Приятное времяпровождение
Я проснулся. Но не по настоящему, а во сне.
Я чувствовал, что хорошо отдохнул, и всё моё тело было расслаблено.
Я протёр глаза кулачками и весь вытянулся, хрустнув косточками. Какой же это кайф.
Я повернулся к окну.
Ник все еще спав, завалившись на спину. Одной лапой он прижимал к себе своего Мистера Пиклза, а другая лежала у него на груди.
За окном заделывался рассвет. Ну, я думаю, что это рассвет. Я не мог бы увидеть его, так как окно выходит на западную сторону. Просто от окон всех зданий, словно от зеркал, отражались золотые лучи солнца, а по небу плыли на запад, на котором ещё проглядывались клочки сумеречного неба, такие же золотые облака.
Видимо почувствовав, что я проснулся, проснулся и сам Ник.
Он приоткрыл глазки и лег на бок, повернувшись ко мне.
Я поддался вперед и чмокнул его в носик.
— Доброе утро, Волчонок мой. — прошептал я.
— Доброе, Никки.
Мы не спешили вставать, а просто валялись в мягкой кроватке.
Я положил голову ему на грудь, а он приобнял меня, и мы вместе стали смотреть, как светлеет за окном, как золотистые облака, словно странники, плывут по утреннему небу и скрываются за горизонтом.
Я был действительно счастлив. В моей душе царила абсолютная безмятежность и счастье, ведь я сейчас лежу в одной кровати со своей любовью. Никаких ломок, дегенератов-одноклассников и пьяных отцов. Все проблемы остались в реальном мире.
Нет, вернее будет так: в ДРУГОМ мире. Мне просто очень уж хотелось верить, что сейчас всё взаправду, а не просто обычный сон.
Я никогда не думал об реальном мире во сне. Я тут для того, чтобы жить полноценной, счастливой жизнью, и совсем не думать о плохом. Это мой рай, и я забываю тут о своём аду.
Я хотел бы лежать на Нике всегда, чувствуя головой биение его широкого сердца, но утренние ласковые лучики солнышка сменились палящими лучами, золотистые облака стали белыми, и сумерки на западе окончательно рассеялись.
Мы провалялись так всё утро, и пора было уже вставать. Сколько сейчас времени? Восемь? Десять? Полдень?
Я хотел посмотреть это на своем телефоне, но вспомнил, что в этой реальности я не кладу телефон под подушку.
Я уже собрался встать, как услышал звук скрипнувшей двери.
Мы с Ником моментально повернули головы в сторону, откуда шёл звук.
Это была мама Ника. Довольно молодая серая волчица, которая была похожа на девочку подростка, из-за миниатюрного роста и многочисленного пирсинга. Что только у неё не было проколото! Левое ухо было проколото многочисленными золотыми кольцами, которые шли вертикально в идеально ровный ряд. Нос был проколот тонким маленьким серебряным колечком, а на губе сверкала маленькая серьга с бриллиантом.
Одета она была тоже как девочка-подросток: в розовую обтягивающую кофточку и чёрные лосины.
Не удивлюсь, если у неё ещё что-нибудь проколото.
Интересно, какого это заниматься йиффом, когда в вагине есть серьга?..
Бедный отец Ника...
Как бы то ни было, завидев её, я мигом скинул с себя лапищу Ника и отлип от него.
Как же хорошо, что через шерсть не видно, как ты краснеешь.
— Здравствуйте, миссис Грисьерта. — пробормотал я, будто я сейчас вовсе не валялся в обнимку с её сыном.
— Привет, Силкер... ой, то есть Синклер... — ответила она, видимо, сама растерявшись. — Там это... — она, кажется, сама забыла, зачем вошла. — Там это...твои родители, они тут. Я хотела проверить, спите ли вы ещё или нет, они хотят что-то нам всем сказать. Но, мне, наверное, оставить вас наедине?..
Ник сполз куда-то под одеяло.
-Нет-нет-нет! — затараторил я. — Мы уже встаем. Да, Ник?
Из-под одеяла не последовало ни звука, поэтому я пихнул его локтём.
Ему пришлось высунуть оттуда мордочку.
— Да. — робко согласился он, и снова спрятал свою мордочку.
— Ну, хорошо... — ответила Синд (именно так зовут её) и быстрым шагом вышла из комнаты.
После этого я встал и стал просто молча одеваться, и моему примеру последовал Ник.
Одевшись, мы последовали на кухню, где нас ждали родители.
Едва я зашел в просторную светлую кухню, как мой папа сразу кинулся ко мне. Он пролетел через всю кухню и прижал меня к себе, похлопав по спине. Я невольно содрогнулся, потому что привык, что Алекс кидается на меня и трогает только для того, чтобы дать тумаков. Но это не Алекс. Это папа, и он никогда не поднимет на меня лапу и не даст в обиду. Никогда.
— Привет, дружище! — громко сказал он, хоть и стоял прямо напротив меня. — Ты ведь был сверху? — спросил он уже шепотом, не дав мне даже сказать обычное «привет».
— Что?! — воскликнул я, никак не ожидая подобных вопросов от собственного отца. С чего бы он вдруг спросил это?
— Ой, да ладно тебе. Я-то знаю, чем вы там занимались. — он заговорчески подмигнул мне. — Ну, ты хоть сверху был? — всё тем же шёпотом продолжил он, но от шёпота было мало толку, так как по выражению морд всех тут присутствующих было ясно, что его прекрасно слышно. Особенно по мордочке Ника. Бедняга сквозь землю провалиться был готов!
— Но мы не занимались этим, правда! — так же шёпотом твердил я, хоть и понимал, что меня все равно слышно прекрасно.
— Не стесняйся, сынок! Мы с Обди (вообще-то отца Ника звали Обдусентен, но папе было лень выговаривать это столь диковинное имя) тоже любили пошалить в вашем возрасте. О-о, я всегда был сверху...
— Алекс! — прервал его мистер Обдусентен, который все это время сидел за столом, я его даже и не заметил сначала, хотя я не знаю, как можно не заметить двухметрового волчару, который был самым цветастым в этой семье. Его шерсть состояла из участков различных оттенков рыжего, белого, черного и бурого цветов, и у него, как и у сына, был воротник меха, похожий немного на гриву. Только вот у Ника этот воротник был чёрного цвета, а у его отца — бурый. — Вообще-то я всего лишь один раз был снизу, и то только потому, что тебе захотелось разнообразия!
— Ну, ты ещё скажи, что тебе не понравилось. Судя по тому, как ты стонал, всё было как раз таки наоборот!
— Папа, это правда? — спросил Ник, который, похоже, позабыл о собственном смущении, что не удивительно. Если бы ваш отец обсуждал при всех со своим другом то, как они занимались йиффом, вы бы и имя собственное забыли.
— Ребята, может быть, о своих любовных похождениях вы как-нибудь в другой раз поговорите, а? — попыталась сменить тему мисс Синд
Алекс открыл пасть, чтобы опять выдать что-нибудь, что заставит всех впасть в краску, но передумал.
Ник, похоже, выдохнул от облегчения. Да и все остальные тоже.
Вот такое вот начало дня!
— Так что вы хотели нам сказать-то? — напомнил я всем тему нашего собрания, сев за большой стол в центре кухни.
— Ах, да, точно! — начал папа, словно и не говорил ничего до этого. — Мы с Элисиф (это моя мама, которую я тоже заметил не сразу, ибо она стояла прямо за мисс Синд) решили пригласить всех вас завтра в поход на Пик Крейга. Что скажите?
Поход на Пик Крейга — это что-то вроде нашей городской традиции. Именно в этот день, каждый год, многие горожане идут с ночевкой на Пик Крейга. Это высшая точка Зелёной горы.
В этот день обычно все добираются туда пешком, весь день. После того, как все добираются до вершины — то разбивают большой лагерь. Все готовят на кострах, поют песни под гитары и просто отдыхают. Но самое интересное ждёт ночью, а именно прекраснейший салют.
— Неплохая идея! В прошлом году у нас не было времени, чтобы сходить в этот поход, и мне нравится идея пойти туда все вместе! — ответила Синд.
— Ну, значит договорились. — подвела итоги мама.
— Ну, вот и чудненько. Мы за вами заедем в одиннадцать. Идёт?
— Договорились.
— И да, Синклер. — мама повернулась ко мне. — Сегодня приходил твой друг, который недавно прилетел из Швейцарии. Какой-то гепард, назвался Крисом. Он спрашивал про тебя.
У меня засосало под ложечкой. Крис? Тут? Во сне?
— И что ты ему сказала?
— Я дала ему твой номер телефона, он вот-вот должен позвонить тебе.
Я мигом вытащил телефон из кармана. Дисплей гласил, что кто-то звонил мне 169 раз! И как я мог не услышать это?
Я вышел за дверь и перезвонил.
Крис взял трубку так быстро, что не успел прогудеть ни один гудок.
— Ну, Аллилуйя, блять. Пчёлы умеют считать до четырёх. До тебя трудно дозвониться, волчок!
— Прости, я просто спал. Ты правда вернулся?
— Нет, ты позвонил мне в Швейцарию и уже потратил годовой бюджет Газпрома на межконтинентальные звонки. Конечно же я приехал!
— Что такое Газпром?
— Такая партия в России.
— Откуда ты так много знаешь про Россию? Ты коммунист?! — Ужаснулся я.
— Боже упаси, конечно нет! Просто моя мама там родилась.
— Она коммунистка?
— Да тьфу на тебя! Никто не коммунист, успокойся ты.
— Ладно-ладно. Прости. Может, встретимся?
— Давай. На пляже. Я соскучился по пляжам в этой холодной Швейцарии. И захвати с собой своего парня, если хочешь.
— Как ты узнал?! — крикнул я в трубку. Сегодня день разоблачений?
— Твоя любезная матушка сказала, что ты ночуешь в квартире у своего бойфренда. Ну, наконец-то ты признался в этом. Я уж думал фанфики писать про вас холодными Швейцарскими ночами, но теперь вы канон, а писать фанфики по канонам как-то неинтересно, да и я натурал, и не смог бы нормально описать гомоеблю. Гомоебля это мат? Ну, на всякий случай: Взрыв вулкана Кракатау в 1883 году вызвал самый громкий звук, когда-либо услышанный в истории. Звук взрыва был слышан на расстоянии более 5000 километров. В любом случае, рад за вас.
— Эм... спасибо. — сказал я, хоть и понял только первое и последнее предложение.
— Короче встретимся на пляже. Я уже поехал. Не заставляйте меня ждать. И обязательно позвони, когда придешь. И только попробуй трубку не взять! Ты всей своей шкурой почувствуешь энергию моей рысепардскойчакры! Жду тебя. — Сказал он напоследок и бросил трубку.
Хм. Реальный Крис не очень-то был похож на СДВГ-шного подростка.
Я снова зашел на кухню.
Все уже пили чай и о чём-то беседовали. Даже Ник больше не выглядел смущённым.
— Эй, народ! Мой друг, Крис Веласкес, пригласил нас на пляж. Кто с нами?
— Не мы точно. — ответил мистер Обдусентен. — Мы сейчас пойдём на концерт Мадонны. Как-нибудь без нас, мальчики.
— Я с тобой. — сказал Ник. — Крис приглашает нас на пляж? Я думал, кошаки не любят воду.
-Ну, это же Крис. Ему не впервой ломать стереотипы.
Я подождал, пока эта милая компания допьет свой чай, а потом мы все вместе пошли. Родители — на концерт, мы с Ником — на пляж.
***
Мы быстро добрались до пляжа, сев на первую попавшуюся маршрутку. Обычно они все забиты до отказа, но сейчас мы были там чуть ли не одни, так как был примерно час дня, и все уже были на работах.
Оказавшись на пляже, я не забыл про угрозы Веласкеса «обрушить на меня всю мощь его могучей рысепардскойчакры», если я не позвоню ему по приезду. Я решил не испытывать, так это или нет, и позвонил. Трубку он взял опять-таки моментально. Вот прям как ждал.
— Ну, наконец-то! Думал, не дождусь вас. Вы где? Где вы? А? — затараторил он, как пулемёт, словно выпил много чашек крепкого кофе.
— Ну, на пляже.
— Да ладно! А я-то думал, вы там Эверест покоряете, умники! Ладно-ладно, я спокоен. Если вам непонятно, перефразирую: В какой части пляжа вы находитесь? Так яснее?
Я осмотрелся. Пляж как пляж. Узкая полоска золотистого, как шерсть динго, песка. Везде, куда не глянь, веселились и отдыхали фурри. Детёныши играли на песке и лепили поделки из песка, да плескались на мели под чутким надзором их родителей.
Взрослые же просто грелись на солнце да устраивали пикники. В воду почему-то никто их них не лез.
— Ну... — я все же пытался найти глазами какие-то примечательности, но ничего не было. Ну, пляж как пляж! Сплошной золотистый песок и куча народу.
Я уже снова хотел выдать какую-нибудь глупую реплику, от которой из Криса польется поток язвительностей, но он сказал:
— А, всё, вижу вас. Скажи спасибо своему волчику. Трудно не заметить такую массивную черную тушу. Всё, иду к вам. Ждите.
Я сбросил трубку и убрал телефон в свой широкий карман и стал оглядываться вокруг. Но всё же ему удалось подкрасться незамеченным, со спины. — Привет, волчата мои! — крикнул Крис где-то за спиной. — Я скучающий по вам!
Мы с Ником повернулись, и я уткнулся прямо в подбородок моего друга. Он остался все таким же, как и раньше. Выше меня, но ниже Ника. Не хватает только черной кожаной куртки, но её заменила чёрная футболка, на которой белыми буквами было написано: «осторожно: социальноопасный!».
— Что ты сказал? — не очень понял Ник. — Может, всё-таки «скучал»?
— А, ну, да. Извините длямне, просто я отучился по-английски говорить в этой Швейцарии.
Вдруг он кинулся ко мне и стал вылизывать мою морду своим шершавым языком. Если прислушаться, то можно было услышать, как он мурчал.
Я попытался отодвинуть его (ничего я не пытался, просто делал вид, что пытаюсь, так как это было очень приятно и мило), но он не отпускал меня, пока вся моя шерсть на морде не намокла от кошачьей слюны.
— Давно мечтал так сделать. Прости, не сдержался.
— Эй! — воскликнул явно возмущённый Ник. — А меня вылизать?
— Чувак, с твоими габаритами на это целый день уйдёт!
— Ну и ладно. — надулся волк. — Не очень-то и хотелось.
Мы не спеша подошли к небольшому логовищу Криса, которое он основал на пляже. А состояло он из большого полотенца, расстеленного на песке, и из небольшого синего переносного холодильника. Никаких вещей тут не было, так как Крис щеголял по пляжу в одежде. Даже Ник успел снять футболку.
Крис открыл свой холодильничек, в котором на льду лежали зелёные запотевшие бутылки пива и банки пепси-колы.
-Угощайтесь, ребят! Я взял вам немного нашего Швейцарского пива, «Gooddragon». Это гораздо наилучший, чем-то дерьмо, которым нас поят тут.
— Я не пью пива. Оно же вредно! — сразу же отказался Ник, который уже успел снять шорты. Я окинул его взглядом: Высокий и статный волк смотрелся очень эпично на фоне бескрайнего моря под таким же бескрайним лазурным небом без единого облачка. Я окинул, будто, каждый его мускул. Он не был чрезвычайно мускулист, но все же он являлся внушительным. А уж в этих таких же чёрных, как и он сам, боксёрах, он был ну просто изумительным, искушающим...
Особенно искушалось мое воображение, которое представляло, как я массирую его мощные лапы, спину, пресс, спускаюсь чуть ниже...
Стоп, я не должен об этом думать!
От таких мыслей у меня в груди появилось странное чувство, словно жар.
О, да. Я возбудился. Но мой член по-прежнему ничего не чувствовал, словно его и не было вовсе. Это, несомненно, печалило, но в данной ситуации радовало, так как не очень-то хочется светить перед всеми своим стояком. Да и если бы эрекция была, не факт, что ее вообще заметят. Я с тринадцати-четырнадцати лет не видел свой половой орган полностью. А вдруг, он вообще там не вырос?..
Да и ладно. Не велика беда. Как я говорил, я могу быть пассивом. Или просто найти Нику ещё одного партнёра, но это на чрезвычайный случай.
— А я, пожалуй, выпью бутылочку. — сказал я, как раз открывая одну.
Тут же разделся и Крис, кинув одежду прямо на песок, в то время, как Ник... тоже сбросил её на голый песок. А я-то думал, что он аккуратен, судя по тому, как он убирает свои вещи в комнате.
Я сделал глоток из бутылки. Это пиво было крепче, чем-то, что я пробовал в баре, но и гораздо вкуснее! Словно я вкусил лобстеров после долгого поедания бич-пакетов.
— Ну, как? Очуешуенно, правда?
Я ничего не ответил и снова приложился к бутылке этого замечательного напитка.
Пока мы тут вовсю бухали, Ник сиганул в море и плескался, поднимая тучи брызг и брызгая в нас.
— Ребят, давайте, идите все ко мне! Тут просто охуенно!
С каких это пор он сквернословит?
Я начала хотел как-нибудь отвертеться от этого, так как я не люблю раздеваться при всех. Просто голый я ещё уродливей, чем одетый, ибо у меня были видны обтянутые кожей ребра, а в некоторых местах даже шерсти не было. Просто голые участки кожи...брр. Мерзость.
Но тут до меня дошло: во сне нет ничего этого! Тут я полноценный фуррь, поэтому тоже разделся и бросил одежду в песок. Ну, а что? Им можно, а мне нельзя?
Я бросился в море, и сразу же попал под шквал брызг, созданных Ником.
Я тоже начал молотить лапами по воде, дабы тоже забрызгать его, но получалось слабо.
Крис же просто лег на полотенце, положив под голову лапы, и просто наблюдал за нашими забавами, словно взрослый, наблюдающий за своими детенышами. Хотя, так и есть. Нам с Ником нет восемнадцати, а ему уже девятнадцать. Для него мы и впрямь детёныши.
— Эй, кошара, иди к нам! — прокричал ему Ник, сложив лапы рупором.
— В воду? Я?! Ебанулся? Максимальное число, которое можно записать римскими цифрами, не нарушая правил Шварцмана — 3999. Я не полезу в воду, даже не мечтай!
— Полезешь! — Ник направился к рысепарду.
— Что ты производишь, окаянный?! — взбудоражился кошак, отползая подальше от моря.
Ник же вышел из моря. Вода ручьем стекала с его шерсти. Он подошел к Крису и, схватив за задние лапы, потащил в воду.
— Уа-а! — закричал он. — Ах ты су...отпусти меня, не делай глупостей! Ты еще пожалеешь об этом, мерзопакостник, лапоблуд... нет, НЕТ, НЕЕЕТ!!!!!!! МИЯЯУУУУ!!!!! — Завизжал этот кошак так, что мне его даже жалко стало.
Ник отпустил его только тогда, когда они уже оказались в воде. Крис сразу же рванул к берегу, но Ник снова схватил его. На этот раз за переднюю лапу.
— Да ладно тебе, старина, не так уж тут и плохо. Купаться это приятно и здорово, плесенью не покроешься.
Но на нашего друга всё ещё было жалко смотреть. Его зрачки сузились и сжались в малюсенькую точечку, шерсть встала дыбом.
— Мяуууууууууу! — прогудел он.
— Ну, ладно-ладно, иди на берег! — сдался Ник.
Крис тут же выбежал из воды со скоростью гепарда и начал отряхиваться.
— Вот так и становятся Чайлдфри! — крикнул он нам, отряхнувшись. Его шерсть взлохматилась, и он казался невероятно пушистым. Прямо как котёночек.
Но через пару минут он всё же залез обратно в море и побрёл к нам.
— А вы были правы, не так уж тут и плохо! — резко изменил он своё мнение и настрой, подойдя к Нику. Я стоял, а точнее лежал на небольшом расстоянии от них, покачиваясь на волнах. Я лежал с закрытыми глазами, и слышал их краем уха, сквозь всеобщий шум.
— Ах, какая теплая вода! Какое теплое солнце, и никаких тебе снегов и льдов. Как же я скучал по этому!
— А я наоборот скучаю по Швейцарии. Никакой тебе жары, можно ходить в футболке и не потеть как свинья.
— Чувак, не свинья, а «нежвачное парнокопытное», будь политкорректен.
— Чего? Это что же, мне теперь свою фамилию переводить как «Сердце нежвачного парнокопытного»? (Да.Фамилия Ника переводится как «Сердце Свиньи»).
— Да. Политкорректность, чувак. Политкорректность.
— Ну, как скажешь.
— Да-да. Тебе не кажется, что вода стала слишком тёплой? С каждой секундой всё теплее и теплее...
— Так и есть, дружище.
-Странно, похоже на... стоп... фу-фу-фу, как тебе не стыдно, грязный извращенец! — вскричал разгневанный рысепард. — Это же пиздец как негигиенично!
— Эй! Ты сказал «пиздец», а значит, должен рассказать факт или стих...и
— Ах, тебе стих надо? Получи! — крис сделал паузу и запел хрипло низким утробным голосом — «Она становится моим мертвым разложившимся ребёнком — рабом секса. Я отрубаю ей шею, разрезая сзади. Я кончаю ей в рот. Вот я соединяюсь с кровью, чёрной кровью, хлыщущей из её отсоединённой головы. Когда я вхожу в неё, я ожесточенно разрезаю ей шейную вену. Я мастурбировал её окоченевшей головой. Моя смазка — её разложение. Я живу, ебя мёртвых детей. Я трахаю мёртвых младенцев...»
— Стой, хватит-хватит, не надо. Пожалуйста! — вскричал Ник, ахая от ужаса — это же не стих!
— Не стих? Может, я продолжу, и мы вместе посмотрим, стих это или нет?
— Нет-нет, я верю! Это стих, только не читай его больше!
— То-то! — самодовольно промурлыкал Крис. — Никогда не проси прочитать стишок того, кто любит метал.
Я принял нормальное положение в воде, дабы посмотреть на них. Морда Ника снова приобрела щенячьи черты и была явно озадачена произошедшим. Я же силой сдерживал смех.
Так или иначе, мы просто купались и веселились. Ник и Крис забыли об этом инцидентике уже через пару минут после случившегося. Мы даже почти не выходили на берег, а всё время были в воде. Крис рассказывал нам истории из Швейцарии, мы же рассказывали всё то, что случалось за время его отсутствия. И продолжалось это до тех пор, пока солнце снова не оказалось где-то на западе.
«Что за истории? Почему ты так быстро завершил день? Где подробности? Обленился совсем уже?» — можете спросить вы.
Но, дорогой читатель, я просто хочу побыстрее перейти к самой интересной части этого дня. Так что быстрей-ка почини четвёртую стену, которую я только что случайно сломал, и готовься.
***
Мы ушли с пляжа, как только появились первые признаки вечера. Небо приобрело золотистый оттенок, а солнце словно тонуло в воде где-то вдалеке. Мы распрощались с Крисом прямо там, на пляже, так как нам нужно было совершенно в разные стороны. Я не знал даже примерно, где он живет, но какая разница? У меня же есть телефон и его номер! А значит, я могу в любой момент позвонить ему и поговорить, или договориться о встрече.
Как бы то ни было, мы с Ником решили на этот раз заночевать в моём доме. Не всё же время мне у Ника тусоваться. У него хоть и уютно, но мне тоже хочется пригласить его!
Родителям мы звонить не стали. А вдруг они ещё на концерте этой рептилии Мадонны?
До моего домика мы добрались быстро. Это было небольшое пятиэтажное здание. Не небоскрёб, как у Ника, но тоже вполне приличное и симпатичное.
На дворе уже были сумерки, только кроваво-красный закат виднелся где-то на западе.
Наша скромная компания вошла в мою квартирку на третьем этаже. В прихожей горел свет. Сквозь арку в левой части прихожей я увидел моих маму и папу, сидящих на диване, держащихся за лапы и смотрящие какой-то фильм по телевизору. Наверняка какую-нибудь романтичную комедию. Они любят смотреть такие фильмы вместе.
— Привет, лапочки! — поприветствовала нас моя мама, которая первая заметила наш приход. Она назвала лапочками нас с Ником обоих, так как относилась к нему, как к собственному сыну, если тот был у нас дома. — Вы голодные? Я тут как раз пиццы купила. В ней смешали четыре каких-то сыра. Должно быть очень вкусно.
— Нет, спасибо, мисс Гумдуснотуир... Гудмондс... Гуд... — начал запинаться Ник, пытаясь выговорить её фамилию.
— Ник, лапочка, для тебя я просто мама! Я ведь почти твоя тёща, как-никак. — проговорила она, повернувшись и подмигнув нам. Они с папой по очереди решили смущать меня сегодня? У Ника так вообще челюсть отвисла.
Мы прошагали в мою комнатушку. Размером она значительно уступала комнате нашего волка. Просто небольшая коробочка с обоями по типу шкуры зебры и большим ковром. У стены, спинкой к ней, стояла большая кровать, на которой могли и трое поместиться. Напротив неё стоял шкаф с зеркалом, а сбоку от неё располагался комод и окошко. И в самом уголке, напротив кровати, около шкафа, висел телевизор с моим «Xbox 360s». Не такой большой как у Ника, но всё же неплохой. Вот, собственно, и вся комнатёнка.
— Ну, чем займёмся? — спросил Ник. — Спать ещё рано, время всего лишь десять.
— Можем в приставку поиграть. Или телевизор смотреть. Выбирай.
— Давай фильм посмотрим. А то я в последнее время только и делаю, что играю. Что смотреть будем? Я не шарю в мире кинематографа, вообще редко смотрю фильмы.
Ага. Как-будто я в этом шарю. Я телевизор не смотрел лет с десяти...
— Может, «Суперфорсаж 10»? Недавно вышел. — Назвал я фильм, который видел на постере в реальном мире.
— О, Суперфорсаж...давай поглядим. Смотрел его, когда ещё совсем щенком был. Мне понравилось.
Мы единогласно сошлись на новом форсаже. Я включил телевизор и купил там этот фильм за два доллара.
Я выключил свет, и сел, завалившись на Ника. Он оперся спиной к спинке кровати, а я лег ему на грудь, сев между его раздвинутых задних лап. Он же обвил меня своей лапой, покрепче прижимая к себе.
Признать честно, я почти не смотрел фильм. Я прижимал к себе его лапу, и тёрся своей головой об его мягкую грудку, прикрыв глазки. Что может быть лучше, чем лежать в обнимку с тем, кого ты любишь?
Второй лапкой Ник почесывал мою шейку, перебирая шерсть когтями и легонько царапая кожу под ней. Мы так лежали примерно с час, может больше. Я бы так и заснул, испытывая невероятное блаженство, но вдруг случилось то, чего я ну никак не мог ожидать.
Мне вдруг захотелось гораздо большего, и в груди опять раскалился этот жар, разливающийся по всему телу и пульсирующий, призывающий к действию. Но на этот раз он не остался там, в груди. Я почувствовал, как он перешел в самый низ живота.
Я ощутил собственный член! Как же давно не испытывалось мною это чувство...
Я ощущал, как мой девайс выходил из своих ножен, и его было не остановить. Он окончательно вылез, и ему было очень, очень тесно в моих шортиках. Мне казалось, будто ещё чуть-чуть и они порвутся.
Я посмотрел вниз, и заметил, что стояк выпирал ну очень сильно, его было бы трудно не заметить. А ещё это было не так уж и удобно. Чуть ли не больно.
Но я знал, что надо делать.
Я схватил лапу Ника и положил её прямо на свой стояк.
Ник вздрогнул и начал дышать чаще. Если до этого он дышал нормально, то сейчас я слышал, как он прерывисто и часто дышал над моим ушком.
Он сжал мой девайс сквозь тонкую ткань, вызвав у меня сдавленный стон. Мне не хотелось привлекать внимания родителей.
Теперь уже я чувствовал, как его половой орган упирается прямо мне в поясницу.
Вдруг Ник выполз из-под меня, и сел на коленки около края кровати.
Я сразу понял, чего он хочет.
Я пересел к краю, где сидел он, и погладил его по голове.
Он же посмотрел мне в глаза. В его глазах явно читалось желание. Большое желание. Он хотел меня, и ничто его не остановит.
Ник спустил с меня шорты до коленок, и впервые в жизни увидел мой член. Да и я тоже увидел его, впервые за долгое время.
Мои страхи не оправдались. Член всё-таки вырос, и ещё как. Если раньше он был такой короткий, что если я обхвачу его лапой, то его не будет видно, то сейчас он будет длинной с ладонь Ника. Даже узел у основания стал крупнее.
Ник глядел на него секунд тридцать, словно не мог поверить в то, что сейчас происходит. Я и сам не до конца верил в это...
Но оцепенение кончилось. Он аккуратно обнюхал его, проведя своим мокрым носиком вдоль ствола. Это было щекотно, и я не смог сдержать короткого хихиканья.
И тут он не сдержался.
Он молниеносно лизнул девайс от самого основания до кончика своим горячим языком и... заглотил.
Да, именно заглотил. Не просто взял в пасть. Я почувствовал, как трусь головкой об его горлышко. И эти ощущения не передать ничем. Словно ты взлетаешь до облаков. Чувство было столь приятным, что я не сдержался и громко ахнул. Я мог привлечь внимание родителей, но остановиться уже не мог. Он заглотил мой член так глубоко, что упёрся носом прямо в мой животик.
Тут же одной лапой он стащил с себя шорты и начал фапать. Причем так, что даже кровать заходила ходуном. Другой лапой он придерживал мой девайсик у самого основания.
Ник вытащил его из пасти. Мой половой орган был уже не розовым, а красным. С него обильно стекали слюни Ника и прозрачная смазка. Но я недолго любовался этим зрелищем. Ник снова затащил его в пасть и принялся пихать за щёку. Мой девайс тёрся об его щёку, и я стал ловить ещё больше кайфа и не мог больше сдерживаться. Я только и делал, что ахал и охал, сгибаясь пополам и хватая волка за его длинную шерсть на голове. Мне было необходимо за что-то ухватиться, иначе меня бы просто разорвало от кайфа.
Напряжение в члене росло, словно давление, с каждым движением языка Ника по стволу. Он сосал, громко причмокивая, и лизал языком одновременно.
С каждым таким движением я был уверен, что вот-вот кончу в него, но напряжение просто продолжало нарастать, и становилось всё приятнее.
И вот, когда я был уже точно уверен, что сейчас кончу, Ник вытащил девайс из пасти и встал. Я сначала не понял, в чем дело, пока не увидел его девайс, который был больше моего раза в два. С его конца капала смазка. Много смазки. Чуть ли не ручьём текла.
Ник приложил свой девайс к моему.
Я завалился на спину и полностью доверился ему. Он же встал коленями на кровать и склонился надо мною. Его лоб касался моего лба. Я чувствовал, как дрожала его лапка, которая держала наши оба девайса.
Я смотрел в его глаза, которые были в паре сантиметров от моих.
Ник начал яростно мастурбировать. Я чувствовал тепло его члена, и давление в моём девайсике нарастало в геометрической прогрессии. Я опять был уверен, что кончу, но Ник опередил меня.
— Гав! — громко гавкнул он, что немного нетипично для волка, и тут же начал изливаться.
О-о, изливаться — это мягко сказано. Он выстрелил потоком горячей субстанции и попал мне в морду. Но он ещё не закончил. Он продолжал «стрелять», дергаясь при каждом «выстреле», но всё же продолжал фапать. Мне даже прошлось закрыть глаза, так как вязкая белая субстанция долетела и до них. Вскоре на моей морде не осталось сухого места. Всё, что не попало на морду, осталось на моей груди.
Ещё эта сперма смазала и мой член, так что наши девайсы стали скользить ещё сильнее.
И тут Это случилось.
Я достиг самого пика удовольствия, и из меня, как из шланга, полилась всё та же вязкая белая субстанция, она же сперма.
Я не мог сдерживать себя, и при каждом «выстреле» вскрикивал.
Какая-то часть попала мне на морду, но больше всего попало на Ника.
Когда мой оргазм закончился, я осмелился открыть глазки.
Вся морда Ника была в моих семенных жидкостях. Он улыбался мне, и мне не осталось ничего, кроме как улыбнуться в ответ.
Вдруг он начал вылизывать мою мордашку, слизывая своё семя. Его язык был широкий и горячий, и вылизывал он меня почти также хорошо, как и Крис.
Жалко с футболки моей он не сможет слизать всё это, ведь всё уже впиталось. Ему-то повезло, он снял свою майку еще когда мы фильм смотреть начали.
Теперь была моя очередь.
Ник завалился на спину, и теперь я пытался вылизать его широкую волчью морду.
Также я таки вылизал ему его заляпанную спермой грудь. Довольно не плоха на вкус, должен сказать.
Я закончил с вылизываниями, и склонился над его мордашкой. Он глядел на меня глазами, полными любви. Сколько же любви в них читалось! У меня навернулись слёзы на глазах, и покатились по щекам.
Да, чёрт возьми! Я плачу! Плачу от счастья!
Он провел тыльной стороной ладони по моим щекам, убирая слёзы.
— Я люблю тебя, Никки, — прошептал он мне, улыбнувшись.
— А я люблю тебя, мой волчонок, — прошептал я в ответ.
Он поддался вперед и снова поцеловал меня. Его язык вторгся в мою пасть, изучая вкус моих губ, моего языка...
Этот поцелуй был столь нежен, что в моём животе словно взлетели тысячи бабочек.
Этот поцелуй длился бесконечно долго, и я наслаждался каждым его мигом, каждым его моментом...
Наконец, мы решили поспать.
Мы очень выдохлись, и наши лапы (и задние, и передние) тряслись, поэтому мы просто залезли под одеяло. Я положил голову ему на грудь, и он приобнял меня.
Вот так мы и уснули.