Глава 9.

Тэхён поворачивает голову на звук выкатывающейся тележки меж рядами сидений самолёта и зачёсывает волосы назад.

— Желаете что-нибудь выпить? Или вы голодны? — приятной внешности и с не менее приятной улыбкой омега в форме бортпроводника, которая ему идёт, обращается к Киму первым и замирает у кресла в ожидании ответа.

— Американо, — Тэхён не улыбается в ответ или в знак вежливости, как это принято. Он прочищает горло от немного охрипшего голоса по причине длительного молчания и добавляет. — Без сахара.

Подтянутый омега орудует пальцами, спрятанными под тканью белых перчаток, и через недолгие секунды протягивает стаканчик незнакомому пассажиру, заглядывая в глаза.

— Вот. Пожалуйста, — он предупреждает о том, что содержимое может быть очень горячим, передавая картонный стаканчик в чужие руки.

— Спасибо вам, — Тэхён еле заметно тянет уголки губ вверх и делает такой же незаметный кивок. Благодарит.

Он опускает кофе на небольшой столик, которым оборудовано каждое место, и делает глоток. Тэхёну невкусно. Совсем. Он отпивает ещё не потому, что хочется, а потому что... Просто потому, что... Самый вкусный и ароматный американо был только когда он пил его рядом с Чонгуком. И совершенно неважно где этот напиток был куплен.

Тэхёну рядом с Чонгуком было вкусно, даже если этот американо был из самой дешёвой забегаловки, которые они периодически посещали, и в которой их никто не знал и не мог узнать. Кофе, что наливают в самолётах на местах категории бизнес-класса, для Кима отвратителен.

Тэхён не может не опустить задумчивый взгляд на наручные часы.

Тэхёну осталось лететь шесть часов.

Запись из дневника N

«В то время я проживал каждый день, точно он был для меня последним. Может быть, так оно и было? Тогда я мог думать именно так. Потому что каждый раз, когда мы виделись, каждый раз, когда я засыпал в твоих объятиях на одной подушке, каждый раз, когда я просыпался в твоей квартире и возвращался в свою, оглядываясь по сторонам, я думал, что это конец.

Страх завладевал мной всё сильнее. Слишком отчётливо ощущалось, как кислород заканчивается в лёгких, а каждый следующий вдох давался всё болезненнее и тяжелее, доводя до истощения сознание и разум. До помутнения в глазах и временной потери контроля над ситуацией.

Каждый день, как по краю пропасти. Каждую ночь, как по лезвию ножа, остриё которого всё затачивалось и затачивалось от моего нового, следующего шага в твою сторону, Гуки.

Каждый долбаный месяц по тонкой кромке хрупкого льда, расползающегося трещинами. Того и гляди расколется, погружая меня с головой на опасную, беспросветную и всепоглощающую глубину, затягивая на самое дно.

Как я мог так рисковать? Кто мне дал это право поступать подобным образом? Почему я был так уверен в себе, подставляя нас всех? У меня нет ответов на эти вопросы. Есть только любовь. Невидимая, но такая мощная сила, толкающая меня к тебе и заставляющая продолжать изворачиваться и врать.

Я научился балансировать и удерживать равновесие. Не смотреть вниз, чтобы не потерять контроль и не полететь с обрыва, вдоль которого умело и ловко вышагивал по кругу, снова и снова.

Я научился ступать мягко. Ставить ступни под определённым углом, чтобы не пораниться и не покалечить себя глубокими порезами, кровь из которых было бы уже не остановить.

Я изворачивался, как мог.

Говорят, что самая хорошая память у лжецов. Что ж, наверное, они не врут. Те, кто так говорят. Я отношусь к их числу. Всей лжи, которой я оплетал тебя с головы до ног, бережно и заботливо укутывая со всех сторон, точно в мягкий плюшевый плед, уже и не упомнить».

Воспоминание, три с половиной года назад, декабрь, 2020 год.

11 декабря, 2020 год.

«Позвони, как приземлишься, Тэ»

«Мне всё равно, что между нами разница во времени, я всегда отвечу»

«Я буду ждать, Тэхёни»

Прибывая в стены международного аэропорта Шарль-де-Голль, Тэхён отстаёт от Сокджина на шаг. Колёса их чемоданов издают привычный и характерный звук, прокатываясь по огромному холлу, что радушно встречает гостей и жителей столицы Франции.

Вцепившись в ручку своего багажа, Ким думает только о том, как бы улизнуть от Джина, поскорее набрать номер Чонгука и услышать в трубке приветствие голосом, который за полтора года их отношений успел стать для него родным.

— Я отойду в туалет, ты не хочешь? — направляясь к выходу из терминала, Тэхён почти что отпрашивается у альфы, идущего рядом, и просит у небес, чтобы тот не попёрся следом, увязываясь за ним.

Омега знает, как Чонгук ждёт его звонка, как бы он сейчас ни был занят и где бы ни находился. Разница между Сеулом и Парижем минус восемь часов. И если Тэхён с Джином приземлились около одиннадцати дня, то в Корее сейчас почти семь вечера.

— Нет, малыш. Я подожду тебя здесь, — Сокджин присаживается на одно из кресел и одобрительно кивает. — Свой чемодан можешь оставить. Зачем он тебе там? — эта змеиная ухмылка альфы, которую Ким на дух не переносит, естественно, вынуждает улыбаться в ответ.

Можно подумать, Тэхён собирался сбежать от него. Если бы это было возможным. Если бы это было так, то в чемодане лежали пачки с купюрами на дальнейшее существование, а никак не одежда и личные вещи омеги.

Тэхён, как только лицо Джина осталось за спиной, моментально стирает улыбку с собственного. Поправляет ремешок сумки, свисающей с его плеча. В ней только документы и на этот раз всего один айфон. Брать с собой два телефона было бы небезопасно и не совсем разумно.

В зоне досмотра происходит всякое. А что, если сотрудник пограничной службы попросил бы расстегнуть сумку и показать её содержимое? Или того хуже вывернуть на ленту всё, что внутри. Омега даже думать боится о той реакции, которая могла последовать от Сокджина, увидевшего в его руках пару телефонов.

Перед тем как улетать из страны, Тэхён добавил в скайп Чонгука, обменявшись с ним никами. Сослался на дорогую мобильную связь и роуминг. Вполне себе оправдано. На аватарке в этой программе нет никаких фотографий ни у одного, ни у второго, что тоже очень хорошо. Ким записал Чона в контактах, именуя как «брат». Тэхён всё предусмотрел. На ошибки он не имеет никакого права. Даже на малейшие и незначительные.

Тэхён идёт по указателям, хотя давно выучил территорию этого места. И чем ближе заветная табличка туалетных комнат, тем стремительнее он ускоряется и увеличивает ширину шагов.

— Гуки-и-и... привет, — омега подключается к сети Wi-Fi аэропорта, смотрит в глаза своему отражению в зеркале и расплывается в улыбке.

— Привет, МонТэ, — Чонгук оставляет свои дела и может слышать и воспринимать сейчас только одного человека, который на несколько дней покинул его, толком ничего не объяснив.

— Кто?! — брови Тэхёна ползут вверх, а улыбка становится шире. — Как ты меня назвал?

— МонТэ, — по интонации можно легко определить, как альфа доволен собой. Настроение обоих заметно улучшается. — Я посмотрел в интернете перевод слова «мой» на французский. И там написано, что «мой» переводится как «мон», — Чонгук кусает губы и ждёт реакции любимого омеги. Он совершенно не силён в иностранных языках и в том, как они звучат. — Я хочу тебя так называть, мой Тэ. Ты же мой? И ты любишь Париж. Вот я и придумал, — он поджимает губы и замолкает. Ему сейчас хочется, чтобы Тэхёну понравилось.

— Гуки, «мон» произносится как «ма», — Тэхён начинает хихикать и пытаться донести до него правильность произношения слогов. — Но мне очень нравится. Это не совсем верное звучание, но... — он поясняет, а вот обидеть или высмеять ни в коем случае не намерен. — Как бы ты ни назвал меня, мне приятно, любимый, — Ким вглядывается в цвет своих карих глаз, и улыбку бессовестно вытесняет нахлынувшая грусть. Ему безумно хочется сорваться с места, купить обратный билет ближайшим рейсом и оказаться снова со своим обожаемым альфой, а не с этим...

«монТэ... красиво звучит»

«Мой Гуки... ну надо же...»

— Как ты долетел? Устал? — Чонгуку бы преодолеть тысячи километров, обогнуть преграды в виде границ и телефонных проводов и обнять его, не отпуская ни на миг от себя дальше пределов Сеула.

— Немного... — Тэхён безумно устал. Устал притворяться перед Сокджином. Устал быть улыбчивым и покладистым. Это притворство, таящее в себе постоянное лицемерие и мастерски отточенный обман, порядком надоели. Устал просчитывать действия на пару шагов вперёд и подбирать нужные слова, чтобы не выдать себя и своего Гуки. — Я позвоню тебе вечером, хорошо? — омега знает, что Чонгук ответит согласием. Он знает, что Чон не ляжет спать без его звонка, не беря во внимание, что у того будет глубокая ночь, а рано утром вставать на работу. Это же Тэхён. Это же его монТэ.

— Обязательно набирай, мне уже не уснуть без твоего голоса, Тэхёни, — нотки тоски прослеживаются в интонации и выдают даже сквозь улыбку то, как Чонгук уже скучает по нему. — Я ещё полчаса поработаю и поеду домой, — альфа будет ждать.

Он всегда его ждёт. И его, и выходные, в частности, пятницу и субботу. Ведь Тэхён в эти дни остаётся у него на ночь. Кажется, Чонгук живёт только ради этих мгновений. Он всегда его ждёт и всегда ему верит.

— Я люблю тебя, Гуки. И целую, — Тэхён медленно моргает, не отводя взгляд от зеркальной поверхности, и лениво тянет уголки губ вверх. — Мне пора, — услышав прощание в ответ и дыхание в трубке, он отключает вызов первым.

Убирает телефон в сумку и открывает кран с холодной водой. Подставляет ладони под струю и проходится пальцами по лицу и горящим щекам. Освежающие ледяные капли, от которых завивающаяся чёлка становится влажной на кончиках, на мгновение приводят в чувства, стекая по вискам и подбородку.

Тэхёну не хочется вытирать лицо сухими полотенцами, что справа от него. Он опирается ладонями по обе стороны от раковины и опускает голову вниз на недолгие секунды. Он просто размыкает губы и дышит, потому что он неимоверно устал от присутствия Сокджина, рядом с которым он задыхается. Тэхёну надо идти. Ведь там, за дверью, его уже заждались.

— Почему ты весь мокрый? — приподнимает бровь Сокджин, смерив омегу осуждающим взглядом и поднимаясь с места. Альфа всегда в костюме. Такой деловой и представительный образ.

Тэхёну иногда кажется, что тот даже спит в нём. В свободной одежде он его вообще ни разу не видел. К слову сказать, Тэхён был бы несказанно рад не видеть его вовсе, будь тот в строгом костюме и галстуке или же в футболке и спортивных штанах. Пусть хоть сквозь землю провалится, тем самым только сделает лучше для него и Чонгука.

— Решил умыться. Это немного бодрит, — Тэхён переводит на него усталые глаза и давит улыбку. Он до сих пор не привык к многочасовым перелётам.

— Моему малышу нужен отдых. Ты можешь поспать до вечера, а после поужинаем вместе, — Джин толкает в его сторону чемодан и указывает ладонью к выходу. Машина, что заберёт их, давно прибыла и находится в ожидании рядом на парковке.

«Мой настоящий отдых начнётся только тогда, когда я отделаюсь от тебя окончательно»

Тэхён согласно кивает и любуется его профилем. Делает вид, что любуется. Сокджин не может этого не заметить и приобнимает омегу. Тэхён его точно любит. Сокджин так думает. Они уехали на пять дней, включая часы перелёта. Если выкинуть время в дороге, то всего на трое суток.

«Это по работе и личному делу»

Сказал позавчера Чонгуку Тэхён, не вдаваясь в подробности. Он чувствует, что ещё немного, и его альфа начнёт задавать вопросы. Возможно, он, Чонгук, не позволит себе давить на него, но вот почему ему нельзя ни проводить, ни встретить своего омегу? Это всегда остаётся для Чона без внятных ответов, Тэхён снова скажет скомкано и сменит тему.

«Не волнуйся, Гуки. Меня отвезёт и заберёт брат»

«Мой самолёт поздней ночью, а тебе вставать с утра, я не хочу тебя этим напрягать и тревожить»

Чонгука бы это ни капли не напрягло и не потревожило. Скорее наоборот. Ему приятно заботиться о Тэхёне. Колкая обида поселяется где-то внутри и проявляется червоточиной на сердце.

«И почему брату можно, а мне нет?»

«Я до сих пор даже не знаю, как выглядит его брат, которого я ни разу не видел. Слышал только с его слов»

«Есть ли он? Существует ли вообще этот брат?»

Чонгук не хочет думать о плохом. Ему противна сама мысль о том, что его омега не только «его». Он гонит прочь подобные варианты, запрещая себе размышлять в этом направлении. Тэхён его любит, и альфа это чувствует. Эти карамельные глаза не могут лгать. Что ещё нужно?

Настроение Чона снова стремится к нулю, и работать сегодня он больше не будет и не хочет. Собирает вещи и, проходя по коридору главного полицейского участка Сеула, прощается с коллегами, оставляя этот день и этот короткий разговор с монТэ позади. Он томится в ожидании звонка через несколько часов. Чонгук безумно скучает. Ему не хватает человека, что так далеко от него.

Тэхён не мог ответить Сокджину отказом, мол, я с тобой не поеду и вообще мне это не надо. Эта поездка, как, своего рода, давно сложившаяся традиция, и нарушать её никто не смеет. День рождения Сокджина, который тот ежегодно отмечает в Париже в компании омеги.

Они будут не вдвоём. Несколько близких друзей в довесок, желающих затянуть на шее альфы удавку потуже и бросить того в горную бушующую реку, тоже будут неизменно присутствовать. Они прилетают следующим рейсом на несколько часов позже.

Тэхён помнит, как был очарован в день, когда впервые попал сюда. Как он был счастлив и окрылён. Сегодня же от этого города его наизнанку выворачивает. Нет, не от самой страны, а от того, кто рядом с ним. Если бы только на месте Джина оказался Чонгук... если бы это стало реальным и возможным. Тогда бы, безусловно, Тэхён влюбился в Париж сильнее в десятки и тысячи раз.

А вообще, омеге крупно повезло, что не пришлось лететь с Сокджином в прошлом 2019 году. Альфа тогда подхватил сильную простуду, и ежегодную традицию пришлось отложить на двенадцать месяцев. Тэхён готов был молиться всем Богам, чтобы и в этом году с Джином что-нибудь произошло. И, желательно, чем трагичнее, тем лучше, но нет. Не случилось, и Тэхён, как фаворит среди других марионеток, не смеет ему отказать составить компанию или ослушаться в такой важный день.

Двери лифта расходятся по сторонам и, выкатывая чемоданы на нужный этаж, Сокджин ловит карие глаза омеги и точно знает: Тэхён молится всем Богам и неустанно просит каждого из них о том, чтобы они, великие и всемогущие, подарили этим двоим возможность отмечать день рождения его любимого альфы ещё много-много лет подряд.

Они уже давно спят в разных номерах. Сокджин никогда и ни с кем не делит постель, даже со своим омегой, на котором давно женат. Тэхён прощается с ним на несколько часов, и он действительно собирается проспать всё это время. Ведь во сне минуты и часы текут гораздо быстрее, не так ли?

— К половине седьмого я буду ждать тебя внизу, малыш, — Сокджин вручает ему карту-ключ, оставляя в руках собственную. — Тебе нужен отдых, а я пока что съезжу по делам. Надеюсь, ты не успеешь соскучиться, Тэхёни?

— Успею, — сладко тянет омега, а сам мечтает поскорее выпутать пальцы из его руки и скрыться за дверью своего гостиничного номера. — Я всегда по тебе скучаю, если не вижу тебя, любимый, — Тэхён сверкает глазами и, наконец, больше не касается чужой ладони.

— До вечера, малыш, — Сокджин мажет губами по его щеке, а Тэхён стоит, затаив дыхание. Альфа пользуется дорогим и вкусно пахнущим парфюмом, от которого откровенно визжат большинство омег. И внешне он довольно красив. О нём мечтают многие. Завладеть его вниманием грезят омеги разных возрастов.

Большинство, к которому Тэхён давно не относится. Ему неприятно вдыхать аромат одеколона. Джин тоже в числе тех, кто принимает подавители собственного запаха. Тэхён никогда и не знал его природный аромат. Не знал и узнать не хочет.

Омега запирается на два оборота внутреннего замка и, отодвинув багаж к стене, сползает спиной по дверному полотну, усаживаясь на ковролин, которым устлан весь пол. Отделался. До вечера он от него отделался.

У Тэхёна к этим поездкам отдельный вид ненависти. Ведь в течение ближайших дней ему придётся проводить с Сокджином чуть ли не всё время. Одно дело, когда на притворство он тратит пару часов, и совсем другое, когда приходится делать это с утра до вечера.

Просидев неподвижно минут пять, Ким скидывает с себя обувь и верхнюю одежду. Он не хочет разбирать вещи, которые точно примялись, пролежав свёрнутыми почти сутки, но приходится. Вечером нужно будет что-то на себя надеть. И это что-то должно быть свежим и хотя бы отвиснуть на плечиках.

Закончив с этим занятием, он принимает душ, а после валится на широкую кровать. Ему нужен сон. И он непременно наберёт Чонгука. Он сдержит обещание. Тэхёну без него тяжело. Он уже и не умеет обходиться без дорогого сердцу человека. Тэхён потерпит. Он давно научился сжимать челюсти и умело отыгрывать свою роль.

«Это просто работа, Тэхён»

«Ты со всем справишься, Ким Тэхён»

* * * * *

— Я разбудил тебя, Гуки... прости, — Тэхён, стоило ему только приоткрыть тяжёлые веки, на ощупь шарит рукой по прикроватной тумбочке. Первое, что ему хочется сделать, это набрать Чонгука и услышать его, такого же сонного, но счастливого от доносящегося голоса с другого конца провода. — Не надо было звонить, у тебя же сейчас, — омега щурит глаза, отстраняя телефон от уха, и видит на экране начало шестого вечера по местному времени. — У тебя час ночи. — Тэхён внутренне ругает себя за то, что донимает Чона, которому просыпаться в семь.

— Тэхёни... нет, — голосом с хрипотцой альфа выдаёт себя, но он так рад, что его человек снова с ним, хотя бы благодаря интернету и программе скайп. — Я не спал, монТэ. Поговори со мной, я ждал, — Чонгук умоляет тихо и не совсем разборчиво. Видимо, сон был глубоким и крепким. Тэхён слышит, что Чон ему врёт. Но это та ложь, от которой щемит в груди. Чонгук уснул с телефоном в руках, ожидая входящего вызова.

— Прости, Гуки, я совсем тебя не берегу, — омега поворачивается набок, а мобильный кладёт на подушку рядом с собой и зажимает одеяло между ног.

— Ерунда. Я хочу тебя увидеть, переключишь на видеосвязь? — разве Тэхён может отказать в этой просьбе своему альфе?

Ким щёлкает выключателем бра на стене, чтобы Чонгук сумел его разглядеть, а не просто таращиться в темноту и еле уловимые очертания силуэта. За окнами, за которыми Париж, ещё светло, но плотные шторы в номере омеги задёрнуты.

— Я тебя вижу. Ты такой красивый, мой Гуки. Даже когда уставший, — развернувшаяся на дисплее картинка сонного Чонгука вновь заставляет Тэхёна улыбнуться и закусить нижнюю губу. Альфа тоже включил прикроватный светильник, чтобы его было лучше видно.

— Ты красивее, монТэ. Ты самый красивый омега, которого я только видел и знаю, — голос альфы по-прежнему осипший. Чонгук проводит пальцем по контуру лица и носа Тэхёна, смотрящего на него с яркого экрана, и прекраснее его улыбки ничего не может быть. — Не отключайся. Расскажи что-нибудь. Что угодно, Тэ. Побудь ещё со мной, — после слов альфы у Кима за малым не скапливается влага в уголках глаз.

— Знаешь, я всегда думал, что когда скучаешь по человеку, то первое, что необходимо сделать, это связаться с ним. Поговорить, но... — Тэхён замолкает, чтобы проглотить застрявший в горле ком, и чтобы Чонгук ни в коем случае не различил в голосе дрожь. — Но сейчас я понял. Когда созваниваешься, когда видишь глаза и при этом знаешь, что вот они вроде и рядом, но дотянуться не можешь. Между нами тысячи километров. То начинаешь тосковать стократ сильнее, Чонгук.

— Ты меня успокаивал, что это всего на пять дней, Тэхёни. Сегодня уже прошло. День прилёта я не хочу считать, ведь тогда мы уже увидимся. Я стараюсь договориться с самим собой и понимаю, что не полететь ты не мог, — альфа приподнимает уголки губ вверх, тоже стараясь не подавать виду, что как только Тэхён покинул страну, весь мир потускнел и померк, теряя палитру красок, приобретая серый и ничем не приметный цвет, оставляя его в одиночестве и разрастающейся в груди пустоте. — Я тоже скучаю. Мне без тебя ничего не нужно, родной.

Тэхён видит, что веки Чонгука приоткрыты наполовину. Как тень от его длинных ресниц ложится изгибами под глазами. Как сбившаяся на одну сторону и взлохмаченная чёлка придаёт его альфе ещё большую привлекательность.

Как же Тэхёну хочется проникнуть через этот дисплей и коснуться густоты его волос. Запустить пальцы и провести от корней до кончиков. Или вжаться спиной в его грудь и уснуть в сильных руках.

Омега решает сменить тему, иначе без слёз сегодня не обойдётся. Чонгук просил его рассказать о чём угодно, и Тэхён говорит, говорит, говорит. О том, как в следующий раз будет целовать его под Эйфелевой башней.

Как они обязательно сфотографируются у Триумфальной арки. Он рассказывает о том, что она выполнена в стиле ампир по распоряжению Наполеона. Они обязательно посетят музей Лувра.

Он делится с Чоном о его площади в двадцать два футбольных поля, о залах, количество которых четыреста три, о пятнадцати километровых коридорах. О входе, который выполнен в форме стеклянной пирамиды.

Тэхён увлечённо продолжает о том, как они вдвоём будут гулять по люксембургскому саду, по дворцово-парковой зоне его немаленькой территории.

Тэхён теряет связь с течением времени. Оно для него или замерло, или же, наоборот, ускорило свой ход. Ким в какое-то мгновение понимает, что диалог плавно перетекает в монолог.

Он, пока погружался в мечты и совместные планы с Чонгуком, улёгся на спину, а телефон с развёрнутым на весь экран видеозвонком так и остался на подушке, подпёртый уголком одеяла, чтобы альфа мог видеть Тэхёна, а не потолок его апартаментов.

Омега поворачивает голову вбок и замечает, как глаза Чонгука больше на него не смотрят. Как он тихо и сладко дышит в ткань наволочки, а пальцы продолжают удерживать гаджет только благодаря примятой выемке, проделанной в лежащей рядом опустелой соседней подушке. Тэхён его буквально убаюкал своими разговорами и своим бархатным голосом.

«Спи, Гуки. Спи сладко, родной»

«Всё, что я сейчас сказал. Всё, о чём я успел подумать и проговорить вслух, обязательно произойдёт»

«Это случится, Чонгуки. И нам за это ничего не будет»

Он последний раз проводит указательным пальцем по горящему экрану телефона, очерчивая линию челюсти и губы своего альфы, и завершает вызов сам.

Тэхён слышит стук в дверь и поднимается с кровати. Он, пока шагает, округляет брови и приоткрывает рот, когда цепляется взглядом за продолжительность беседы в скайпе. Она длилась более полутора часов. Сокджин ждёт его на ужин уже как двадцать минут.

— Почему ты не спускаешься, малыш? — за дверью Джин, и первое, на что падает его внимание, так это на светящийся до сих пор телефон в руках омеги, на дисплее которого по-прежнему открыта программа скайп. — Ты разговаривал с кем-то? — он обхватывает его запястье, прилагая силу, и поворачивает айфон экраном к себе. — Столько времени?! — Сокджин восклицает и не скрывает своего удивления, переходящего в откровенное недовольство. Делает шаг ближе и попеременно следит за поведением карих глаз омеги.

— Я звонил брату, — сердцебиение Тэхёна начинает отбиваться эхом в висках, и он снова ощущает этот крадущийся страх. Он наблюдает за зрачками альфы, тот успел прочитать имя абонента «брат». Просто брат. — Ты делаешь мне больно, — омега не смеет вырваться и предпринимать резких движений в его сторону. Сопротивляться Тэхёну запрещено. Он просто смотрит в глаза напротив и надеется, что его услышат и отпустят.

— В Сеуле сейчас ночь, — альфа разжимает пальцы на его запястье, оставляя белые следы после своей крепкой хватки, и прячет руки в карманы идеально отглаженных брюк. — И почему ты общаешься с ним по скайпу, а не по мобильной связи?

— Так роуминг же. Любимый, ты же знаешь моё отношение к твоим деньгам. Зачем нам лишние траты, когда можно позвонить бесплатно через Wi-Fi отеля? — Тэхён опускает ладонь с мобильным вниз и нажимает кнопку на боковой панели, блокируя его.

— Звони ещё раз, — металлическим голосом и приказным тоном Джин обращается к омеге и по-прежнему не сводит с него глаз.

— Сокджин, не надо. Он пошёл спать. Я разве давал тебе повод усомниться во...

— Ты заставляешь меня повторять дважды, малыш? Я сказал «звони». Сейчас, Тэхён, — Сокджин резко перебивает, делая акцент на слове «сейчас», а на лице рисует слащавую улыбку. Он не просит. Он требует. И его голос. Интонация Тэхёну до боли знакома. Любезный до приторности. Таким голосом отдают приказы и подчиняют.

Вот он, тот самый конец, о котором омега думал и к которому готовился каждые следующие сутки. От которого его трясло каждый раз, когда он переступал порог квартиры Чонгука или захлопывал за собой дверь его машины. Ужас и расправа, которая откладывалась на следующий день, как только дата на календаре сменялась следующей.

Тэхён вновь касается экрана и открывает журнал звонков. Мобильных звонков.

— Звони через скайп, — Джин тоже не в числе идиотов, хотя омега пытался на это рассчитывать, набирая Чимина методом обычного вызова. Тэхёну ничего не остаётся, как развернуть названную программу и тапнуть по изображению трубки.

Омега впервые сейчас желает, чтобы Чонгук не взял телефон. Чтобы этот чёртов звонок остался без ответа. Чтобы в динамике ни в коем случае не раздалось «Тэхёни» или «родной».

Тэхён не знает, как ему удаётся удерживаться на ногах, и как его не кидает в дикую дрожь, потому как внимание Сокджина приковано только к нему и к телефону около его уха.

— Он не отвечает. Я же говорю, он наверняка выключил звук после нашего разговора и лёг спать, — улыбка на лице омеги сейчас настоящая. Чувство страха моментально сменяется облегчением и слабостью в конечностях. Эмоциональные качели его скоро доконают. Но Тэхён держится.

— Хорошо. Позвонишь позже, — Сокджин хмыкает, но не устраивает ему сцен ревности. Не кричит и не скандалит. Сокджин не будет обижать его физически, как раньше. — Пойдём ужинать. Одевайся и приходи, малыш, — он поворачивается на сто восемьдесят градусов и удаляется к лифту.

Тэхён закрывает за ним дверь и опускается перед ней на колени, зажимая в руках айфон до побелевших костяшек на руках. Он снова собирается с мыслями и включает голову. На истерики времени нет.

И вместо того, чтобы привести себя в порядок, вместо спортивных штанов надеть на себя что-то стоящее и стильное, он набирает Чимина, не обращая внимание на то, что в Сеуле уже третий час ночи.

— Тэ-э, что такое? — звук уведомлений у Пака, как и у Юнги, всегда включён, потому как с «Тэ» последние несколько лет, а в особенности месяцев, все живут, как на вулкане. — Ты в порядке? — свободной рукой он потирает глаза и пытается их открыть после крепкого сна.

— Нормально, Чим. Я знаю, что вы давно спите, но... — Ким поднимается с колен и открывает створки встроенного в стену шкафа. — Я только что чуть не попался Джину, долго рассказывать, в общем, — он стягивает с вешалки рубашку чёрного цвета, усыпанную парой заглавных и перекрывающих друг друга букв LV. — Набери меня через десять-пятнадцать минут в скайпе и подыграй там по ситуации, ладно? — Тэхёну нужен именно входящий звонок, чтобы не приходилось открывать программу и демонстрировать любопытным глазам альфы историю его общения.

— Как это? Как не попался, Тэхён?! — Чимин поднимается на локте и хочет знать подробности. Глаза моментально открылись, и от услышанного ему становится не по себе.

— Потом, всё потом. Мне бежать надо, — Ким тянет с соседней полки такого же цвета брюки и, зажимая телефон плечом, принимается их натягивать.

— Я тебя понял, — Чимину деваться некуда и он, естественно, соглашается. Вызов завершён. Он вздыхает и несколько мгновений тупо пялится в одну точку, собирая мысли в кучу.

Следующий шаг Тэхёна — это замена имён в скайпе. Он возвращается в программу, чтобы внести коррективы. Чонгука, названного как «брат», изменяет на «Чимин». А Чимина переименовывает в брата. Сокджин же запомнил, что тот, с кем омега проболтал полтора часа, назывался «брат». Должно сработать по идее.

Тэхён ныряет в туфли, в спешке выдёргивает из считывателя у двери ключ-карту, убирает в передний карман брюк мобильный и выходит из номера.

Сокджин, завидев знакомую фигуру, одаривает омегу улыбкой и заинтересованным взглядом. Тэхён знает, что тот не отступится. Они выходят через главный вход, а ресторан находится в следующем здании от их отеля. Пройти меньше минуты.

Сокджин так гордится, что сумел отхватить себе невероятной красоты и обаяния омегу. Можно легко распознать и прочитать эмоции на лицах присутствующих здесь альф. За соседними столиками его Тэхёна пожирают глазами чужие и незнакомые альфы, готовые свернуть свои шеи от любопытства. То и дело кидают долгие взгляды, а кто пришёл со спутником, стараются посмотреть искоса и украдкой.

Тэхёну кусок в горло не лезет, но он всё равно продолжает запихивать в себя очередной кусочек фуа-гра. Он давно привык к обилию блюд на столе и к этой роскоши, в которой исправно купает его Джин. Тэхён не то что привык, он воспринимает это как должное от альфы к своей персоне. Тэхён жертвует собой и своей жизнью, а Сокджин деньгами и не малыми. Всё по-честному. Почти.

Омега запивает белым вином высокого качества, преследуя единственную цель — почувствовать, как от бокала с алкогольным напитком его мозг хоть немного расслабится и отпустит давящие тиски, крепко напирающие со всех сторон на его голову. Он специально выложил мобильный из кармана брюк на столешницу рядом с тарелкой, как только они с Джином заняли свои места в зале ресторана.

Откуда у него такая уверенность, что Чонгук не проснётся и не перезвонит сам? Тэхён отказывается мыслить в этом направлении. Он сам не знает, на что надеется больше: на чудо или на себя.

После очередного глотка из бокала экран телефона загорается, а надпись оповещает о входящем звонке в скайп. Тэхёну снова улыбается удача. Это Чимин.

— Хм, оказывается, брат не спит, — с долей сарказма первым подаёт голос Сокджин и беспрепятственно и свободно берёт со стола чужой телефон. — Ну что же ты задумался? Ответь брату, — Тэхён спокоен, и его взгляд не выражает осуждения или недовольства. Альфа протягивает ему мобильный и не прерывает зрительный контакт.

Омега хочет схватить лежащую рядом вилку и проткнуть ею сухожилие руки Сокджина между большим и указательным пальцем, проворачивая и вонзая сразу четырьмя острыми зубцами глубоко под кожу. Но вместо этого он откладывает приборы на салфетку, забирает айфон из рук альфы и принимает звонок.

— Тэхёни, мы, кажется, недоговорили. Ты так неожиданно отключился, — Чимин входит в образ и начинает диалог.

Он выскочил из спальни в коридор второго этажа, а на вопросы будущего мужа «куда ты?» сослался на «захотелось попить». На его «почему звонил Тэхён?» ответил «он не туда нажал и выбрал из списка меня вместо Чонгука».

— Да, что-то интернет дал сбой, и вызов прервался, — омега, в свою очередь, тоже начинает непринуждённо общаться и улыбается знакомому голосу.

— Громкая связь, малыш. Переключи на громкую, я тоже хочу поздороваться с твоим братом, — Сокджин нагло встревает и стучит пальцами по столу, намекая на то, чтобы Тэхён прибавил громкости и положит телефон между ними.

— Джин хочет поздороваться, Чимини, — Тэхён повинуется, и звуки из динамика теперь различимы не только его слуху.

«Будь начеку, Чимин»

«Отвечай сразу без доли сомнений, брат»

— Привет, Сокджин, рад тебя слышать, — Пак кривится от собственной фразы, но ему тоже не привыкать к подобному циничному общению с этим человеком.

— Привет, солнышко! — лицемерный альфа широко улыбается и тут же принимает расслабленную позу. Откидывается на спинку стула, неторопливо поправляет волосы, ведь на связи действительно «брат». — О чём же вы с Тэхёном так долго болтали? Целых полтора часа, — он ухмыляется и боковым зрением следит за каждым движением и манерой поведения Тэхёна.

— Он рассказывал мне о том, что в следующий раз нам обязательно нужно полететь вместе, вчетвером. Мы столько лет знаем друг друга, что практически породнились. А если так подумать, мы ведь почти семья, а? Сокджин? — фразы Чимина успокаивают сразу двоих, ужинающих за одним столом.

Тэхён ни на секунду не сомневался в том, как искусно Чимин может лить в уши, выдавая лесть за правду. Его задачу облегчает то, что они его не видят. Иначе вспыхнувшие щёки выдали бы его после первого предложения.

— Всё верно, мой хороший. Мы так и сделаем, — Сокджин кивает с одобрением и мажет большим пальцем по щеке Тэхёна, на что тот льнёт к его руке, лишь бы только пресечь на корню подозрения альфы.

— Мы говорили о том, как Тэхён устал после перелёта. Он же перво-наперво мне звонит, как только попадает в номер отеля. Я всегда беспокоюсь о том, как вы добрались после долгих часов над облаками, — после озвученного Пак кривит рот, точно передразнивая безмолвно себя самого. На самом деле Тэхён даже СМС ему не присылает, как только шасси касается посадочной полосы, и не звонит никогда.

— Чимини, пока Тэхён рядом со мной, тебе не стоит о нём переживать, — Джин больше не касается щеки омеги, переводя взгляд в пространство перед собой. — И о себе тебе не стоит переживать, пока Тэхён рядом и в этих отношениях, — альфа недвусмысленно даёт понять, что если он узнает о чём-то, то это плохо кончится для обоих. Сейчас это была вроде как завуалированная, но такая откровенная угроза в мягкой форме, которую понимают и Чимин, и Тэхён. — Не забивай свою красивую голову беспокойствами. Время позднее, доброй ночи, — альфа позволяет себе самостоятельно отключить вызов, не дожидаясь пожеланий в ответ. Он вновь возвращает своё внимание омеге и угощениям на их столе. Сокджин улыбается. Он Тэхёна очень любит и никому его не отдаст.

Тэхёну казалось, что ненавидеть этого человека ещё больше просто не представляется невозможным. Но с каждым днём, с каждым таким общением и пребыванием в компании этого мерзкого и опасного альфы, омега понимает, что это далеко не предел его искренних и настоящих чувств, уничтожающих его изнутри, точно вредоносная и ядовитая отрава.

Даже лютая ненависть, обдающая ледяным холодом, далеко не предел души Тэхёна. И если раньше он проклинал Богов, ругая и осуждая их в строгости по отношению к себе, то сегодня всё иначе. О них с Чонгуком ничего не узнали. Сегодня никого не покалечат и не убьют.

А значит, лист календаря можно сменить новой датой и быть готовым в следующие сутки, в каждый следующий день к новой битве с судьбой и обстоятельствами, в которых Тэхён лишь жертва, принимающая все удары и ссадины на себя.

Вдох.

Ему знакома эта роль.

Выдох.

И эта боль ему тоже знакома.

Выжить.