и перспективной компании, место в которой ты занимаешь по понятным мне причинам, — дым совершенно не дерёт его горло, но он и не успокаивает. Тэхён точно оцепенел. Он осознаёт лишь одно: чтобы он сейчас ни сказал, даже если Чонгук даст ему такую возможность, ему не поверят. Его не простят. Глаза постепенно застилает пелена слёз. Его щёки сухие. Он сдерживает всё в себе, но надолго его точно не хватит. — Браво. Шикарно устроился. Днём — ты официальная шлюха одного из самых богатых альф столицы, который наверняка достойно оплачивает твои услуги и твоё присутствие рядом с ним. А ночью трахаешься со мной для души и удовольствия, широко расставляя ноги. Стонешь и извиваешься, как в первый раз. Как будто тебе за это тоже заплатят, — Чонгук окидывает его высокомерным взглядом и глубоко вдыхает несколько затяжек подряд. — Продажная подстилка толстосума, вот кто ты, Ким Тэхён.

— Замолчи, — омега стискивает зубы и шипит на него, а слёзы больше не удерживаются на ресницах. Они льются рекой и срываются каплями на асфальт с подбородка и скул. — Я не такой, Чонгук. Ты не знаешь, о чём говоришь. Я совсем не такой! — Тэхён кричит на него и начинает привлекать внимание прохожих, что замедляют шаг и любопытно поглядывают то на одного, то на второго. — Да! Я в отношениях! Но это вынужденно. Это вынужденно, Чонгук...

— Конечно, вынужденно, Тэхёни, — альфа издевательски улыбается. — Продажные личности вроде тебя удавятся за толщину кошелька, а вот любовь для них чужда, — он поднимает голову к небу и выпускает дым вверх. — Ни разу в жизни меня так не предавали. Просто ни за что, на пустом месте. Какой же я идиот, что верил тебе и входил в положение. Обманывался, что это взаимно, — Чонгук сейчас вспоминает их первую встречу в кафе и невнятные слова омеги о каком-то Джине и Хоби. О том, что его, Чонгука, кто-то подослал. Теперь всё встало на свои места. Объяснения и разговоры излишни. — Повёлся на признания твоих сладких слов. Собирал каждую слезинку с твоего лица, лишь бы ты никогда не плакал. Лишь бы только тебя не обидеть и уберечь. Как же умело ты играл на моих эмоциях и чувствах, — альфа выбрасывает окурок и прячет руки в карманы брюк, снова смотрит в глаза, полные солёной влаги. Слёзы не красят лицо Тэхёна, но даже сейчас Чонгук всматривается в эти карамельные и не может сложить в голове тот факт, как же подло и низко омега с ним поступал на протяжении последних лет. Зачем он это делал? Почему Ким так с ним обошёлся? Он ведь его любит. Чонгук его слишком сильно любит. — Знаешь, о чём я жалею больше всего? — альфа выдерживает паузу, а Тэхён боится лишний раз моргнуть. — Я жалею о том, что встретил тебя тогда, на парковке. О том, что нашёл твой номер и связался с тобой, — да, альфа влюблён, но измены он терпеть никогда не станет и прощать подобное — тоже. Почти три с половиной года вырваны из жизни и уничтожены. Чонгук уверен, что с ним просто развлекались. Что избалованный омега решил развеяться, и только.

— Я с ним не спал! Я никогда тебе не изменял. Я люблю тебя, Чонгук! Услышь меня, наконец! — Тэхён делает шаг к нему и хочет коснуться груди, но альфа ловит его запястье в движении и пресекает эту попытку.

— Не смей, — альфа отпускает его руку и поднимает в воздухе указательный палец, запрещая тому продолжать, но не дотрагивается до губ напротив. — Не смей говорить мне о любви. Не вздумай произносить это вслух, — Чонгук сжимает пальцы в кулак и снова убирает в карман. — Как же я ненавижу тот день, когда ты попался на моём пути, — он не говорит, что ненавидит самого омегу. Даже с учётом всего, что он успел сегодня увидеть, язык не поворачивается проговорить об этом вслух. Чонгук безнадёжно влюблён и никогда не сможет делить его с кем-то. — Убирайся, Тэхён, — он поворачивается спиной и намеревается подойти к подъезду дома, но омега цепляет его за рукав льняной рубашки, не оставляя надежду, что тот даст ему договорить и впустит в квартиру.

— Это длинная и сложная история, я готов объясниться. Ты не прав, ты обвиняешь меня в том, чего я не совершал по отношению к тебе, Гуки, — Тэхён сминает тонкую ткань и поднимает потухший взгляд на обернувшегося альфу.

В глазах Чонгука отражается всё что угодно, но только не Тэхён. Его образ померк. Его там больше нет. Альфа смотрит на застывшие капельки слезинок на длинных ресницах, и ему больше не хочется Тэхёна утешать.

— Уходи и не устраивай цирк у подъезда на радость соседям, наверняка стоящим сейчас у своих окон, — после этих слов омега отпускает его, но шагает следом, до самой двери.

— Давай зайдём. Пожалуйста, не бросай меня, — Тэхён не кричит об истинности. О том, как Сокджин с ним обошёлся когда-то. Он не оскорбляет в ответ и не пытается себя защитить. Он не кричит о том, что Сокджин угрожает ему и Чимину на протяжении нескольких лет. Он просит, чтобы его впустили, но всё тщетно.

— Ноги твоей в моём доме больше не будет, — тихо рычит Чонгук, но не пытается его оттолкнуть. Он никогда себе не позволит обидеть омегу физически. — Вытри свои притворные слёзы и никогда сюда не возвращайся, — он достаёт из сумки ключи и подносит к домофону магнитный брелок. — Ты всё, что у меня было, Тэхён, но я больше тебе не верю, — тянет тяжёлую входную дверь на себя и окидывает его взглядом в последний раз. — Отныне я доверяю лишь глазам, а не твоей хорошо продуманной до мелочей лжи с первого дня нашего знакомства. Уходи. Пошёл отсюда вон, — Чонгук скрывается за входной дверью, а Тэхён не бежит за ним следом, не пытается звонить, нажимая кнопки номера его квартиры.

Он не может поверить в то, что он почти продержался до конца, но всё было зря. Что Джина посадят в начале сентября, и он, наконец, начнёт жить, а не существовать. Тэхён отказывается верить в то, что их совместных планов с Чонгуком больше не существует. Что их будущее уничтожено и растоптано. Он не может осознать, что Чонгука у него больше нет.

Альфа запирает за собой дверь и опускается на пол в прихожей, подпирая стену собственной спиной. Он не знает, как жить без своего Тэхёна. Он совершенно разучился это делать в одиночку.

Ему больше никто не позвонит в начале нового дня или перед самым сном. Никто больше не назовёт родным и любимым ни глядя в глаза, ни по телефону с другого конца провода. Его Тэхён с чужим альфой. Ким Тэхёна больше нет ни в его руках, ни в его постели.

Сегодня настал тот день, когда рядом с ним не остаётся человека, которого он с любовью в голосе и трепетом в сердце называл монТэ. Чонгук произносит вслух любимое имя, а ответа на него не получает.

Через некоторое время он поднимается на ноги, снимает обувь и движется в сторону кухни. Достаёт нетронутую бутылку виски. Сегодня на его столе только один бокал и распечатанная пачка сигарет, в которой двух уже не хватает. Чонгук не пойдёт завтра на работу. Послезавтра его официальный отпуск. Он возьмёт отгул. Позвонит Мин Юнги и попросит день по семейным обстоятельствам.

Позвонит позже, а пока... альфа открывает дверцу морозильной камеры и достаёт из формочек кусочки льда. Три кубика и полный бокал крепкого алкоголя до верха квадратного низкого стакана из толстого стекла. Чонгук сегодня точно не сомкнёт глаз, которые успели заблестеть от горьких и солёных слёз.

Тэхён плетётся к своему автомобилю и растирает ладонями лицо. Ещё рано сдаваться. Ещё рано. Он игнорирует ремень безопасности, затыкая держатель обманкой, чтобы машина не издавала звуковой сигнал предупреждения.

Руки по-прежнему ледяные, но Тэхён совершенно здоров. Его расшатанные нервы дают о себе знать всё чаще. Омега больше не хочет курить. Он шмыгает носом и заводит двигатель. И он снова отправляется не домой. Единственный человек, который в состоянии ему помочь. Им снова оказывается Юнги.

Тэхён свободно попадает на территорию особняка старшего брата и его законного мужа. Его губы искусаны до крови, но это к сожалению не от поцелуев. Взгляд растерян, а глаза заметно покраснели. Он на автомате минует просторный двор и заходит в гостиную, где первым его встречает Чимин.

— Что стряслось, Тэ? На тебе лица нет, — улыбка омеги испаряется, и он, взволнованный, подлетает к брату и обхватывает его предплечья.

— Где Юнги? — пошатываясь от бессилия, хрипит Тэхён и бегает зрачками по лицу Чимина.

— Наверху, в кабинете. Тэхён, тебя обидел Сокджин? Что случилось?! — старший брат трясёт его и теряется в догадках.

Он видит, как Тэхён напуган. Он уверен, что тот ехал сюда, заливаясь слезами. Оставляя без ответа вопросы Чимина, омега избавляется от его рук и вбегает стрелой по лестнице, перешагивая по две-три ступеньки за раз.

— Он всё узнал. Он увидел нас вместе, — распахивая дверь в личный кабинет альфы, Тэхён замирает у середины комнаты и сталкивается с холодным и спокойным взглядом Мина.

—Кто узнал? Сокджин?! — Юнги спешно покидает своё место за столом, захлопывая крышку ноутбука, огибает столешницу и становится напротив. — Ты что такое говоришь, Тэхён?! — он сводит брови к переносице и понимает масштаб катастрофы. В следующую секунду он готов поставить в известность Намджуна, чтобы тот был наготове в случае угрозы его семье.

— Чонгук, — Тэхён проходит вперёд и подпирает бедром кожаный подлокотник кресла в зоне отдыха сбоку от рабочего стола. От стресса он с трудом держится на ногах. Чимин уже за его спиной, охваченный страхом и полным непониманием. — Он видел нас в том новом выстроенном отеле. Чонгук работал над системой охраны, а Сокджин притащил меня сегодня туда и...

— Что он тебе говорил? — Юнги опускается задницей на столешницу и складывает руки на груди. Он серьёзен и строг. Он не берёт во внимание эмоциональное состояние Тэхёна, это всё мелочи. Есть вещи куда важнее. Например, его, Тэхёна, жизнь и жизнь Чимина. — Сокджин догадался о вашей связи? Что сказал тебе Чонгук?

— Джин ничего не знает. А вот Чонгук. Он меня прогнал, — омега опускает голову, прикрывает глаза и присаживается на край подлокотника. — Помоги мне, Юнги. Он меня ненавидит теперь. Он мне не верит, — Тэхён готов опуститься перед ним на колени, лишь бы тот всё уладил и вмешался в его и без того покалеченную судьбу. Чимин подходит и обнимает его за плечи, утыкаясь носом в каштановую макушку.

— Как же так, Тэхёни... — Пак прижимает к себе родного человека и чувствует его боль как свою. — Юнги, ты ведь можешь? Ты же видишь, как ему плохо, — он опускает подбородок на его плечо и доверчиво заглядывает в глаза своего альфы, в которых сейчас пламя и молнии.

— Он назвал меня продажной шлюхой и подстилкой толстосума. Он даже слушать не стал, — Юнги бы тоже не стал, окажись он на месте Чонгука.

И будь сейчас перед ним кто-то другой, он бы не задумываясь отправил его в пешее эротическое со своими проблемами и любовными треугольниками, но перед ним омега, единственный брат его любимого мужа, которого совесть не позволяет выставить за дверь и проигнорировать резкие слова Чонгука в его адрес.

— Тэхён, он не понимал, что говорил. И если бы узнал правду, поверь, он бы никогда так не отозвался о тебе, — альфа плюёт на свою гордость, на свой статус и присаживается на корточки перед омегой, который снова всхлипывает и заламывает собственные пальцы на руках. — Пока у тебя есть я... у вас, — Юнги переводит внимание на Чимина и касается ладонью влажной щеки Тэхёна. — Я никому не позволю причинять тебе вред и доводить до слёз. Даже твоему истинному альфе, — он не разучился мыслить здраво и прекрасно понимает, что вина Тэхёна тоже в этом присутствует. Она, безусловно, есть.

Ким врал Чонгуку три года, отмахиваясь от предупреждений опытного и мудрого альфы, который сидит сейчас перед ним и достаёт из кармана платок. Участь у Юнги такая — беречь и защищать этих двоих, чтобы они ни натворили и куда бы ни вляпались. Он прикроет. У Юнги кроме Чимина и Тэхёна больше никого.

— Ты позвонишь? Позвонишь ему? — ресницы склеились от слёз, а глаза раскраснелись и опухли больше прежнего.

— Позвоню. Он возьмёт свои слова обратно, Тэхён. Вот увидишь, — Юнги ему улыбается и забирает ладонь от его убитого горем лица. Поднимается на ноги, встаёт за спиной Чимина и обнимает обоих омег, ближе которых никого нет и быть не может. — Помнишь, я говорил, что ты теперь тоже моя семья? — альфа лохматит его макушку, точно обращаясь к ребёнку, а Тэхён молча кивает и собирает с щёк остатки слёз. Кажется, за всю жизнь он столько не плакал. Даже из-за Сокджина. — Вот. А мою семью не дозволено трогать никому.

— Ты ему ничего не сделаешь же? — Тэхён поворачивает голову и жалобно бормочет себе под нос.

Даже сейчас, даже после отвратительных и гадких слов Чонгука в его адрес, раздирающих душу и пронзающих насквозь заострёнными свинцовыми спицами сердце, омега боится, чтобы его альфе не нанесли вреда. Он ничего не может поделать со своей любовью. Он никогда не сможет отказаться от него, даже если под угрозой окажется собственная жизнь.

— Ничего я ему не сделаю, Тэ, — Юнги заканчивает с объятиями и снова занимает своё место напротив омеги. И как бы ему изначально ни хотелось впутывать Чонгука в этот заговор, Тэхён не оставляет выбора. Придётся.

Чимин тоже его отпускает и становится рядом с братом, передавая одним лишь взглядом: «вот видишь? всё будет хорошо». Пак не многословен в стрессовых ситуациях. Если эмоции Тэхёна буквально захлёстывают его с головой и уносят в неизвестном направлении, то Чимин начинает в большинстве случаев молчать и невесть о чём думать.

Пытается собрать в кучу беспорядочные мысли и опасения. Он просто замыкается, уходит в себя и забывает выйти обратно. Нужно очень постараться, чтобы достать его и вывести на скандал. Тэхёну пару раз удавалось это сделать, но сейчас не время для воспоминаний тех историй. Они с Кимом совершенно разные. Совершенно.

Пак более мягкий и покладистый. Заботливый и нежный. Послушный и ранимый. Он, что называется, залюбит и заобнимает до смерти. Черта его характера. А вот положительная она или отрицательная не знает даже он сам. Понимает, что от объятий толку мало, но такой вот он есть, и ничего с этим не поделаешь. Идеальный омега для тихой, мирной семейной жизни.

Тэхён тоже ранимый. Ранимый и взрывной. Он, точно цунами, прокатится по всем, кто встанет на его пути, а после садится за стол переговоров и думает о последствиях. Разгребает и делает это не в одиночку. Если бы не Мин Юнги, Тэхён давно бы уже пропал. Нельзя назвать его психом или человеком, не отдающим отчёт в своих деяниях. Он просто хотел как лучше, а получилось как получилось.

— А что ты ему скажешь? — омега зачёсывает волосы назад, собирая со лба взмокшую чёлку, и глубоко дышит, запыхавшись от сокрушительных переживаний и нескончаемых потоков слёз. — А если он встанет на мою сторону и решит вмешаться сам, Юнги? — Тэхён морщит лоб и понимает, к чему это приведёт. — Если он поедет к Джину? Это же погубит его, — заканчивает свою мысль омега и вопросительно смотрит.

— Серьёзно, Тэ? — Юнги по-доброму усмехается. — Конечно, он встанет на твою защиту, как только услышит историю от начала до конца. Он же тебя любит? — альфа берёт пачку сигарет и неторопливо подкуривает в их присутствии. Во всём доме он позволяет себе дышать дымом только в кабинете или на улице, во дворе. — Тут бы любой взбесился.

— А как тогда быть? Ему же нельзя...

— Тэхён, — повторно обращается к нему альфа. — Поверь, я умело намекну, что так поступать и действовать запрещено. И ты мне в этом поможешь. И Чимин тоже поможет, — Мин устанавливает зрительный контакт с мужем, а тот не знает, что ответить. Он-то как может помочь? Он этого Чонгука не видел никогда и понятия не имеет, как строить диалог с незнакомым альфой своего брата. — А сейчас я тебе дам водителя, потому что садиться за руль в таком состоянии опасно. Он отвезёт тебя домой. Ты примешь успокоительные и поспишь, — Юнги говорит медленно, точно убаюкивает своим тембром заслушавшихся его омег. И, надо заметить, этот голос начинает Тэхёна утешать и в какой-то степени расслаблять. Ким знает, что альфа слов на ветер не бросает. — А завтра в десять утра приезжай в отдел, в мой кабинет. Я тебе обещаю. Нас будет четверо, и мы всё решим.

— А как же...?

— Домой, Тэхёни. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. Чонгук приедет, даже не сомневайся, — он выпускает дым в высокий потолок. — И не звони ему сегодня. Это бесполезно. Я больше чем уверен, что его телефон отключён, а он напивается вусмерть. Не проверяй. Просто поверь моему опыту, — Юнги кладёт ладонь на его плечо и подмигивает.

Почему от этого человека всегда веет уверенностью и благоразумием? Выглядит так, будто ничего критичного не случилось. Будто он уже всё уладил, и эти двое снова счастливы.

А ещё Юнги никогда не плачет. Ни Тэхён, ни Чимин не видели его расстроенным и поникшим. Они никогда не замечали мокрых ресниц над веками. Он, наверное, и вправду непробиваемая, нерушимая стена. С ним не страшно и очень надёжно. Чимину с ним очень повезло.

Тэхён слушается Юнги и уезжает домой.

«Завтра к десяти»

«Пожалуйста, пусть наше "завтра" наступит вновь»

«Наступит же?»