Поход

 — ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНАМ!!! — это первое, что я услышал, когда проснулся во сне. Ну, как проснулся. Именно этот крик, или я бы даже сказал вопль, разбудил меня.

Я мигом вскочил в кровати и непроизвольно принял сидячее положение, замотав головой из стороны в сторону, как одержимый.

Ник так вообще упал с кровати. Перепугался, бедный волчонок.

Над кроватью стоял папа, с ухмылкой как у шаловливого щенка.

— Ты чего творишь?! — не удержался от крика я, как только понял, что к чему.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулся отец. — Если бы не мой трюк — ты бы проснулся сонным. А сейчас смотри-ка, какой ты бодренький! Всегда помогает. Когда я был в твоем возрасте — то я только так и будил Обди. По-другому этого увальня не поднять было!

Пока он объяснялся, Ник успел снова залезть на кровать. Но, в отличие от меня, всё ещё выглядел довольно сонным. Сонный волк широко зевнул, потянулся и сказал:

— Пиздец.

— Воу-воу! Аккуратней со словами, молодойфуррь. Тебе повезло, что сейчас тут не было Элисиф, а то она бы в обморок упала! Она даже от слова «дерьмо» делает вид, будто при ней только что кого-то убили. Ну, ладно, мальчики, оставлю вас наедине. Собирайтесь, выезжаем через десять минут! Похаваем в машине, я сделал кучу бутербродов! Ждём вас! — сказал он и летучей походкой вышел из комнаты, прикрыв дверь. Уж очень Алекс любил ходить в этот поход, ибо он любил проводить время с мамой. Несмотря на то, что они пара уже очень долгое время, в нём всё ещё не утих романтик. Скорее, наоборот, с каждым новым годом он всё больше любил её.

Я быстренько встал и оделся. Ник же, как обычно, ещё немного повалялся и только потом встал. Кровать мы решили не заправлять. Зачем? Потом вернёмся и я сам это сделаю.

Я вышел из комнаты. Родители носились по квартире, складывая в сумки и рюкзаки всякие походные вещицы.

Они носились по всему дому и не сразу заметили меня.

— Доброе утро, парни! — поприветствовала нас мама, как только заметила. — Мы тут уже собрали вам вещи. Держи! — она кинула мне мой школьный рюкзак, битком набитый всякой всячиной. — Ник, дорогуша, твои вещи у твоих родителей. Они вот-вот подъедут, мы поедем в вашей машине, там больше места.

— А почему вы нас только сейчас разбудили? Мы бы сами уже давно всё собрали. — справедливо подметил Ник, хотя ничего такого в этом не видел. Что там собирать-то? Мы же не в недельное путешествие идём, а в однодневный поход. Пикник, можно сказать.

— Мы так и хотели сделать, но вы были такими милыми, когда спали! Вы так обнимали друг дружку во сне, так жались друг к другу, ну просто...

— Понятно-понятно! — прервал я её, дабы она не отпустила ещё каких-нибудь подробностей.

— Кстати, мы взяли вам отдельную палатку! — крикнул откуда-то из другой комнаты папа. — Чтобы вы там не скучали.

Ну и сколько ещё раз они намекнут на то, как мы с Ником чудесно проводим время? Их послушать, так мы только и делаем, что обнимаемся да совокупляемся каждый день.

Через пять минут подъехали Мистер и Миссис Грисьерта. Об этом нас всех радостно оповестил Алекс.

— Ура, они приехали!

Так как мы уже были полностью готовы и собраны, то вышли сразу, как только приехали.

Мистер... чёрт, зачем нужны все эти эпитеты типа Мистер и Миссис? Неужели нельзя называть их просто по именам?

Обдусентен стоял около своего «Лэнд-Крузера» серебряного цвета. Оделся он в точности как и сынок, разве что цвета были другие: белая майка и такого же цвета, с чёрными полосками по бокам шорты. В открытой одежде он казался ещё цветастее.

— Дружище! — обрадовался отец, когда увидел своего друга. Он бросил нашу сумку на асфальт и поскакал к своему товарищу. Он накинулся на него и крепко обнял. Прямо как я, когда обнимаю Ника. Правильно говорят: яблочко от яблони...

Мы все погрузились в машину. Мама села на переднее сиденье, рядом с Синд, наши отцы сели на задние сиденья, а мы с Ником в задний отдел, что был прямо за сиденьями и служил ещё одними пассажирскими местами и заодно багажником.

Подножие Пика Крейга находилось не так уж и далеко, сразу за городом, поэтому уже через двадцать минут Синд припарковала машину на небольшой поляне с другими машинами, коих тут было сотни. Раньше тысячи фуррей принимали участия в этом, так сказать, пешем походе. А сейчас... а сейчас и не вечер. Все остальные ещё подтянутся, скорее всего.

Мы все выскочили из машины. Ник принялся разминаться, так как машина хоть и просторная, но ему всё же приходилось пригибаться, чтоб вместиться. Вот поэтому он не любил транспорт и предпочитает всегда ходить пешком, если такое возможно. Уговорить его на поездку в общественном транспорте не так уж и просто, и даже если у вас это получится, то готовьтесь к тому, что всю дорогу он будет ворчать.

По всем сторонам от тропинки, которая вела на Пик Крейга, росли густые заросли эвкалипта. Ну, деревья росли не так уж близко друг к другу, но они так широко раскинули свои ветви с пышной листвой, что казалось, будто эти заросли были очень плотные. А какой же от них шёл запах! Хоть мы и находились на расстоянии от этого лесочка, но даже тут чувствовался восхитительный запах, который шёл от эвкалиптов. Прямо как от этих микстур от кашля. Тут даже дышалось гораздо легче, чем в городе. Я чувствовал себя так, словно мне вдруг прочистили лёгкие и напихали в них эвкалипта.

Красивый лесок, в общем. Но один минус: тут нет никаких водоёмов. Вот прямо совсем. Тут абсолютно сухо и очень жарко, и при этом даже искупаться негде. Для Ника это настоящий ад, и он не очень-то любит этот поход. Он бы и не ходил туда, если б не я. Ну, привык этот волчонок всегда и везде сопровождать своего пёсика...

Все вышли из машины и молча пошли по тропинке, повесив свои сумки на спины или перекинув через плечо.

Путь был не лёгок. И не короток. Длинная тропа вела на одну вершину, а потом спускалась к подножию другой более крутой вершины. Не успеешь подняться на неё, как виднеется другая, ещё круче и выше. И так вечность.

Как оказалось, у Ника в сумке, которую он взял в машине, валялось столько бутылок с водой, что можно спокойно выжить на необитаемом острове. Он то и дело открывал их и выливал на себя всё до капли. Он умудрился вылить на себя столько воды, что этой водой спокойно можно было наполнить бассейн, блин. Хотя понять его можно. Если я издыхал от жары (густые кроны деревьев помогали чуть меньше, чем нихуя), то Нику было совсем хреново. Бедняга.

По пути мы не обмолвились не словом, и даже не держались за лапы, потому, что мне было немного неловко делать это при родителях. Ну, как немного. Много неловко! Они будут так смотреть... словно счастливые родители, которые выдают своего сына замуж. Вроде ничего такого, но как-то неловко.

Наконец, где-то под вечер мы пришли на самую вершину. То была очень большая вершина. Большой зелёный стриженый луг. Его всегда стригли перед походом. Многие семьи, которые дошли досюда раньше нас, разбили тут лагерь. Но основная масса шла дальше, в лес. В этих лесах были ещё другие такие же места. Кто-то искал уединения, кто-то место получше. Но основная масса шла на самый дальний луг. Чем же он так хорош? Да хотя бы тем, что именно оттуда лучше всего видно салют. А ещё город. Весь бескрайний город, название которого я даже не знаю. У него не виднелось конца, куда ни глянь, и всё сияло такими цветами... ох, это надо просто видеть, как миллиарды маленьких разноцветных точек сливаются в один огненный ковёр, словно художник разлил все краски на этот... мегаполис. Завораживающее зрелище.

Мы снова молча пошли по этим тропкам, которые превратились в аккуратные асфальтовые дорожки, пошли через лесок к тому самому местечку. Около дорожек стояли скамейки. Это уже полноценный парк.

И, стоит отметить, на этом пике довольно прохладно. Во-первых, уже вечер и жара потихоньку спадала, во-вторых тут довольно высоко. Готов поспорить, внизу до сих пор стоит пиздецкая жара. Если бы моя шерсть была чуть менее густой, я бы даже замерз. Но от мамы мне досталась плотная шерсть, так как она родом из Исландии (к сожалению, от неё я получил и эту сложную фамилию, которую сам не могу выговорить даже в голове, но это была папина прихоть, взять её фамилию).

Алекс всё же накинул курточку. Его шерсть была короче, чем у каждого из нас. Уж её ему не от кого было наследовать. Его предки из Южной Америки, а потом его родители перебрались во Францию, где он и родился и жил до семи лет, уже потом они переехали в Денвер. Я не знаю, что может заставить фурря в здравом уме добровольно переехать аж в сам Денвер. Ну, сейчас не о Денвере. Мы же как бы в Раю, зачем нам вспоминать об аде?

Мы подобрались к той площадке. Я понял это, когда завидел сквозь листву большущий памятник Отцу-основателю.

То была мраморная статуя около двадцати метров высотой. Статуя была в виде дракона, который раскинул за спиной широкие крылья и окидывал взглядом город, который он сам же и основал. Неизвестно, кем он был. Но известно, что когда он пришёл сюда, тут не было ничего. И именно отец-основатель придумал заселить эту землю ещё до нашей эры. Постепенно, тут разросся очень крупный город.

Легенды гласят, что Отец-основатель (его имя неизвестно) до сих пор жив. Но, я думаю, это ложь. Драконы хоть и могут прожить лет сто-двести, но никак не пару тысяч.

Наконец, мы совсем добрались. Тут и там расставили свои палатки фурри всех мастей. Кто-то развёл костры и готовил там всякие вкусности, кто-то просто согревался около него, кто-то просто засел в палатках или просто валялись на одеялах на травке. Но как бы то ни было, народу было полно.

Родители нашли свободное место и принялись ставить лагерёк. Мы с Ником завалились на траву и только сейчас заметили, как же устали. Лапы болели, но это была приятная боль. Она как бы говорила мне: «молодец, ты справился». Я лежал на спине и смотрел в небо. Небеса приобрели темно-оранжевый оттенок, так как солнце почти село. Уже проглядывались первые звёзды и большая бледная луна.

Ночь близко.

Мне надоело лежать на траве, так как из-за того, что её стригли, она очень кололась, даже через шерсть. Поэтому я не придумал ничего лучше, чем завалиться на Ника. Он всё равно лежал на брюхе и делал вид что спал, поэтому я просто лёг к нему на спинку. Он даже ухом не повёл.

Его шерсть была мягкая-мягкая, как очень хороший матрац, и лежать на Нике было сущее удовольствие. Советую и вам как-нибудь попробовать на досуге.

Я положил лапу на его шейку и решил немножко почесать.

— Аф! — неожиданно тявкнул волк тоненьким голоском. Никогда я ещё не слышал, чтоб он что-либо произносил таким тонким голосом.

— Тебе нравится? — спросил я шепотом около его ушка.

— Очень...

Я стал чесать его шейку ещё сильней, дабы вызвать у него новый приступ удовольствия.

Он заскулил и начал гладиться головой об мою другую свободную лапу, как котёнок.

Я продолжал чесать его могучую нежную шейку, а он поскуливал и иногда потявкивал, гладясь об лапу и, похоже, забыв, что мы тут не одни.

Да я же нашел его точку G! Или что-то вроде неё. Надо бы запомнить это.

Так я его ласкал, пока не стемнело совсем.

Я слез со своего волка и огляделся. Родители уже поставили свои палатки и даже развели костерок, на котором жарили свои зефирки. Не люблю эту дрянь. Как-то раз в походе я попробовал такую, и... смотрел салют из кустов. Не очень приятное дело.

Алекс в своей джинсовой курточке сидел, прислонившись к груди отца Ника.

На чёрном ночном небе блистали тысячи, если не миллион звёзд. Стоит заметить, тут, на этом пике, их было видно гораздо лучше, и казались они ярче, чем в городе. Вот-вот должны были запускать фейерверки. Или салюты. Или шумные яркие огоньки в небе. Как хотите, так и называйте.

И я, как всегда, оказался прав. А когда я был неправ? Это же так легко, ведь со мной всё это уже было.

Я услышал звук, словно выстрел из пушки (сказал тот, кто ни разу не слышал выстрел из пушки) у себя за спиной.

Я резко обернулся, как и все. Ник открыл глазки и тоже принялся смотреть.

Высоко в небе, прямо над городом, словно шёл золотой дождь (держите свои грязные мыслишки при себе). Сразу же последовали ещё «выстрелы». Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой и фиолетовый «выстрелы» ровной шеренгой взлетели в небо и взорвались морем красок, словно и впрямь вдруг пошёл цветной дождь. Частички краски остались в воздухе и разносились ветром во все стороны.

В конце в небо запустили много-много, сотни фейерверков. Гром от них оглушил нас всех, а из-за обилия цветов не было видно даже города, словно цветной туман накрыл его. До меня донёсся резкий запах пороха.

Салют закончился, но частички цветной пыли всё ещё витали над городом. Надеюсь, ветер будет дуть не в нашу сторону, а то Пеший поход превратится в Фестиваль красок.

Я хотел было посмотреть на реакцию наших родителей, но... они уже расползлись по своим палаткам. Да вообще, все кто тут был — сразу же после фейерверка расползлись по палаткам и спальникам. Лишь бы поспать им...

Остались только мы с Ником. Да и тот уже поставил палатку. Видимо, я правда загляделся...

Я тоже не стал медлить и заполз в неё, ибо костёр догорал (ого, салют и впрямь длился долго) и становилось довольно прохладно. Даже мне.

Ник заглянул в палатку и прошептал мне:

— Я сейчас вернусь. Мне надо отойти.

— Ты куда? — так же шёпотом спросил я.

— В кусты.

После этого он убежал, а я лег на самодельную кровать, состоящую из нескольких покрывал, и стал дожидаться Ника. Не хотел засыпать без него.

Но Ника всё не было и не было. Может, он тоже неудачно попробовал зефир?..

Но его правда долго не было. Я уже начал было волноваться, но тут он снова заглянул ко мне.

— Бери покрывало и пошли! — скомандовал он еле слышным шёпотом.

— Куда?

— Это сюрприз. Идём!

Трижды мне повторять не пришлось. Я схватил самое просторное покрывало и, выйдя их нашего логова, пошёл за Ником. Мы продирались сквозь многочисленные палатки куда-то в сторону леса. Было довольно темно, и Ник сливался с этой темнотой, так что я схватился за его хвост, чтоб не потерять. В отличие от меня, Ник пользовался хвостом.

Мы прошли весь лагерь и теперь шли через заросли эвкалипта. Там было уж совсем темно. Я даже не видел Ника, только шёл за ним, держа за хвост. Я осознавал, что мой ненаглядный тут, передо мной и бояться мне нечего, но страх начал сдавливать меня. Лапы задрожали мелкой дрожью. Как я уже говорил, темноты я боюсь безумно. Я не выдержал.

— Ни-ик... — жалобно протянул я. — Мне страшно...

Я правда вот-вот готов был впасть в истерику.

Он остановился и через пару секунд тут же прижал меня к себе, чтоб успокоить.

— Прости, милый. Я и забыл, что ты боишься темноты. Но мы уже почти пришли. Давай я тебя понесу?

И, не дождавшись ответа, он оторвал меня от земли и, прижав к себе покрепче, понёс.

Я мигом успокоился. У Ника на лапах я чувствовал себя как за каменной стеной.

Да и не соврал он. Мы правда пришли довольно быстро. Не успел я оказаться у него на лапах, как сразу был поставлен обратно на землю.

Притащил он меня на какую-то полянку, со всех сторон окружённую светом. Трава тут была нетронута. Сверху серебряным лучом светила луна. Наверное, это богиня луны решила посмотреть на нас.

— Как тут красиво, милый! — похвалил я его за находку.

Я расстелил на мягкой травке покрывало и мы с ним легли на него.

Мой голова была прямо на его груди, и мы вместе смотрели на звезды. Какие же они чудесные!

— Смотри, созвездие Ориона! — Ник показал пальцем куда-то в небо.

— Где? — Я всматривался в небо, но видел лишь скопления звёзд. Ну, никогда у меня не получалось созвездия находить. Звёзды да звёзды.

— Ну, во-он там, на юге...

— Теперь вижу. — соврал я.

— А ты знаешь легенду об этом созвездии?

— Не-а.

— Ну, тогда слушай. Давным-давно, во времена богов, жила была богиня Артемида. И была у этой богини стая, в которой были лучшие охотницы со всего света. Но принимала она в стаю только женщин, только девственниц, только лучших.

— Древний клуб феминисток типа?

— Ну, типа того. Но однажды эта богиня сдружилась с одним красивым юношей. Он был неописуемо красив, вежлив, всегда подбирал нужные слова, да к тому же ещё и прекрасным охотником.

— Готов поспорить, это был кто-то из твоих предков.

— Спасибо, пикап-мастер, слушай дальше. Артемида была влюблена в него, как в друга. Они много времени проводили вместе, и в конечном счете, она приняла его в стаю. Теперь Орион охотился бок о бок с богиней и её охотницами. Всё было хорошо, пока не случилось это. Как-то раз он слишком увлекся охотой. Он перестрелял из лука тысячи диких вепрей, оленей, кроликов и прочих братьев наших неразумных. А когда они кончились, он заорал: «Я истреблю всех этих тварей. Всех! ВСЕХ!». Но не тут-то было. Из-под земли вдруг вылез гигантский скорпион и проткнул его насквозь. И сама Гея, мать-земля прошептала ему: «Попробуй».

— Френдзона и не до такого доводит.

— Сарказм так и прёт из тебя сегодня. Это воздух на тебя так действует? В общем, Артемида долго его искала. А когда нашла в окружении гор из трупов диких зверушек, она заплакала, поклялась никогда больше не привязываться к мужчинам и поместила его тело на небо в память о нём. Теперь он созвездие. Ну, вот как-то так.

— Ну, красивая история. Она хотя бы несёт в себе смысл. И звучит правдоподобней, чем ересь из библии.

— Опять в тебе дехристианизатор проснулся? Чем тебе библия не угодила? Ладно, а в чём смысл?

— Нельзя обижать наших неразумных собратьев, а то из-под земли вылезет гигантский скорпион и даст пизды.

— Хм... действительно.

Мы снова замолчали и продолжали глядеть в небо. Я тщетно пытался выискать это грёбаное созвездие. Ник, наверное, искал другое, или сочинял ещё историю.

Но нет.

Он повернулся ко мне и прошептал в самое ушко, так, что касался его губами.

— Я хочу тебя.

— Опять? — удивился и обрадовался я одновременно. Вот же ненасытный!

— Нет. Я хочу... взять тебя. Войти в тебя. Как бы банально это не звучало.

— Чего? Ты же порвёшь меня! — перепугался я. Моя дырка была девственна. Я никогда не пихал в неё ничего. А тут сразу целый волчий девайс!

— У меня смазка. — он достал из кармана большой тюбик. — Я готовился к этому.

— Ну, не знаю...

Я всё ещё ломался, но Ник был уже готов. Он стянул с себя майку и шорты. Как оказалось, трусов он не носил...

Волк уселся на покрывало около моей головы. Я повернул её мордой к нему, и его член был прямо пред моими очами...

Я тоже сел прямо перед ним. Он глядел на меня. Причём не в какое-либо отдельное место, а словно на всего меня, будто пожирал глазами. Я сам не заметил, как почувствовал, что шорты мне совершенно мешают. Я одним ловким движением сдёрнул их и закинул за спину. Следом полетела и футболка.

Вот так мы и сидели друг перед другом. Совершенно обнажённые и возбуждённые.

Видимо, для него это послужило сигналом к действию. Он открыл тюбик и выдавил чуть ли не половину смазки себе на девайс, а после этого размазал её по всему стволу, включая узел.

Стоп... он не собирается же входить в меня с узлом? Да это равносильно тому, если б я себе в зад кулак засунул!

Волк сел на коленки, а корпус тела сдвинул немного назад, сделав у себя на коленях что-то вроде седла.

Я не стал мучить беднягу длительным ожиданием, поэтому я встал и, подойдя к нему, начал садиться в седло.

Я очень-очень медленно начал опускаться на его девайс и при этом готовил себя к тому, что должно произойти.

Вот, кончик его девайса коснулся моего анального отверстия. Я вздрогнул, шерсть на загривке встала дыбом. Я положил передние лапы на плечи Ника и с удивлением отметил, что они дрожали. Ник это заметил.

— Не бойся, просто расслабься. Если тебе будет больно, я остановлюсь. Клянусь.

Я ничего не ответил, но эти слова внушили моим лапам чувство безопасности, и они перестали трястись.

Я продолжил садиться, и тут же почувствовал, как стенки моего отверстия расширились. Головка была уже во мне. Ощущения были не болезненные, но... такие непривычные и странные.

Но всё поменялось, когда я начал садиться дальше.

Это было больно, и с каждым миллиметром всё больнее.

Ник словно с ума сошёл. Он дышал так шумно, как я никогда не слышал. Теперь подрагивал уже он.

Мои задние лапы устали и я не придумал ничего лучше, чем разместиться у него на коленях. Я почти залез, но вдруг одна лапа соскользнула и я незапланированно сел на девайс Ника ещё глубже. Я почувствовал сильную боль где-то в глубине себя и не сдержался от пронзительного щенячьего визга.

— А-ах! — вскричал Ник. Мелкая дрожь в его теле переросла в более сильную. Его чуть ли не шатало. — Синклер, боже мой, ты поранился? Ты в порядке?

— Да, — быстро ответил я и сжал зубы, ибо боялся, что откушу язык.

Но тут боль переросла в удовольствие. Мой собственный девайс так напрягся, что казался мне каменным.

— Д-давай, ещё чуть-чуть... половина уже есть!

Что?! Это только половина?! По ощущениям я бы так не сказал...

Но мне не хотелось больше медлить. Я медленно, но верно насаживался на это «копьё».

Казалось, будто меня разрывают изнутри на две части, но я сжал зубы и молча терпел это. Лишь иногда из меня вырывались стоны. Чего не скажешь о Нике, который не умолкал ни на секунду.

Но вместе с болью я получал и колоссальное удовольствие и наслаждение. по моему девайсу стекала смазка. Много смазки.

Я не мог более терпеть этого. Я хотел подарить своему волку истинное удовольствие, чтобы он обкончался, излился внутрь меня и заполнил эту пустоту своим семенем. Я сделал резкое движение и сел полностью. Теперь его «копье» было полностью во мне. Он насадил меня на вертел. У него получилось.

Я даже не почувствовал боли, лишь блаженство, и больше не мог сдерживаться. Мой девайс дёрнулся и сперма полилась, стекая на колени к Нику, и тут же неожиданно «выстрелила» ему в грудь. Я кончал и кончал, заливая Нику всю грудь, живот, шею... откуда во мне столько? Ник же вчера всё до капли из меня выжал.

Ник же взвыл. Громко, по-волчьи. Я, было, испугался, что нас услышат, но новые приступы оргазма заставили меня позабыть о всяком беспокойстве

— Ау-у-у-у-у-у... — Выл Ник. Он весь заливался воем.

Но я не собирался останавливаться на этом, ведь он ещё даже не кончил.

Я привставал и садился снова на его член, на этот раз с большей скоростью. Ник положил лапы мне на талию (которой не было) и помогал мне. С каждым таким приседанием он стонал всё громче и громче.

И тут это произошло.

Он вдруг схватил меня и повалил на спину.

Я лежал на спине, а он просто «жарил» меня. Его член входил и выходил из меня с очень большой скоростью. Но вскоре он перестал вынимать его слишком далеко, он словно пытался просунуть его дальше.

И вдруг мне снова стало адски больно. Я закричал, но Ник опять завыл и заглушил меня.

Я почувствовал, как внутри меня изливается мощный поток семени Ника. Знаете, я читал йифф комиксы, и всегда считал бредом, когда один фуррь кончает вдругого, то тот самый «другой» вдруг начинает кайфовать едва ли не сильнее, чем актив. Так вот, нифига это не бред. Я ощущал в себе этот стремительный поток спермы, который расширял стенки моегоанала глубоко внутри. Её было столь много, что она не находила там места и прокладывала путь в самые недра моего организма. Я кончил второй раз, на этот раз себе на морду.

Ник же от порыва эмоций вдруг резко замолчал и укусил меня за плечо. Не больно, но очень крепко.

Черезсекунд тридцать он наконец-то закончил, и так и остался лежать на мне, похоронив свой девайс глубоко во мне.

Он отпустил моё плечо и посмотрел мне в глаза. Его очи чуть ли не светились от счастья, словно исполнилась его давняя мечта. Хотя... а вдруг это и впрямь его давняя мечта?..

— Спасибо, любимый. — прошептал он и лизнул в носик, слизав моё же семя.

Я ничего не ответил и просто улыбнулся. Сил не было даже говорить.

Я терпеливо ждал, когда он сможет вытащить из меня свой огромный девайс.

Через пару минут он таки выдернул его, и мы разлеглись на покрывале и были готовы уснуть. Уж очень мы выдохлись. Но каждый из нас понимал: надо идти в лагерь, а то нас могут хватиться, поэтому натянули на себя еле найденные вещи и, взяв заляпанное покрывало, пошли в лагерек.

Мы ушли с поля, и Ник протащил меня через лес.

Но вдруг, мы с Ником, выйдя из леса, увидели прямо перед собой следующую картину: Мистер Обдусентен, в одних шортах, сидит на траве, оперевшись спиной на один из эвкалиптов. Сверху, прямо на том месте, где у фуррей обычно расположен половой орган, сидел мой отец в чём мать родила и... целовался со своим товарищем. Причем не просто целовался, а так страстно...

Сказать, что мы с Ником растерялись — ничего не сказать.

Они не сразу нас заметили. Обдусентен гладил лапами его обнажённое тело...

— Кхм-кхм! –покашлял Ник.

Алекс с Обди молниеносно повернулись к нам и, увидев нас, тут же отлипли друг от друга. Отец Ника как лежал — так и остался лежать, а вот мой папа вскочил и героически спрятался с другой стороны дерева.

— Эмм... Ник? Что ты тут делаешь? — спросил Обдусентен у своего сына.

— Я могу задать тот же самый вопрос.

— Мы просто решили вспомнить старые добрые времена. У нас это сезонное... — ответил из-за дерева Алекс.

— А мама знает? — Спросил я.

— Конечно! — хором ответили они. — Честное слово!

Больше вопросов мы задавать не смели.

Мы попрощались с ними пошли в свою палатку.

Мы с Ником легли, и он укрыл меня одеялком. Я немного замерз и покрепче прижался к нему.

— Я люблю тебя, мой милый. — Сказал Ник не шёпотом.

— И я тебя люблю, волчонок. А теперь спокойной ночи.

И я провалился в заслуженный сон.