Затишье перед бурей

Я проснулся. Скажу сразу: чувствовал себя прекрасно! Никаких ломок, никакого влечения к крэку...

Я открыл глаза. В комнате было довольно светло, что свидетельствовало о том, что было как минимум шесть утра.

Я, как обычно, пошарил лапой под подушкой и нащупал свой кирпич. Время показывало, что было уже полседьмого. Через полчаса уже собираться и валить в школу. Ну, зачем мне ходить в этот ад? Хорошо, что мне осталось недолго. Год. Или два. Не знаю, сколько обычно учатся в школах...

Я встал с кровати и тут же сел обратно. Живот болел, когда я напрягал его. Будь проклят этот гребаный Алекс, с его склонностью стабильно оставлять на моём теле различные больные раны.

Я решил игнорировать больной живот. Меня и похлеще били.

Я достал свой дневник с записями снов и быстренько записал два последних сна, пока не забыл.

Хотя... как можно забыть это? У меня до сих пор в голове мелькали сцены наших с Ником нежностей. Такое не забудешь.

Я записал сны, и снова глянул на часы. Уже было семь с чем-то. Да я ж так опоздаю! Поэтому я быстро убрал дневник в сумку (хоть я никогда не клал её туда.Только в стол) и вылез через окно. Не хотел я встречаться с Алексом. Мне было невыносимо вспоминать Алекса из снов и вот этого урода. Вот клянусь, если я его сейчас увижу — то расплачусь. Я ведь не забыл, как он вчера поколотил меня. И в прошлый раз. И все разы до этого. Я ничего не забыл.

Кита по дороге я не встретил. Да и не горел желанием. У меня нет денег. Если бы я его встретил, он бы опять загундел, что я «не ценю его услуг, и что он же для меня и так скидки делаю, а я тут выёбываюсь». Не хотелось мне настроение портить. Хотя его и так испортят. Будьте уверены в этом.

Я пришёл в школу. Всё было как обычно, кроме одного Но: около ворот стоял Ник, словно ждал кого-то.

Я решил посмотреть, кого он там ждёт. Но тут волк завидел меня и махнул лапой, дескать «иди сюда».

Я медленно подошёл к нему. Мне всё ещё было страшно подходить к кому-нибудь. Вчера я подошёл к Алексу — и он меня чуть не уложил своим подзатыльником. Хоть он и пьяница и тупица, но в силе ему не занимать. Лучше бы он был инвалидом. В таком случае я бы сам его бил и драл с него деньги, которые он бы получал с пособия по инвалидности. Эх, мечты...

— Привет, Синклер. Что-то ты сегодня запоздал. Я уж думал не придёшь. Пойдём скорее, вот-вот звонок будет.

Мы двинулись в школу и по пути болтали. Я даже забыл о своем страхе, когда поднимался по крыльцу и шёл по коридору.

— Домашние дела. Неважно. Ты правда меня ждал? — не поверил я ушам своим. За восемь лет он ни разу не пытался пообщаться со мной, даже когда кормил меня — он делал это молча, без единого слова, а сейчас вдруг заговорил со мной, и даже ждал меня, рискуя опоздать на урок? С чего бы это?

— Ну, да. А что? Я просто хотел пообщаться с тобой. — ответил он, открывая мне дверь. Он решил поухаживать за мной? Неужто я правда интересен ему? Или это очередной пранк? Вряд ли это пранк. Ник никогда этим не промышлял. Хотя, всё бывает в первый раз...

Неожиданно у меня в груди что-то всколыхнулось: я интересен ему! А вдруг мы подружимся? А вдруг эта дружба перерастёт в нечто большее? А вдруг...

Стоп. Слишком много «а вдруг». Наверняка ещё ничего неизвестно. Рано загадывать.

Мы пошли к шкафчикам, но тут к нам подошёл этот назойливый гепард Крис. Гр-р.

— Эй, привет дружище! — поздоровался он с Ником, пожав лапу. — Ну, чего, ты согласен? Скажи, что согласен. Это же охуительная идея!

Но тут он заметил меня. Гепард состроил такую гримасу, будто лимон съел.

— Слушай, чувак, ты трогал вот это вот? — Он указал на меня пальцем.

— Ну, да, но...

— Воу! Тогда мне необходимо помыть лапы с мылом. И тебе советую. Ты же не хочешь СПИДом заболеть? Поговорим без посторонних. До встречи!

— Но СПИДом можно заразиться только... — решил поправить его я.

— Ты опять начинаешь, блядь? — он чуть ли не подпрыгнул вплотную ко мне.

Я испугался и спрятался за Ником.

— Чувак, остынь. Потом всё обсудим.

Крис что-то прорычал, потоптался на месте и куда-то ушёл.

Что на меня нашло? Почему я опять надерзил Крису? Я же знаю, как его легко довести до ручки, но продолжаю испытывать удачу и наступать на те же грабли.

Не успел я из-за спины Ника выйти, как прозвенел противный звонок. Почему противный? Да потому, что он был очень громкий и... звенящий. После него аж в ушах звенит.

— Ты иди-иди в класс, я пока схожу к шкафчикам. — сказал я Нику.

Повторять ему не пришлось, и он пошёл куда-то.

Стоп. А «куда-то» это куда?

— Ник, а куда нам идти? — Прокричал я.

— В аудиторию 13А, у нас сейчас наука.

Я быстренько прошёл к шкафчикам и сложил всё ненужное, в том числе и свой дневничок.

Я нагнал Ника ещё в коридоре. На всех уроках мы сидели рядом. На переменах я также не уходил от него далеко, предпочитал держаться рядом, так как Крис, казалось, только и ждал, чтоб я остался один, и он смог как следует поучить меня уму-разуму. Нет, серьёзно: куда б я с Ником не пошёл — он следовал за нами, сильно насупившись. Ну не привык этот кошак к тому, что мне что-то может сойти с лап. Совсем как котёнок, которому первый раз дали по морде.

Я и не заметил, как все уроки закончились. Но мне не хотелось расставаться с волком. Ведь впервые за восемь лет мы общаемся НЕ во сне.

Хотя кто сказал, что мы должны расстаться сразу после уроков? Как и вчера, он вызвался проводить меня до дому. Я не хотел сегодня гулять, да и Алекс наверное, уже не такой злой и может быть даже покормит меня. Ух, давненько я не кушал.

Опять-таки я не заметил, как мы дошли до дома. С Ником время вообще, оказывается, идёт очень быстро. Я ещё во снах это заметил.

Мы немного постояли около крыльца и только потом начали прощаться.

— Ну, до завтра что ли? — Скорее спросил Ник, чем попрощался.

Но я не успел ничего ответить.

Дверь подъезда с грохотом открылась, и оттуда выбежал Алекс с ножом в лапе.

— Прочь отсюда! — заорал он на всю улицу, вытянув лапу с ножом в сторону Ника. — Прочь, я сказал!

— Сэр, успокойтесь, я не... — пытался успокоить его Ник.

— УХОДИ, СЕЙЧАС ЖЕ! — у него началась конкретная истерика, даже лапа с ножом задрожала. Я посмотрел в его глаза, но вместо гнева увидел в них страх. Много страха. Зрачки расширились, а по щеке катилась слеза.

Алекс плачет?..

Я никогда не видел, чтоб он плакал с тех пор, как умерла Элисиф.

Ник заметил его волнение и начал медленно подходить к нему.

— Сэр, бросьте нож, вы же...

Но Алекс и не собирался слушать его. Ник подошёл на довольное близкое расстояние, и Алекс среагировал: он рубанул ножом лапу Ника, около локтя.

Волк схватился за порез, а Алекс отскочил аж к самой двери. Я же просто замер в ужасе от происходящего

— ПОШЁЛ ВОН, А НЕ ТО Я ТЕБЯ ЗАРЕЖУ, КЛЯНУСЬ!

— Ник, прости, но тебе лучше правда уйти... — решил я прогнать его, пока Алекс правда его не зарезал.

-Все Грисьерты — подонки. Вы все твари, катись отсюда, отродьеОбдусентена!

— Вы знаете моего отца?

— Я СКАЗАЛ УХОДИ, УХОДИ, УХОДИ!!!!!! — Алекс снова заорал во всю глотку, размахивая ножом.

— Пока, Синклер... — Ник развернулся и пошёл быстрым шагом.

— Передай Обдусентену, чтоб он сдох! Пусть он сгорит в аду! И всё ваше племя тоже! Так и скажи этому подонку и предателю!

Ник ушёл, оставив меня наедине с Алексом.

Тот посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха. Там было нечто другое. Но что?

К счастью, он ничего мне не сделал, и даже не сказал. Он просто пошёл обратно в дом.

Я потупился некоторое время на месте и тоже пошёл следом за ним.

Алекс валялся на диване, мордой к спинке.

— Оставь меня. — проговорил он плаксивым голосом. Неужели он правда плакал?

— Но я хочу кушать! — рискнул я дерзнуть ему.

— Да жри ты что хочешь, только оставь меня!

Да что с ним не так? За всё это время он ни разу не врезал мне и не обосрал с ног до головы, и даже разрешил мне пожрать. Для него это ну очень нетипично.

Я открыл холодильник. Алекс умудрился купить хлеб и... сосиски! Наконец-то мясо!

Я мигом сожрал пол булки и кучу сосисок. Я ел до тех пор, пока не насытился. О, Сатана, я и позабыл, как же это приятно, когда у тебя полное брюхо, когда ты не чувствуешь голода, и когда сытость навевает на тебя дремоту... ах, что ещё для жизни нужно?

Алекс по-прежнему валялся на диване и тихонько всхлипывал, не обращая никакого внимания на меня. Я так удивился этому, что не удержался от вопроса.

— Пап, что с тобой? Ты плачешь?

-НЕТ! Я же сказал: пошёл вон! — не ответил он на вопрос. Теперь он явно рыдал. Прямо как я...

Да, он плачет! Ему снова больно! Ха-ха! Как же это охуенно!

Он разбит, ему больно. Он страдает. Сегодня лучший день в жизни!

— Ты что-то не поделил с Обдусентеном, да?

— А ну заткнись!

— Он сделал тебе больно?

— Пошёл нахуй!

— Признай, Алекс: ты в говно. А ему плевать на тебя, он даже не помнит тебя, а ты всё никак не можешь забыть, и ничего ты с этим сделать не можешь. Для него ты никто. Да что там никто! Для него тебя не существует! Ты его вообще никак не ебёшь! — Сказал я ему что-то рандомное, пытаясь задеть его.

На этот раз он вообще ничего не ответил. Да я же вообще сломал его! Ну что за чудеса!

Я ушёл в свою комнату и прилёг на кровать. Хотелось дремать, но сон не шёл. Я был слишком возбужден тем, что Алекс плакал.

«Ну и тварь же ты. Фуррю плохо, а ты радуешься с этого» — скажет кто-то.

А мне что, пожалеть его? Я должен жалеть его за все те унижения и избиения, которые причинил мне он за восемь лет? Нет, я нихуя ему не должен.

Но всё изменилось с наступлением ночи, когда я снял куртку и уснул.