Ломка

На следующий день не стало легче.
Стало тише — и от этого хуже.

Я проснулась с ощущением, что из дня убрали что-то значимое.
Как будто событие отменили,
а внутри осталась боль — не до конца вырванная.

Телефон лежал рядом.
Я знала, что там ничего нет.
И всё равно проверяла — не из надежды, а из рефлекса.
Как языком трогают больной зуб,
хотя заранее знают, что будет больно.

Это не грусть.
Грусть — это когда можно лечь и поплакать.

Это ломка.

Тело требовало знак.
Любой.
Даже плохой.

Мне хотелось, чтобы он написал хоть что-нибудь —
даже неприятное.
Чтобы меня от него отвернуло.
Чтобы стало легче ненавидеть.
Чтобы взять и вырвать это из сознания раз и навсегда,
не возвращаясь в этот цикл ада.

Мысль ходила по кругу:
«Может, я что-то не так сказала?»
«Может, он просто занят?»
«Может, позже».

Эти «может» были как дешёвый обезбол:
не лечат,
но держат пару минут.

Я пыталась занять руки.
Мыть посуду.
Смотреть старые сериалы.
Листать ленту.
Считать вдохи.
Заводить банальные диалоги с друзьями.

Но внутри всё равно было ощущение отмены.
Не человека —
себя.

Будто меня нажали на паузу
и забыли вернуть.

Самое тяжёлое — не отсутствие ответа.
А отсутствие реакции.
Любой.
Равнодушие.

Если бы было «нет»,
я бы знала, где стою.
А так — я висела.
Без опоры.
Без права закрыть эту дверь.

Я ловила себя на том,
что жду не сообщения,
а разрешения перестать ждать.
И злилась на себя за это.

К вечеру пришла усталость —
не физическая,
а внутренняя.
Та, от которой не спят,
а лежат с закрытыми глазами
и чувствуют, как время проходит мимо.

Я поняла одну вещь:
мне больно не потому, что меня не выбрали.
А потому что меня оставили без ответа.

И с этим почему-то всегда сложнее.