part 8

В результате транспортировки в Москву с пересадками, Попов младший начал температурить. Из-за этого он делает паузу в работе, что уже успели заметить читатели и фанаты, и начали спамить ему в "Direct". Внутри всё будто бы озябло и перевернулось. Мало того, что он по уши влюблён в человека, с которым у его мало шансов (если они вообще есть), так ещё ко всему этому его послала куда по дальше его родная мать. Его не волновало его состояние здоровья, его волновало, пугало и казалось диким то, что так с ним поступила его родная МАТЬ.

***

Вот и тот самый "скромный по размерам, но дорогой изнутри флигелёк", где и лежит умирающая от рака Светлана. Антон приезжал сюда каждый день, будто бы закинув свою карьеру и популярность далеко-далеко нахуй. В данной ситуации его волнует жизнь самого дорогого человека в его жизни, а не то, сколько подпищиков от его уйдёт, если он не запишет лишнее сториз, не снимет новую серию "Контактов", или не напишет новенький пост в инсте.

Коридоры клиники были подобны будущему моргу... Ну или так казалось только Шастуну. И вот она - знакомая и от ручки до номерка родная одиночная палата (по требованиям Антона одиночная). Каждый раз, когда он сюда приходил, был как будто бы в первые. Страшно было даже представить себе, что там твоя умирающая мама. Но каждый раз Шаст проходил эти испытания, снова и снова...

- Ма-а-м! Я чертовски соскучился! - с детской непосредственностью пропел Антон, обняв единственную любимую женщину на планете.

- Тош, я слышу это 5-й раз за неделю. Так уж ты скучаешь? - мило отвечала ему Света.

- Не веришь? - с улыбкой спросил Антон. - А если так!

Парень нежно поцеловал в нос свою мать и обнял ещё крепче. Когда же эти милости закончились, женщина предложила ему присесть и начала расспрашивать:

- Как ты там? Что с работой?

- Да я как обычно: волнуюсь по тебе, да волнуюсь. А с работой всё по-прежнему: взял маленький отдых. Потом нужно будет поработать конечно как бурлак на Волге... Но это же всё для тебя, а мне не жалко.

Беседовали они примерно час. Главными вопросами Шаста были вопросы о мед.персонале и о том, как они к ней относятся. Во время всех этих вопросов, Антон выглядел максимально нервно и словно был готов разгромить здесь всё и всех. Женщина лишь успокаивающе отвечала:

- Тоша, успокойся. Нормально всё. И кормят хорошо, и разговаривают ласково. Чего ж ты так завёлся?

- Прости, в последние дни как на иголках...

***

23/02/2020 17:17

Очередной противный размытый вечер февраля, в который даже жить не хочется, проходил необыкновенно долго и томительно. Арс бродил по алкогольному отделу и искал что-нибудь, что залечит его душевные раны. Да, всё оставалось как прежде: с Антоном 0 контактов, картина всё так же томится в ожидании, в чувствах к Шастуну он убеждается с каждым днём всё больше и больше, а сердце всё ноет от слов матери. Эта ситуация, когда ничего не изменяется,  сводила с ума. Всё оставалось как прежде: хуёво и уморительно. На людей рядом было абсолютно фиолетово.

Рука потянулась к бутылке с красивой этикеткой:

"𝕸𝖊𝖚𝖘 𝖛𝖊𝖓𝖙𝖚𝖘 𝖒𝖚𝖑𝖎𝖊𝖗 (1)

𝕸𝖆𝖑𝖔𝖌𝖗𝖆𝖓𝖆𝖙𝖚𝖒 𝖛𝖎𝖓𝖚𝖒 (2)"

(от авторов: (1) моя любимая женщина (лат.), (2) -  гранатовое вино (лат.) (посхал о4 ка блиать)).

Аккуратно взяв за горлышко бутылки и потянув в свою сторону, он столкнулся с чужой рукой, которая показалось ему знакомой. Середину бутылки держали окольцованые пальцы. И снова старые раны раздирались до крови...

- Антон?!

- Арсений?! - так же удивлённо посмотрел на его Шастун, вручив бутылку в руку.

- А-а-а... А что ты тут делаешь?

- То же, что и ты. - с грустный улыбкой ответил нежданный гость. - В общем. Бери бутылку и едем ко мне. Расскажешь всё. Я ж знаю, что ты просто так бухать не будешь, верно?

- Ну давай... - грустно проговорил Арс, кладя бутылку в корзину к конфетам с ликёром.

На сколько вы поняли, у его накипело и обдолбаться он решил основательно. На сколько разумно запивать конфеты с ликёром вином не нам судить, но это ж Арсений, он ж ебанутый.

***

Кухня выглядела не так, как выглядела обычно. Хоть там и была та дизайнерская мебель, декор и прекрасное освещение, казалось, что всё застыло в слое вечных ледников.

Они уселись и разложили всё купленное. Антон, как самый лучший хозяин, разливал хорошее "𝕸𝖊𝖚𝖘 𝖛𝖊𝖓𝖙𝖚𝖘 𝖒𝖚𝖑𝖎𝖊𝖗" по бокалам, а Арсений с детским интересом открывал конфеты.

Наконец таки они закончили и начался разговор.

- Ну... Рассказывай. - торжественно сказал Антон и так же торжественно поднял бокал.

Не чокаясь, они сделали по глотку и Попов начал рассказывать.

- Мать мою просил её ухажёр. Он блять мой ровесник! Понимаешь? Она спиваться начала, дом разгромила... Я к ней приехал из чистых побуждений, а она...

- Что она? - с интересом спросил Шастун.

- А она послала меня на три весёлых буквы... Поехал я домой и лучше тебе не знать, как я добирался. В результате заболел. - продолжил Арс, отпив немного из бокала и заел конфетой. - А у тебя что? - спросил Арсений, поморщившись.

- У моей мамы тоже дела не лучше... рак шейки матки на последней стадии... Шансов на то, что она выживет очень мало. - сказал Шаст, будто бы Светлана уже умерла.

- Кхм... Честно, даже не знаю, что и сказать. Моё тупое сочувствие тут не поможет, как и в других случаях, но...

- Что "но"?

- Но знай, что есть я, которому ты можешь высказаться. Всё сказанное останется только между нами. Можешь мне доверять, а можешь не доверять. - вырвалось изнутри.

Безмолвие. Оба молчат и не могут сказать ни слова. Каждому кажется, что боль подопечного сильней, чем своя собственная. Антон подсел к своему товарищу, приобнял его за плечё и прошептал ему на ушко:

- У нас всё получится. Главное верить.

Спина Арсения покрылась мурашками. Обстановка была слишком родная и даже интимная для его. От этого руки задрожали, а сердце вырывалось из груди. В один миг они стали на столько близки, что не поцеловать эти желанные губы было просто нереально. Что собственно он и сделал. Ну а Антон будто этого и ждал, по этому поддался своему собрату по несчастью. И всё это было так по-дружески, так милосердно... Такие моменты счастья происходят крайне редко.