"Слишком мал"

Ночёвка прошла бессоново. Ну как бессоново, они просто не ложились спать. То сначала позанимались, а потом Хёнджин уговорил Ли пойти порубиться в приставку. И их такой расклад вполне устраивал, ведь впереди последний выходной, а значит нужно хорошенько отдохнуть. Что странно, спать не хотелось, а наоборот, Феликс предложил сыграть один на один. Хёнджин же с интересом принял предложение, чуть задумавшись, а позже хитро улыбнувшись. Ли не обратил внимание, приземлился пятой точкой на диван рядом и по всем канонам расставил ноги в серых спортивках широко в стороны, оперевшись на них руками. В этой боевой позе он крепко схватился за джойстик. Интерес зашкаливал, по телу был лёгкий мандраж, а живот щекотало от предвкушения смачной и жёсткой схватки, пусть и в игре. Джин же развалился на диване, показывая своё полное спокойствие, уверенность и преимущество.

— Ну что, бронза, посоревнуемся? — он откровенно наслаждаясь повернулся к Ли, видя реакцию того. Он знал, куда стоит надавить, чтобы вывести из себя противника и выиграть преимущество.

— Конечно, будь готов, что я надеру тебе зад, — принял такой вызов Феликс. Хван выбрал грязную игру, а Феликс был готов выиграть её чисто.

— Воу, интересно на это посмотреть. Я уже готов, дорогой, — он заиграл бровями. Игра загружалась, так что у него есть шанс подразнить Ли и увеличить свой шанс на победу. Возможно, это не совсем грязная игра, но толк в победе и как её добиться Хёнджин определённо знал и пользовался этим. Что ж, возможно, за эту битву ему сильно прилетит и Феликс обидеться, но попробовать стоит, ведь для него исход событий уже давно ясен. Конечно, расстраивать не хотелось совсем, но ради эксперимента… Ладно, он надеется на лучшее.

Обещаю, в следующий раз поддамся ему.

Пронеслось в голове, и на экране засветилась заветная надпись «start». Небольшая заставка, и вот игра началась.

Первые минуты никто не решался напасть. Хван смотрел на свой телевизор. Он поднимал рейтинг в лесу, постепенно передвигаясь во вражеский. Феликса же там не оказалось, что действительно удивило. Хван, не довольный таким раскладом, активировал способность невидимости и проскользнул в кусты в центре. Долго ждать не пришлось: Ли, разобравшись с меньонами, двинулся прямиком к центру.

Джойстики перестали шуметь, казалось, даже дыхание у Хвана замерло. Руки вспотели и начали мёрзнуть. Наконец, будто даже сердце замерло на миг, и он дёрнул рычажёк в сторону игрока.

Ли не ожидал, атака началась из-под тишка, и Феликс не смог быстро сориентироваться: Хван безжалостно наносил удары своим героем. Ли пытался, хп не осталось буквально за пару секунд, а экран погас серым. Начался обратный отсчёт.

Феликс замер, ничего не сказал, а руки с джойстиком обессиленно упали. В горле застыла жгучая горечь, пока враг под обратный отсчёт его возраждению. Он уверено двигался к вражеской безе, намереваясь её уничтожить, вот только отсчёт достиг нуля, и временно защищённый игрок двинулся навстречу, словно обретя новую силу, одержимый желанием победить.

Хван замер и отступил, на губах застыла ухмылка. Всё-таки кое-где он просчитался. Однако времени он не терял и отправился за Ороти, пока противник, не замечая, снова повышал отстающий ранг. Он был настроен выиграть эту войну.

Теперь уже Феликс играл по-грязному, и, подняв ранг значительно выше, отправился прямиком на беззащитную базу. Вот только прямо перед ней остановился и резко изменил курс. Он отомстит ему.

Теперь уже Ли затаился во вражеском, казалось бы, непреступном лесу. Это было рискованно, учитывая, что на его стороне Ороти, а значит большое преимущество. Но надеятся на другой исход всё же можно: эффект неожиданности и почти высший ранг. Впереди показался не подозревающий Хван. Он не сразу подошёл ближе, сначала ушёл, потом снова вернулся, и проходя слишком близко к укрытию половины здоровья не стало в считанные секунды, а эффект заморозки лишил его возможности обороняться. Теперь уже его экран светился серым, а счётчик увеличился.

Джин сжал в руках джойстик, больно прикусив губу. Нужно держаться. Феликс же абсолютно уверенно вернулся, нанося урон крепости. Но и здесь была ошибка: Хван возродился, и Ли, не перезарядившись, погиб снова.

Это был решающий раунд, а значит действовало правило: лицом к лицу. Чуть отсидевшись на безе, Ёнбок двинулся вперёд, быстро метнув взгляд на парня. Он же, почувствовав это, улыбнулся, не отрывая взгляда.

Остановившись напротив друг друга, на экране высветился краткий отсчёт:

3

2

1…

Они сорвались с места сразу нападая. Кажется, битва была равной, вот только исход был один: чьё-то поражение.

Ли не понял, как это произошло, просто в мгновение здоровья не осталось, и заставка превратилась в серый экран, где огромными буквами было написано «defeat».

Настала тишина, лишь негромкая победная музыка слышалась из чужих колонок.

Феликс просто замер, руки стали буквально тяжёлыми. Вроде была пустота, но горло защипало вместе с глазами.

Возможно, это поражение не было простым поражением, а чем-то большим.

— Феликс, — позвал негромко Хван, отложив джойстик и встав.

Ответа не последовало, Феликс даже не вздрогнул.

Хван в пару шагов преодолел расстояние и, присев на корточки перед парнем, приподнял его голову. Глаза блестели, обида поражения съедала изнутри.

— Солнце, прости, — он приподнялся и обнял его, а Ли уткнулся в его плечо, моча ткань одинокими слезами. — Прости, я не думал, что это тебя так расстроит.

Вот только теперь выиграл Феликс. Он, конечно, и правда расстроился, но не настолько, чтобы сидеть и рыдать перед Хёном, и тихим шёпотом послышалось:

— Здесь простых извинений будет не достаточно, — и он отнял голову от плеч, глядя в глаза напротив. Он не смог удержаться, и губы сами расплылись в улыбке, хоть Ли и пытался держать лицо.

— Чего…? — до брюнета не доходило, и он непонимающе уставился на Ли.

— Думаю, за поцелуй я прощу тебя, — уже полностью улыбнулся парень.

— Боже, Феликс, мать твою, — он, кажется, с облегчением выдохнул и тоже улыбнулся. — Хочешь поцелуй? Посмотрим, как долго ты продержишься, — он ухмыльнулся и потянулся вперёд.

Он пошёл в нападение сразу: активно двигал губами, проходился горячим и юрким языком по раскрасневшимся губам, нежно кусал их, втягивал в свой рот. Снова проходясь по губам языком, пропал, и Феликс разочарованно вздохнул. Сразу после этого он вновь ворвался в поцелуй и проник в приоткрытый рот. Феликс вдруг стал не успевать, поцелуй превратился в смазанный, горячий. Тело словно охватило кипятком, жар накрыл с головой. Горячее дыхание обжигало в промежутках между беспорядочными поцелуями. Руки Феликса уже оказались на крепких плечах, щупая твёрдые мышцы с таким упоением, что Хвану порой казалось, что они нравятся ему больше, чем сам парень.

Хёнджин же по-хозяйски сжимал талию, забравшись под футболку.

Дыхание сбито к чёрту, сердце бешено бьётся, в животе трепещет что-то живое. Бабочки, кажется.

Пелена мутного тумана завалакивала разум. Всё будто превратилось в беспорядок: горячее дыхание, душнота, помутнение рассудка. Влажные поцелуи появлялись на щеках, переходили на шею, оставляя за собой влажные следы и кучу мурашек. А ещё жар в паху, громкие вздохи и зажмуренные глаза. Воротник свободной футболки был оттянут, на костяшках и ключицах Хёнджин оставлял жаркие поцелуи пухлыми губами.

Внутри Феликса разгорался пожар, вздохи становились чаще, громче, а иногда и вовсе становились полустонами. Хёнджин не очень отдавал себе отчёт о действиях, просто делал то, что казалось сейчас правильным: целовал, а потом и вовсе стал кусать, втягивать нежную медовую кожу. На коже тут же темнели пятна, а футболка была задрана к ключицам.

Хван вдруг замер и так проництельно взглянул в глаза, находя в них лишь уверенность и желание продолжить. Тогда он припал к груди, целуя и сжимая соски, втягивая их в рот и слыша уже не сдерживаемые первые, настолько непривычные и сладкие стоны. Они подталкивали к действиям: старший спускался смазанными поцелуями всё ниже к плоскому животу с заметными очертаниями пресса, а затем ещё ниже, к кромке спортивных штанов.

Ли задержал дыхание, живот чуть поджался от предвкушения, и Хёнджин не медля стянул их вместе с бельём. Вид голых и влажных в некоторых местах бёдер вызывает новую волну возбуждения, а в шланах уже начинает ныть от отсутствия внимания.

Кажется, такого Ли не ожидал, а щёки тут же загорелись в месте с кончиками ушек в веснушках. Сведённые ноги и красное лицо Феликса заставило Джина рассмеяться и добродушно улыбнуться. Он приподнялся и чмокнул красные губы бантиком. Затем неожиданно поднял Ли на руки и понёс в спальню, снова чмокнув излюбленные губы того.

Белая простынь встретила холодком по коже, но этого хватило ровно до того момента, как Джин стянул футболку, ведь жар снова накрыл его. Пальчики на ногах поджались, когда около его сведённых ног устроился парень.

Мягкие, невесомые прикосновения внушали доверие, и ноги сами разъехались перед ним. Вот только он не спешил: расцеловывал внутреннюю сторону бедра, пару раз куснул и здесь, оставив отметки. Потом невзначай чмокнул пяточку, и Феликс рассмеялся от щекотки, одёргивая ногу на себя.

Даже в такой момент они — всё ещё они. Хоть голова и правда не ясна, они продолжают шутить и смеяться.

Хёнджин вдруг встал и метнулся к тумбочке, быстро ища в ней что-то, а вернулся уже со смазкой. Тишину разрушил щелчок открытой крышки, а по комнате начал распостраняться химозный запах арбуза.

Хёнджин вернулся на место и грея смазку меж пальцев. Теперь в глазах уже было лёгкое волнение, но то возбуждение и искра только усилилась. Хван снова улыбнулся.

— Не молчи, если будет больно — сразу говори, но я сделаю всё возможное, чтобы сегодня тебе было лишь хорошо, — он сам чуть развёл ноги сильнее, — расслабься и просто насладись процессом, хорошо?

Последовал кивок, и смазка оказалась у него между ягодиц. Хёнджин аккуратно размазывал её по сжатому колечку мышц, внимательно наблюдая за реакцией. Первый палец проник достаточно легко, но очень осторожно, сначала лишь на одну фалангу, затем и полностью погрузив палец чуть глубже.

Он старался быть мягким и осторожным: размазывал смазку по стенкам, осторожно надавливал на них, не желая причинить дискомфорт, а уж тем более боль.

По началу Феликс был спокоен. Это казалось каким-то странным и далёким от наслаждения, о котором все твердят. Однако стоило Хёнджину добавить ещё один палец и надавить на нужное местечко, то Ли буквально подбросило на кровати. Дрожь пробила насквозь, заставляя сжаться на длинных узловатых пальцах.

Чем ярче и чувственнее он реагирует, тем больше Хёнджину хочется сделать это лучше, громче. Он продолжает проникать не глубоко, вгоняя внутрь две фаланги до основания.

Стоны нескончаемым потоком льются из его уст, и Хёнджин вместе с третьим пальцем добавляет руку на член, проходя по длине и сжимая. Ли находится на грани, дрожь пробирает тело, становится, откровенно говоря, дурно. В кулачках сжимают простынь, пальцы ног поджаты, а блондин не знает, куда себя деть: толкнуться в кулак или сесть на такие идеальные пальцы.

Он ускоряется, член пульсирует от грубоватых движений, голова идёт кругом. Усиливает ощущения рот на сосках, язык, терзающий набухшую бусинку. Наконец Хёнджин надавливает на простату, заставляя того буквально выгнуться до лёгкого хруста в спине, прежде чем юношу накрывает ярким оргазмом. Джин же затыкает его поцелуем, пока блондин протяжно мычит в губы, изливаясь на оголённый живот, подёргиваясь в конвульсиях.

— Ах… Хёни, прошу, притормози, — Ли не может нормально мыслить, пока продолжаются фрикции, продлевая удовольствие, а того пробирают мурашки от сладкого «Хёни». Его по-прежнему трясёт, бровки сведены к переносице в мольбе, закушенная губа. Хёнджина ведёт от такого Ли, но он вовремя останавливается, окончательно снимая футболку младшего, чтобы та ненароком не испачкалась.

Утянув в поцелуй, он растворяется в нём, пьянеет от горячих влажных губ, теряет голову от этого ангельского создания (дьявольского).

Ли всё-таки ещё подрагивает, дыхание сбито, приоткрытые искусанные губы, раскрасневшиеся щёки. Этот парень разжигает в нём настоящий пожар, бурю эмоций и нескончаемое желание сделать своим.

Бесконечные смазанные поцелуи, уходящие ниже на шею, ключицы, вызывая прерывистые вздохи и лёгкие постанывания. Маленькие пальчики вплетались в волосы и сжимали их, пока Хёнджин наслаждался его открытостью, медовой бархатной кожей и сладким из его уст «Хёнджини» и «Джини».

Глаза тёмные и мутные, нечеловеческий взгляд исподлобья, которым он буквально пожирал Ли. Голова не варила нормально, мысли путались, пока руки тянулись к резинке, но резко замерли, заметив в чужих глазах что-то похожее на страх. Буквально миг, одно лишь мгновение, и Хван заметил страх, скованность, которую он пытался скрыть.

Он знал, что так будет, знал, что это не очень хорошая идея. Знал, что пожалеет, знал, что, как бы Феликс не говорил и не утверждал, он не готов, он слишком мал.

А ещё он знал, что сейчас никто из них не остановится. Снова наклонившись за поцелуем, он чмокнул его в уголок губ, а затем прошептал:

— Не бойся, я не причиню тебе боль, — он самомтоятельно сгибает ноги Ли вместе, подтягивая к чужому животу, быстро стягивая штаны вместе с трусами и прикрывает глаза, проходясь по всей длине, стало легче. С красной головки капал предэякулят на промежность парня.

Чуть помедлив, он наклонился и оставил поцелуй на задней части ляшки и закинул обе ноги к себе на плечо.

Сегодня он трахаться не будет. Ну, по крайней мере без проникновения будет. Поэтому чуть раздвинув ноги, он на пробу толкнулся между сжатых ляшек, взглянув в глаза Феликса перед ним. Он не отвёл их, пока румянец проявлялся на усыпанных веснушками щеках, и брюнет не удержался снова чмокнуть их, вновь делая плавный толчок, прикрыв глаза. Ли же закусил губу, но когда Джин снова толкнулся, приглушённый стон вырвался изо рта, растворяясь в стенах комнаты.

Вновь и вновь делая плавные толчки, стимуляция его члена заставляла Феликса постанывать и рвано вздыхать. Сделав более резкий и глубокий толчок, стало дурно: член доходил до пупка Ликса, и, представив не самые безобидные картины в голове, стало дурно.

По комнате разносились хлюпающие звуки и шлепки двух тел друг о друга, от которых ягодицы Феликса покраснели. Он уже не сдерживался: стонал его имя, дрожал и умолял не останавливаться. Хватался пальчиками за простынь, комкая её в руках, выгибался, подставляясь под толчки.

Это всё ощущалось так странно, так неправильно, но правильно одновременно. Они ведь были друзьями, но сейчас… От стимуляции и быстрых толчков хотелось выть, Ли не знал, куда себя деть. Хотелось сказать что-то, но вместо слов изо рта вновь и вновь вырывались стоны. Они стремительно двигались к пику, толчки стали рваными, быстрыми, грубыми, а из пухлых губ старшего вырывалось мычание и громкие вздохи. Чуть сбавив темп, он ухмыльнулся:

— Знаешь, ты сейчас такой нереальный, хочу поцеловать тебя, — и он вновь наклонился за поцелуями, выцеловывая каждый милиметор сладкой шеи. На лбу появилась испарина, дыхание было тяжёлым, тела блестели от пота, чёрные пряди волос прилипли к мокрому лицу.

В комнате стало душно, жар и волны судорог накатывали со стремительной скоростью, запах секса душил вместе с недостатком кислорода.

Хёнджин ещё сильнее ускорился, откровенно говоря, вбивая затраханного Ли в кровать, вместе с этим выбивая кислород и здравый рассудок. Перед главами темнело, пару особенно грубых и глубоких толчков, и Феликс с громким низким стоном излился на живот вместе с Хёнджином. Живот весь перепачкан, жидкости на нём смешались, а слёзы вместе со звёздами перед глазами расплывались.

Ли трясло, а всхлипы разносились по комнате, пока Хён аккуратно вытирал салфетками всё это месиво. Оставлял прохладные поцелуи на лице, слизывая слёзы и поглаживая бёдра парня, успокаивал его.

— Солнце, тебе было хорошо? — Джин ещё раз чмокнул ягодицу и вернулся к лицу, предельно близко нависая над засыпающим парнем.

— Джинни, мне было очень хорошо, — он слабо улыбнулся и покраснел, тяжелыми руками потянувшись к подбородку и еле шевеля губами, оставил на них поцелуй. Глаза были прикрыты, на губах улыбка, пока бренное тело слабело в руках старшего. — Я люблю тебя.

Звучало совсем тихо, перед тем как мир перед глазами окончательно погас, так и не дав услышать тихое, осторожное и ласковое:

— Я тоже люблю тебя, принцесса. Люблю больше всего на свете. Помнишь? От луны и обратно миллионы раз.