What You Need/Что вам нужно

Фэндом: Веном
Пэйринг и персонажи: Симбиот Веном/Эдди Брок
Рейтинг: R
Размер: планируется Мини, написано 14 страниц, 2 части
Статус: в процессе

Описание:
Они не говорили об этом. Не говорили о том, что происходило ночью, когда гаснет свет. Такова была договорённость.

Часть 1

Приспособиться к жизни с другим человеком всегда было сложно. Нужно было думать об его потребностях, интересах и распорядке. Приходилось идти на компромиссы. Иногда просто нужно было научиться любить его недостатки, иначе можно было просто свихнуться. В других случаях нужно было быть готовым немного измениться.

— Прекрати.

Эдди застыл, даже не зная, что именно он делал. Он сидел за письменным столом, держа ручку у рта, глядя в свой ноутбук, где он остановился на середине предложения.

«Иногда мы настолько сосредотачиваемся на далёкой цели личного счастья, которое, кажется, никогда не становится ближе горизонта, что не можем оглянуться вокруг и осознать, что мы уже пришли туда, где хотели быть»

По крайней мере, это то, что он хотел написать, но его предложение прервалось на «осознать», и он не мог собрать мотивацию для ввода остальных.

— Прекратить что? — спросил Эдди.

— Ты стучал ручкой по зубам.

— Ох. Да, прости... Веном, — сказал Эдди, запнувшись перед именем. Оно звучало как надо, особенно когда они были вместе в одной форме. Значительно. Но звать симбиота так, когда они были одни, было странно. Слишком формально.

— Ты снова это делаешь.

Эдди уронил ручку на стол и откинулся на спинку стула.

— Я должен встать. Надо заняться чем-то ещё, мой мозг гниёт в голове.

— Не гниёт, Эдди. Абсолютно нормальный мозг.

Эдди ухмыльнулся, разлохматив рукой волосы. — Что ты хочешь, дружище?

— Голоден, — пожаловался симбиот. Как обычно.

— Тогда пойдем, найдем что-нибудь, — решил Эдди. Он встал и пошёл за пальто, но прежде, чем он успел положить на него руку, Веном осел у него на плечах и превратился в чёрную куртку. Тяжёлую и плотную, как из кожи.

Удивлённый и слегка сомневающийся, Эдди пошёл проверить себя в зеркале. Куртка на самом деле была приличного покроя, и выглядела вполне реально. Он не был уверен, где Веном подсмотрел детали, необходимые для копирования такого предмета, но он не собирался жаловаться. Он выглядел хорошо.

— Мы выглядим хорошо, — поправил Веном почти самодовольно. Эти слова заставили Эдди почувствовать что-то. Не только из-за комплимента, но из-за собственнического «мы» и тщеславных ноток.

Эдди на самом деле никогда не был тем, кто верит, что кто-то может «принадлежать» кому-то другому. Они с Энн всегда были сами по себе, даже когда были вместе. Энни не принадлежала ему, она хотела быть с ним. И Эдди не принадлежал Веному.

Но идея по-прежнему давала ему чувства, о которых он не особо хотел думать.

— Ты прав. Мы выглядим хорошо, — повторил Эдди и почувствовал удовольствие своего симбиотического друга, словно мурлыканье прокатилось по венам. — Пойдем.

***

Теперь диета Эдди была другой. Изменённой.

Они экспериментировали с разными продуктами, которые могли бы понравиться Веному. Сельдерей и гуава, йогурт и бекон, свежий ананас и мороженое, киноа и лосось, пицца и малина и даже целиковый перец халапеньо.

Они не пробовали их все сразу, конечно. Эдди пробовал что-то новое, когда они могли себе это позволить. Но по большей части Эдди ел всё самое дешёвое, например, рамэн или замороженные обеды. Если ему хотелось готовить, иногда он делал простое рагу со слишком большим количеством риса.

Что угодно, кроме мозгов.

Но Веном нуждался в определенном питании, которому Эдди ещё не нашёл альтернативы.

Он был готов пойти на компромисс ради него.

Они ели преступников. Не каких-то там похитителей сумок или трусливую мелкоту, строящих из себя бандитов (хотя им обоим очень нравилось притворяться, что они съедят их мозги, чтобы напугать), но действительно плохих парней. Убийц. Хищников. Серийных преступников. Людей, о которых они расследовали достаточно долго, чтобы знать, что те виновны.

Но даже поедание худших из худших привлекло к ним нежелательное внимание. Сначала Веном кормился только пару раз в неделю, но это все равно было слишком. Оторванные головы составляли чересчур характерный почерк преступлений.

Разумеется, они скрывали свои следы, но понадобилось совсем немного времени, чтобы в новостях заговорили о возможном серийном убийце.

— Прости, Эдди, — сказал Веном, когда Эдди уставился в экран телевизора в баре, читая титры. — Нужны мозги. Нужны химикаты в них.

— Все хорошо, Ве... всё хорошо, детка, — успокоил Эдди, вовремя поправившись. Говорить с самим собой на публике — это одно, а говорить с существом по имени Веном — совсем другое. — Мы же ещё приспосабливаемся к ситуации.

— Детка, — повторил Веном.

Эдди всё ещё пытался прочитать заголовки в новостях, чтобы понять, как много информации может быть у полиции.

— Хм?

— Назвал меня «детка», — неуверенно сказал Веном, явно не понимая, как к этому отнестись.

— А. Извини, — пробормотал Эдди, поднося свой напиток к губам, чтобы другие посетители бара рядом с ним не услышали, но вокруг было достаточно шумно, так что никто не обратил на него внимания. — Это просто прозвище. Я больше не буду этого делать. — Он сделал глоток пива.

Веном продолжал молчать долгое время.

— Голоден, Эдди, — напомнил он ему, наконец.

Эдди улыбнулся, порылся в тарелке с рыбными палочками и чипсами, и откусил ещё кусок.

***

Когда они вернулись домой, Эдди рефлекторно попытался снять куртку, прежде чем вспомнил, что материал, который он схватил, был Веномом.

— Ох, изви... — извинения замерли на языке, когда Веном снова изменил форму, растаяв и погрузившись обратно в его кожу.

— Не надо извиняться, Эдди. Нравится, когда ты хватаешь меня вот так, — поддразнил он. Намёк на заигрывание был чем-то новым, и Эдди действительно сожалел, что симбиот этому научился. Он уже чувствовал, как нагреваются лицо и шея, а ещё восторг симбиота от того, что ему удалось спровоцировать реакцию. Эмоции были захватывающими для существа, которое кормилось химическими веществами, а Эдди всегда был очень открытым.

— Да, ты меня подловил, — пробормотал Эдди, ожидая продолжения подколов, например, как когда Веном научился каламбурить. Вместо этого он почти ощутил, как симбиот довольно свернулся калачиком в его голове. Должно быть, он уже достаточно их накормил.

Эдди снова сел за свой стол и открыл ноутбук, смутившись, что он так и не закончил то предложение, и теперь не мог вспомнить, что он имел в виду.

— Что же я собирался написать? — задумался Эдди вслух, пытаясь пробудить в памяти.

— «Уже прибыли туда, куда желали», — подсказал Веном, и мысль вернулась на место.

— Желали! Точно, — Эдди наклонился вперёд, чтобы напечатать фразу, прежде чем мысль снова ускользнула. — Спасибо, приятель.

***

Веному удалось воздержаться от поедания кого-либо на целую неделю.

Эдди признал это достижение и отпраздновал, купив хороший бифштекс для своего друга, и сварганив экзотическое мороженое для себя. Другой был так взволнован, что проявился за пределами тела Эдди и потребовал, чтобы его накормили, и Эдди подчинился. Веном теперь стал меньше, принимая гладкую, почти змеиную, форму. Сначала Эдди был обеспокоен тем, что симбиот ослабел, но Веном заверил его, что меньшая форма расходует меньше энергии. Кроме того, такая форма, по мнению Эдди, имела дополнительное преимущество, делая симбиота очаровательным. И когда Веном был таким милым, Эдди гораздо охотнее кормил его кусочками с рук и позволял симбиоту вылизывать свои пальцы и тереться об них головой.

Эдди взял еще кусочек мяса, с весёлым умилением глядя, как Веном разевает маленький рот, будто птенец, а затем с тихим чавканьем хватает мясо.

— Пфф. Ням, — сказал Эдди, наблюдая, как симбиот жует. Он подозревал, что из-за уменьшенного размера Веном посчитает, что ему надо больше есть. Но мужчине не нравилось задумываться об этом. Не нравилась мысль о том, что ему может не хватить средств, чтобы накормить Венома, чтобы его друг был сыт и доволен.

После кормёжки, когда Эдди уселся с миской мороженого, Веном принялся подпихивать его под руку, а затем, наконец, наделся ртом на ложку, заглатывая содержимое.

— Эй. У тебя своя вкусняшка, а это моё, — возразил Эдди, осторожно стряхивая Венома, пока тот не отцепился.

Он собрался было встать, чтобы смыть слюни с ложки, но решил, что это слишком хлопотно. Вместо этого он просто вытер её рукавом и снова погрузил в миску, добывая очередной шарик мороженого.

— Нравится это, Эдди, — упрямо сказал Веном, пытаясь снова броситься к ложке Эдди, но на этот раз мужчине удалось донести её до рта, прежде чем симбиот смог его перехватить. Веном на мгновение замер, а затем потянулся прямо к миске и начал лизать оттуда.

— Эй, — запротестовал Эдди. Он подумал оттолкнуть жадного симбиота, но, в конце концов, решил этого не делать. Веном казался счастливым, а крошечная версия его языка, лакающего мороженое, как котёнок, была довольно милой.

— Не милый, — возразил Веном. — Страшный, Эдди. Мы едим мозги и можем скорчить страшную рожу.

— Я знаю, что можешь, милашка, — сказал Эдди, осторожно зачерпнув с противоположной стороны миски.

— Не называй нас милыми, Эдди!

— Хорошо, Вен, — согласился Эдди и тут же передумал. — Или, может, мне стоит называть тебя Ням?

— Имена не имеют значения. Моё имя может быть каким угодно. Мы — Веном.

— Я не буду тебя переименовывать. Это просто прозвище, — объяснил Эдди. — Это звук, который ты издаёшь, когда ешь. Ням. Очаровательно.

— Не очаровательно, Эдди! Выбери другое имя. Что-нибудь страшное.

— Но ты не страшный, — сказал Эдди, поглаживая рукой по голове Венома. Веном довольно подставился под его руку, но, кажется, сразу опомнился и вместо этого стал больше, его крошечный рот расширился рядами острых зубов, слюни сползли со злого языка.

— Зови нас... Пожиратель. Голод.

Эдди сжал губы, но не смог сдержать ласкового смешка. — Прозвища так не работают, Нямням.

— Не домашнее животное, Эдди, — проскулил Веном, несчастно толкая его руку. — Не кошачий мем.

Симбиот, к сожалению, всё ещё был очарователен, но Эдди чувствовал его возрастающее раздражение, граничащее с чувством настоящей обиды.

— Ласковое прозвище это не кличка питомца, — сказал Эдди, пытаясь развеять недоразумение, прежде чем Веном бы искренне обиделся. Он не мог представить себе Венома как питомца. Питомцы занимали особое место в его сердце, но Веном был чем-то совсем другим.

— Объясни.

— Я... я не знаю, как это объяснить, — сказал Эдди, небрежно пожимая плечами. — Это просто не одно и то же.

Теперь разочарование было очевидно. — Не понимаю тебя, Эдди. Твои мысли не всегда ясны. Ты говоришь одно, а в голове совсем другое.

— Я... таковы люди, — пробормотал Эдди.

— Очевидно, — несчастливо согласился Веном. — Хочу понять тебя, Эдди, но это трудно, когда ты не объясняешь всё ясно. Это заставляет нас чувствовать себя глупыми.

— Ты не глуп, — убеждённо заявил Эдди, садясь прямо. Он провел рукой по лицу, пытаясь придумать, как выразить словами концепцию, которая казалась такой глобальной и запутанной, чтобы разрешить это недоразумение. Он боялся, что правда только разозлит его друга ещё больше, но если Веном попросит его остановиться, он остановится.

— Прозвище — это какое-то слово, которым ты называешь кого-то, — сказал Эдди. — Кого-то, кто тебе нравится. Оно ласковое.

— Например, паразит, — мрачно пробормотал в голове Веном.

— Нет, нет, не так, — поморщился Эдди. — Это было... это было до того, как мы узнали друг друга лучше. Ты назвал меня слабаком, я назвал тебя паразитом. Мы тогда не особо нравились друг другу.

Он почувствовал, как Веном мягко касается его разума.

— Никогда не ненавидел тебя, Эдди.

— Да, но... теперь мы нравимся друг другу больше, — нерешительно добавил Эдди, мешая ложкой тающее мороженое. В животе появилось странное ощущение.

— Теперь ты называешь нас другими именами. «Милашка». «Детка». Думаю, теперь мы понимаем.

Аппетит Эдди пропал. — Я перестану это делать, — пообещал он ещё раз, чувствуя, как краснеет лицо.

— Эдди... — Веном замолчал, но Эдди чувствовал кучу наполовину сформированных вопросов.

— Хочешь доесть? — Вместо этого спросил Эдди, предлагая остатки своего мороженого.

Веном издал удивлённо-обрадованный возглас и с головой нырнул в миску, нетерпеливый, неаккуратный и чрезмерно возбуждённый. Когда миска опустела, Веном вернулся к Эдди и прижался к нему. — Ещё? Ещё?

— Нет, с тебя достаточно, — рассмеялся Эдди.

***

Установление границ необходимо при жизни с кем-то другим. Иногда эти границы размываются слишком легко, когда ваш сосед по комнате живёт внутри вашей головы. Но Веном старался не совать нос в сны Эдди. Видел ли он их всё равно, Эдди не был уверен. Они не говорили об этом. Не говорили о том, что происходило ночью, когда гаснет свет. Такова была договорённость.

Эдди пытался избегать этой темы как можно дольше, но продержался не более пары дней. Он всё равно спал. Он всё так же просыпался со стояком, отчаянно желая кончить. И Веном был посвящен во всё, что касалось Эдди, нравится ему это или нет. Не было места секретам.

Он спросил его об этом только один раз.

— У тебя есть свои потребности, а у меня свои, — сказал Эдди, слишком расстроенный из-за длительного воздержания, чтобы смущаться. Затем он потребовал тишины. Уединения... или, по крайней мере, его иллюзии.

Он кончил слишком быстро, изливаясь в кулак, впиваясь пятками в матрас, плотно закрывая свободной рукой глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Веном ничего не сказал, пока Эдди переводил дыхание, пока посторгазменное чувство омывало их обоих и медленно угасало.

Симбиот больше не задавал вопросов ни тем вечером, ни в следующий раз, и Эдди был благодарен за это. Он не хотел объяснять себя или свою биологию, или раскрывать то, что происходило ночью, в суровом свете дня.

В конце концов, Веном же не объяснял, почему он должен есть людей. Просто таково было положение вещей. Так ему было нужно.

А это было то, что нужно Эдди. Он пытался сдерживаться, пытался идти на компромиссы. Старался максимально игнорировать свои желания. Как Веном сделал для него. Это было только справедливо. Но иногда он всё равно нуждался в этом.

Казалось, что Веном заранее знает, когда это произойдет снова. Должно быть, он знал, живя в голове Эдди, но было какое-то общее понимание задолго до того, как Эдди выключал свет и ложился в постель. Он молчал, не желая рисковать, чтобы Эдди не почувствовал стеснения или неловкости. Просто терпеливо ждал, с любопытством, пока Эдди трогал себя, доставляя себе удовольствие. Принося удовольствие им обоим.

После этого, если Веном просачивался из-под его кожи и медленными прикосновениями рисовал узоры на руках, ногах и спине Эдди, ни один из них не упоминал об этом.

Часть 2

Первая неделя воздержания прошла хорошо. Но на вторую неделю Веном уже не был в таком приподнятом настроении. Симбиот стал раздражительным, огрызался на Эдди, когда тот заговаривал с ним, иногда только рычал в ответ, пока они не поймали себя на том, что дерутся из-за пустяков. Это не давало ему спокойно сидеть или спать всю ночь без перерыва, пока они оба не начали слегка сходить с ума от лишений.

И он был голоден. Постоянно.

Веном не говорил Эдди, чего он хочет, как будто сам не знал, но Эдди знал. Они уже пятнадцать дней никого не ели. Диеты из рамена и жареного сыра никогда не будет достаточно.

— Нам нужно снова поесть, не так ли? — Спросил Эдди, садясь в кровати в три часа ночи и прижимая руку к голове, как будто это могло бы помочь притупить постоянную головную боль, которая не утихала, сколько бы таблеток он ни проглотил.

Осознание пришло к ним обоим смешанными волнами разочарования, страха, нужды и грызущего голода.

— Прости, Эдди, — прошептал симбиот с искренним сожалением. Он уже был полностью поглощён самой мыслью о желанной пище. Хрустящей снаружи, вязкой внутри. Кровь, кости и мозг. Этот упоительный поток химикатов, впитывающихся в его систему, большие дозы, которых он жаждал, поражали его сразу и всецело. Эдди знал это чувство так же хорошо, как и его собеседник, и понимал. Оно было потрясающе приятным. Почти таким же приятным, как секс.

— Не извиняйся, лю... — на этот раз Эдди успел остановиться, оборвав ласковое прозвище. — Это не твоя вина, Веном, — сказал он вместо этого. Он немного беспокоился о том, насколько естественно для него это ласковое прозвище, но знал, что Веном его ненавидит. Он чувствовал это даже сейчас — поднимающиеся гнев, разочарование и отчаяние симбиота. Но непреодолимый голод победил всё остальное.

— Нужно поесть, — извиняющимся тоном произнес он, покрывая его тело своим и становясь единым целым. Становясь Веномом.

— Да. Давай поедим, — согласился Эдди.

Вместе они распахнули окно, выбрались наружу, вскарабкались по стене здания и прыгнули в ночь.

***

Найти подходящую жертву было трудно, но для них было важно оставаться в безопасности. Чтобы невинные оставались в безопасности. Эдди потребовалась вся сила воли, чтобы держать другого в узде. С каждым гражданским, которого они видели, он представлял себе сладкий хруст его головы между челюстями, пока образы не становились настолько яркими, что Эдди боялся перестать контролировать, что было реальным, а что нет. Боялся, что они оба потеряют контроль над правильным и неправильным и просто поддадутся безумной жажде.

Они нашли мужчину, напавшего на женщину в переулке, и это было всё, что им нужно.

Они оттащили его от неё и исчезли, прыгая от здания к зданию, пока не скрылись из виду. Никаких свидетелей. Здесь не было камер.

Живая пища была лучше, но кричащий человек — нет, поэтому он умер, как только его схватили; у него сломалась шея. Когда они впились в него зубами, кровь была ещё свежей и горячей, но в тот момент, когда его мозг коснулся их языка, они оба поняли, что что-то не так. Как будто у него совсем не было вкуса. Этот поток химикатов оказался далеко не таким сильным, как они ожидали.

Веном продолжал есть и есть, доходя до того, что проглотил большую часть человеческого тела, отчаянно желая удовлетворить свою жажду. В конце концов, несмотря на физический голод симбиота, еда едва утолила его более сильное желание. Какие бы химические вещества ни были обычно у людях в головах, человеку, которого они выбрали, их очень не хватало.

Они попросту зря рисковали.

Когда они закончили, Веном откинулся назад и завыл. Звук был пронзительным, и Эдди сочувственно ощутил его агонию.

— Нам нужно идти, — подумал Эдди как можно мягче, мысленно подталкивая другого.

— Этого не было достаточно, Эдди, — ответил его симбиот, настолько опустошённый, что Эдди почувствовал, как по их щекам текут слёзы разочарования.

— Я знаю, — сказал Эдди, пытаясь успокоить его, но знал, что не сможет. — Мне жаль. Прости, но нам нужно идти. Мы привлекли слишком много внимания.

Веном не сдвинулся с места.

— Голоден, — прошептал он тихо, отчаянно и испуганно.

— Нам нужно идти, — повторил Эдди. — Давай просто пойдём домой.

Веном всё ещё не двигался, почти дрожа от страха. Страха, что этого не было достаточно. Что голод не притупится надолго.

— Я постараюсь всё исправить. Обещаю, — сказал Эдди, с каждой секундой волнуясь всё больше. — Пожалуйста, дорогой.

Веном внезапно отреагировал, и они оба направились домой.

***

Эдди заполз обратно в свою квартиру с пожарной лестницы; симбиот уже растаял и скользил по его телу чёрными ручейками. Беспокойно. Цепляясь за него со слепой потребностью.

— Что случилось? — Спросил Эдди, захлопывая и запирая за собой окно. — Одного человека уже недостаточно?

— Нет. Всё было бы хорошо. Но. Мозг этого человека был не в порядке. Лишённым того, что нам нужно.

— «Лишённым?» — Повторил Эдди. — Что именно тебе нужно? Если бы мы могли это выяснить, возможно, мы смогли бы найти другой источник.

— Возможно. — Симбиот звучал сомневающимся.

— Эй, не сомневайся во мне, — настаивал Эдди. — Я бы никогда в тебе не засомневался. Ты в порядке?

— Пока да.

Эдди обнаружил, что один из чёрных щупов обвился вокруг него, и потёр его ладонь. — Что я могу сделать для тебя прямо сейчас, дорогой? — Спросил он и слегка поморщился, надеясь, что Веном слишком рассеян, чтобы заметить.

— Шоколад. Кровать.

— Это я могу сделать, — согласился Эдди. Ему удалось найти хороший кусок шоколада для другого, который он приберегал для них обоих. — Ты будешь есть? — спросил он, вертя в пальцах плитку шоколада. Симбиот не сдвинулся с места.

— Ты ешь.

Эдди нахмурился. — Уверен? — Веном любил формироваться, чтобы есть еду и сладости, а иногда и просто пускать слюни на Эдди. Он начал беспокоиться, что его вторая половина, возможно, умирает или что-то в этом роде.

— Мне просто нужен ты, Эдди, — сказал он, легонько подталкивая его. — Шоколад. Кровать.

— Хорошо, хорошо, — согласился Эдди, выключая свет и позволяя симбиоту подтолкнуть себя к его — к их — кровати. Когда он проснулся, на нём было немного одежды. Только боксёры и футболка. Он сунул квадратик шоколада в рот, стянул рубашку, забрался на матрас и с облегчённым вздохом опустился на живот, уткнувшись лицом в подушку.

— Смакуй, Эдди, — попросил Веном, как раз когда он собирался откусить кусочек шоколада и жевать.

— Сам ешь, — отрезал Эдди. Веном не ответил, но он почувствовал, как симбиот скользнул по его обнажённой спине, вверх по позвоночнику и по лопаткам, словно руки, снимающие напряжение с мышц. Они коснулись его кожи, а затем погрузились в него, оставив согретым и расслабленным.

Он поддался безмолвной мольбе, позволяя шоколаду растаять во рту, покрывая язык. Эдди никогда не любил сладкого. Оно было приемлемым, но не особо привлекательным, но с симбиотом в голове и в крови всё было по-другому. Вкус был богаче и слаще. Эдди мог бы почти потеряться в этом удовольствии, если бы оно не было таким недолгим.

— Ещё.

— Извини, это всё, что было, — сказал Эдди, переворачиваясь на спину. Он не видел Венома на своей коже, но чувствовал внутри себя тёплое и слегка опьяняющее присутствие. Он коснулся своей груди и успокаивающе огладил маленький круг, не обращая внимания ни на что, кроме их общего комфорта.

— Эдди...

Голос был мрачным, с примесью чего-то первобытного, почти животного. Это напомнило Эдди первый раз, когда он услышал голос Венома в своей голове. Зовущего его по имени.

— Чего ты хочешь? — Спросил Эдди, глядя куда-то вдаль и ожидая ответа, хотя бы намёка на мысль или чувство, которые могли бы дать ему ключ к разгадке, но ответа не последовало. Он чувствовал, как другой прячется внутри него, слегка подрагивая в венах от желания, о котором он не осмеливался попросить.

Эдди закрыл глаза и провёл рукой по своей щеке, а затем вверх, запустив пальцы в волосы. Это было приятно. Он хотел, чтобы Веном понял, что он сделает всё, чтобы облегчить боль, рождённую голодом. Что бы ему ни было нужно, он постарается обеспечить. Он сделает всё что угодно, чтобы снова почувствовать себя лучше, чтобы облегчить эту потребность, если только это подскажет ему, что они могут сделать.

— Сделай так, чтобы нам было хорошо.

Его пальцы замерли. Эдди снова открыл глаза и уставился в темноту.

Время тянулось, измеряемое только промежутками между ударами сердца. Бесконечное. Мимолётное.

Эдди не пошевелился, но его рука всё равно опустилась на живот чуть выше пупка.

Толчок должен был направить его в определённую сторону. Вместо этого у Эдди закружилась голова, пульс, бьющийся в голове, совпадал с трепещущим в груди.

— Приятно, — прошептал другой ободряюще. Умоляюще.

Его пальцы начали двигаться, подчиняясь чужой воле, медленно, неторопливо проводя подушечками по коже. Он судорожно вздохнул и поймал руку другой, заставляя её остановиться, не отдёргивая. Но и не отпуская.

— Пожалуйста.

Голос был таким тихим, таким мягким, как будто его собеседник боялся вторгнуться в его пространство, даже когда как он чувствовал, как отчаянно тот хочет раскрыть свои намерения. Как отчаянно жаждет этого, несмотря на страх быть отвергнутым. Грызущее беспокойство, что, когда он спросит, Эдди отринет не только это, но и всё остальное.

— Буду тихим, Эдди. Обещаю.

— Нет. Веном... — Эдди выпрямился, пытаясь прийти в себя. Как только он это сделал, ему показалось, что его симбиотический двойник замкнулся, отступив глубже внутрь него. — Я не хочу, чтобы ты молчал. Если только ты этого не хочешь, — неуверенно добавил он.

— Это то, о чём ты просил, Эдди.

— Это другое, — сказал Эдди. — Если ты хочешь, чтобы это было чем-то... чем-то общим, ты должен сказать мне. Чего ты хочешь?

— Я не знаю.

— Чушь собачья, — выдохнул Эдди, качая головой. — Ты уже спрашивал. Спроси ещё раз.

Любопытство собеседника вспыхнуло и затопило его, по венам разлилось тепло. Жар пробежал по позвоночнику и растёкся по пояснице лаской, в реальности которой он не был полностью уверен. Это не имело значения. Он чувствовал это.

— Хочу, чтобы нам было хорошо. Сделай так, чтобы нам было хорошо, Эдди.

Эдди вздохнул и снова лёг, приподняв бёдра, чтобы устроиться поудобнее.

— Тебе хорошо, когда ты на моей коже? Или ты чувствуешь только то, что чувствую я?

— И то и то.

Это было приятно знать. Эдди провёл пальцами по рёбрам.

— Прикоснись ко мне, любовь моя, — прошептал он, но Веном задрожал и остался в его венах.

— Не знаю как.

Эдди нахмурился. — Я в это не верю. Ты живёшь в моей голове, наблюдая, как я дрочу, уже сколько? Достаточно долго.

— Наблюдать. Чувствовать. Это совсем другое.

— Совсем другое, — согласился Эдди. Неуверенность симбиота всё ещё давила на его голову, хоть и скрытая потребностью. — Я могу показать тебе. Иди сюда, любимый, — сказал он, поднимая руки.

Эдди ожидал, что Веном каким-нибудь образом проявится, потрётся о его руки или даже устроится на его теле, как любовник. Вместо этого симбиот просочился из вен на его запястьях и покрыл его руки, пока они не стали чёрными как смоль.

Он стеснялся. Болезненно стеснялся. Эдди не стал настаивать, а провёл руками — их руками — по коже, демонстрируя прикосновение. Он обхватил себя руками, его правая ладонь опустилась на талию, левая погладила его шею, а затем сжала плечо.

Веном не взял ситуацию под контроль, но последовал за ним. Хотел того же, что и он. Разделял те же ощущения, изучая кожу Эдди, как свою собственную.

Эдди повернул голову и прижался губами к запястью, целуя то место, где их формы сливались, где их пульс бился в унисон.

— Эдди... — прошептал симбиот. Их правая рука скользнула вниз, пройдясь по его животу. Дальше этого дело не пошло, как будто он всё ещё искал его разрешения или, может быть, руководства. Эдди сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и улыбнулся ему, прежде чем сунуть правую руку за пояс боксёров.

Он чувствовал себя по-другому, делая это с Веномом на коже. Симбиот был тёплым и гладким, прижимался к нему, пока он медленно двигал их руку вместе, как будто симбиот помогал ему гладить себя и одновременно покрывал член. Его бёдра двигались в такт с каждым поглаживанием, глаза закрывались, когда он сосредотачивался на ощущениях. Только они вдвоём, разделяющие этот момент, одно тело, одно удовольствие.

Эдди поднял левую руку и повернул лицо ровно настолько, чтобы поцеловать основание большого пальца. Он почувствовал, как пальцы в ответ коснулись его лица, обводя линию подбородка.

— Веном, — выдохнул он в их ладонь, в гладкую чёрную ткань.

Их рука отдёрнулась, пальцы скользнули по его рту, а затем задержались там, пробуя, как его мягкие губы поддаются прикосновению, кончик его зубов за ними, влажный жар его языка. Для симбиота такое тело было столь же интригующим, сколь и озадачивающим. Эдди был воплощением мягкости, обёрнутой вокруг твёрдой кости, заключенной в более нежную мягкость.

Хрупкий. Ломкий.

— Ты не сломаешь меня, — прошептал Эдди, а затем открыл рот для их пальцев, языком пробуя на вкус. Почти сразу же Веном заглотил наживку, и их пальцы скользнули глубже во влажный жар рта Эдди. Он скользнул языком по ним и пососал, чувствуя отзывающееся в другом удовольствие.

— Эдди... — симбиот уже был ошеломлён, и он застонал в ответ, сосредоточившись только на том, что чувствует его собеседник, и что он может сделать, чтобы ему стало ещё лучше. Он двигал их руку, пока это не стало почти непотребным, пальцем трахал собственный рот, позволяя слюне накапливаться и скользить вниз по шее, в то время как Веном дрожал.

Всё между ними обострилось, переплетались отзвуки не только удовольствия, которое он сам испытывал, но и удовольствия, которое испытывал симбиот, и от того, что они чувствовали друг от друга.

Мягкий, скользкий жар симбиота, окружающий его с каждым поглаживанием.

Мягкий, скользкий жар его рта, сосущего их пальцы.

Они кончили вместе, Эдди вытащил мокрые пальцы изо рта, чтобы отдышаться, когда его член дёрнулся в их руке, изливаясь на живот.

— Эдди, Эдди... — бормотал Веном снова и снова, ошеломлённый блаженной перегрузкой тела носителя, маленькие щупы просачивались из-под его кожи, чтобы коснуться, лаская бока, ноги, шею.

Эдди не мог припомнить, когда в последний раз испытывал такой оргазм, и Веном продолжал двигаться по его коже, продлевая приятное ощущение между ними.

Ему придётся встать и отмыться, прежде чем заснуть, но сейчас было слишком хорошо, чтобы двигаться. Повинуясь импульсу, он провёл пальцами по животу и поднёс их ко рту, чтобы попробовать на вкус. Затем следующим, что он понял, было то, симбиот растекся по его животу, оставляя чистым, а затем устроился над желудком, тяжёлый и довольный.

— Ах. Спасибо, — сказал Эдди, снова протягивая руку, чтобы погладить симбиота. Ему нравилась сюрреалистическая текстура тела Венома, и он не был уверен, что когда-нибудь устанет от того, как она ощущается под его руками.

— Нет, Эдди. Спасибо тебе. Теперь мне лучше, — вздохнул Веном, преисполненный облегчения, гораздо более глубокого, чем от простого сексуального удовлетворения. Часть острого голода прошла, оставив более управляемую, притупленную боль.

— Утром я найду тебе подходящую еду, — пообещал Эдди.

— Всё в порядке, Эдди, — прошептал Веном, слова застали Эдди врасплох, хоть он и не верил им. — Просто... нужен... ты.

Если бы Эдди не знал наверняка, то подумал бы, что Веном уснул. Симбиот никогда не спал. Веном как-то объяснил, что это просто невозможно. Но прошло так много времени с тех пор, как Эдди в последний раз чувствовал, что другой так спокоен и доволен.

Если бы Эдди не знал наверняка, он мог бы позволить себе надеяться, что всё будет настолько просто.