Голубые сны

Райли

Воспоминание

Я поправляю лямку рюкзака и бегу на урок, потому что снова опаздываю. Прозвенело оба звонка. Коридоры уже пустые, только где-то далеко хлопают двери. Мои кроссовки скользят по кафелю, и я влетаю в класс, как сокрушительный ураган.

Все взгляды устремляются на меня.

Ну конечно.

— Мисс Скай, — учительница, миссис Керчер, та ещё стерва, медленно поправляет очки и смотрит на меня поверх них. — Вы опять опоздали.

— Да я заметила, — выдыхаю я, пытаясь отдышаться.

— И что на этот раз? — спрашивает она, недовольно глядя на меня маленькими глазками, похожими на чёрные бусины. — Землетрясение? Потоп? Нападение акулы?

По классу проходит смешок. Я стискиваю ремень рюкзака.

Что мне сказать? Что родаки опять сцепились с утра пораньше? Что мать читала отцу нотации по поводу его работы вместо того, чтобы отвезти меня в школу? Что Райн свалил пораньше с друзьями, не предупредив меня?

Возможно, я бы и не опаздала, если бы как и многие ездила в школу на велосипедах. Но я их не перевариваю. Мне не раз предлагали добираться на нём, папа даже купил мне самый крутой велосипед. Но как, по их мнению, я должна делать это в юбке? И я что должна приезжать в школу потной и раздраженной? А если прийти в шортах или джинсах, так меня немедленно отчитают.

Да я ни за что не буду убиваться ради удовольствия миссис Кетчер. Лучше действовать ей на нервы. Это хотя бы весело.

— Эм...

— Мисс Скай, у вас удивительная способность каждый день находить новые причины.

Учительница смотрит на меня с таким недовольством, будто я совершила что-то по серьёзнее опоздания, например стащила одну из её глупых статуэток, которые она не разрешает никому трогать. Класс начинает перешёптываться. Я вижу, как Скарлетт усмехается, прикрывая рот ладонью. Весь оставшийся день меня будут подкалывать.

— Вообще-то, — раздаётся ленивых голос с задней парты. — она просто слишком долго расчесывала свои пакли. Это тяжёлая работа.

Несколько человек прыскают от смеха.

Картер. Ну, а кто ещё? В школе нет другого клоуна, который бы меня доставал с таким рвением.

Он сидит, развалившись на стуле, кепка козырём назад, а волосы собраны под неё, но непослушные пару прядей всё же выбиваются на лукавые глаза. Рядом с ним в такой же позе Сайлас, его тень, его ручной пёс, почётное второе место среди придурков Sandon Bay High School, первое отдано его соседу. Вселенная точно насмехается надо мной, потому что эти двое ходят на литературу. С чего бы вообще им читать книжки?

Сайлас стучит ручкой по парте и ухмыляется:

— Чувак, ты щас умрёшь.

— От красоты? Сомневаюсь, — невозмутимо отвечает Картер.

Я закатываю глаза. Стою уже слишком долго. Стрелка на настенных часах нервно отсчитывает секунды моего позора.

— Ладно, Райли, садитесь, — учительница тяжело вздыхает. — Вы отнимаете время от урока. В следующий раз, если опоздаете, я не пущу вас в класс.

Ага, мне плевать.

Проблема в том, что из-за опоздания свободное место осталось только одно — перед ним. Перед долбанным Картером Вэйном. Скарлетт ловит мой взгляд и делает вид, будто ей очень интересно содержимое пенала.

Предательница. Я позже ей припомню об этом.

Заметив мою нерешительность, он усмехается.

— Садись, зануда, — тянет Картер, — не бойся. Я сегодня добрый и не кусаюсь.

— Сомневаюсь.

— Райли, вы сядете или нет?

Я собираюсь опуститься на стул, но Картер резко пододвигает его к себе — и я почти плюхаюсь мимо. В последний момент удерживаю равновесие, и сажусь на край. Сзади раздаётся приглушённый смешок Сайласа.

— Господи, Вэйн...

— Что? Я не специально, — даже не видя, я знаю, что он улыбается. И как только у него не сводит лицо от постоянных улыбок. Мне хочется надеется, что однажды его смазливое лицо просто перекосится, и он станет уродом.

— Ты худший человек на планете, — цежу я.

— А ты всё равно ко мне возвращаешься.

— Я обычно сижу перед тобой потому что других мест нет, кретин.

— Судьба — злая штука, Скай.

Я стискиваю зубы. Мне приходится сесть так, что моё тело оказывается дальше от парты, чем нужно, отчего неудобно и спина затекает уже через минуту. Я сижу на самом краю, достаю учебники и пытаюсь сосредоточиться.

— Ты сейчас позвоночник сломаешь, лишь бы не сидеть рядом со мной, — тихо говорит Картер, наклоняясь ко мне.

— Есть вещи и похуже.

— Например, двойка по литературе? — насмешливо заключает он. — Ты же у нас такая примерная девочка.

— Например, ты.

Он тихо смеётся. В жопу его.

Я концентрируюсь на словах учительницы. Литература — один из моих любимых предметов. Я читаю запоем и могу спорить часами о характерах героев. Но из-за опозданий миссис Керчер меня ненавидит. Она придирается по любому поводу и вечно пытается занизить оценку.

Начинается обсуждение «Грозового перевала» Эмилии Бронте. Мы говорим о Хитклиффе, о мести, о любви, которая разрушает всё вокруг. Урок тянется невероятно долго. В кабинете душно, от чего маленькая капля пота катится по спине, и мне становится ещё хуже, чем было.

Картер перешёптывается с Сайласом, но учительница не делает им замечания. Она никогда не трогает мальчиков. Но вот если так себя будут вести девочки, она обязательно придерётся. В этом мире нет справедливости. Я давно это уяснила.

А потом я чувствую, как Картер касается моих волос и начинает с ними играться. Пальцы скользят по прядям, и по спине бегут сотни мурашек — нет, не от злости. Чёрт. Я отодвигаюсь, убираю волосы вперёд, перекидывая на плечо.

Я не вижу его лица, но уверена он ухмыляется. Ему доставляет особое удовольствие провоцировать меня.

Спина затекает окончательно. Я вынуждена опуститься на спинку стула и оказываюсь к нему опасно близко. Он наклоняется к моему уху.

— Райли, тебе удобно? – шепчет он, обдавая меня горячим дыханием.

Мне удаётся сохранить самообладание и не дернуться.

— Отвали.

— Какая скучная фраза.

— Какая скучная личность.

— Ну вот, уже лучше. Продолжай, зануда.

Я двигаю стул ближе к парте. Он упирается коленом в спинку моего стула, не давая подвинуться.

— Ты мешаешь мне слушать, — я шиплю, повернувшись в пол-оборота.

— Уверен, ты даже не пытаешься, — его голос становится почти ласковым, от чего меня передёргивает. — Ты витаешь в своих розовых облаках. Что б ты знала, ты самая скучная девочка в школе.

Сайлас прыскает в кулак, и отводит от меня глаза.

— А ты, конечно, весь такой интеллектуал?

— Не поверишь, но да.

— Ты вообще книгу открывал хоть раз?

— Оскорбительно. — он притворно дует губы.

— Это был вопрос, идиот.

— Тогда да. Там были слова и всё такое.

— Вау. Горжусь тобой.

— Спасибо, зануда.

Я закатываю глаза. Внутри меня вспыхивает привычное раздражение.

— Может, ты уже отстанешь?

— Не-а.

— И почему же нет?

Он чуть наклоняется ближе.

— Потому что ты смешно бесишься.

Ненавижу его. Ненавижу Картера Вэйна!

Миссис Керчер хлопает книгой по столу.

— Так, раз уж некоторые слишком разговорчивы... устроим дебаты.

Нет. Только не это.

— Райли и Картер, вы будете в одной команде.

Нет! Ну почему? Но возмущаться не имеет смысла, моё сопротивление только раззадорит этого идиота, и даст ещё один повод миссис Керчер отчитать меня.

Класс оживляется. Сайлас тихо бормочет:

— Ооо, вот это я понимаю будет шоу.

Я сверлю Картера взглядом, будто надеюсь, что у него во лбу появиться дырка и я смогу разглядеть, есть ли там хотя бы зачатки мозга.

— Ты вообще читал книгу? — шиплю я ему так тихо, чтобы миссис Кетчер не заметила.

— Конечно.

— Не ври.

— Зануда, я умею читать.

— С трудом вериться.

— Это ты у нас слишком высокого мнения о себе.

— Кто-то же должен, — я пожимаю плечами.

— Ребята, — предупреждает миссис Керчер.

— Ладно-ладно, — Картер поднимает руки в капитулирующем жесте.

Учительница смотрит на него:

— Картер, твои аргументы насчёт Хитклиффа.

Он лениво крутит ручку между пальцами, потом пожимает плечами.

— Ну... Хитклифф хотя бы честный. Он не делает вид, что хороший человек. Не строит из себя святошу.

Его взгляд скользит ко мне.

— Некоторые могли бы поучиться.

Я фыркаю.

— А некоторые могли бы сходить к психотерапевту. — парирую я, отворачиваясь.

Сайлас начинает ржать.

— Райли, — предупреждает миссис Керчер.

— Что? Я серьёзно.

— А ты кого тогда защищаешь? – спрашивает Картер, складывая руки на груди.

— Кэтрин.

— Ну конечно, ожидаемо. Трагичную девочку с кучей проблем.

— По крайней мере у неё были эмоции.

— У Хитклиффа тоже были.

— Да, агрессия не считается эмоцией, Вэйн.

— Сказала зануда, которая хочет убить меня взглядом уже сорок минут.

— Потому что ты раздражаешь, — цежу я, корча гримасу отвращения.

— А ты всё равно разговариваешь со мной.

— Потому что ты не затыкаешься.

Он улыбается своей идиотской улыбкой.

— Мне кажется, ты просто одержима мной, Скай.

— А мне кажется, тебя в детстве роняли.

— Меня любили недостаточно. Это другое. — фраза звучит слишком легко, и поэтому я за это цепляюсь. Не думаю прежде, чем говорю:

— А, так ты просто бесишься на весь мир, потому что папочка тебя не любит.

В классе повисает тишина, даже Сайлас перестаёт улыбаться. Картер смотрит на меня без тени ухмылки и намека на смех. Просто смотрит и всё. И от этого мне становится не по себе сильнее, чем от любой его подколки.

Вау, Райли, туда его! — кричит внутренний голос.

Я должна чувствовать удовлетворение. Но почему-то не чувствую.

— Оу, — тихо тянет кто-то с передних парт.

Миссис Керчер выглядит так, будто сейчас нас убьёт.

Картер медленно откидывается на спинку стула.

— Жёстко, зануда. — но голос у него уже другой.

— Зато честно, — отвечаю я.

— Достаточно! – миссис Керчер хлопает ладонью по столу. – Вы оба либо начинаете вести себя нормально, либо вылетаете из класса.

— Но признайте, было интересно, — говорит Картер, вновь став собой, будто ничего и не было.

Несколько человек смеются.

— Вэйн!

— Всё-всё, молчу.

Урок заканчивается через десять минут. Я быстро закидываю учебники в рюкзак, лишь бы уйти первой. Но когда я уже собираюсь встать, Картер наклоняется ко мне так близко, что я чувствую мятный запах жвачки.

— Кстати, Скай.

Я закатываю глаза.

— Что ещё?

— Я правда читал книгу.

— Хочешь медаль за это?

Он игнорирует мой комментарий.

— И знаешь, что понял?

— Просвети меня.

Он смотрит мне прямо в глаза слишком внимательно. Наши лица так близко, что я вижу каждую деталь его лица.

— Они оба любили друг друга одинаково сильно.

Я хмурюсь, не понимая к чему он клонит.

— И?

Он закидывает рюкзак на плечо.

— Просто она испугалась первой.

На секунду между нами снова повисает эта странная тишина. Какая-то тяжёлая и будто личная. Такая не привычная...

— Трусость всегда всё портит, Скай.

Картер выходит из класса, толкнув напоследок меня плечом. Вслед за ним вылетает Сайлас, бросая на меня противоречивый взгляд.

А я остаюсь сидеть.

Трусость.

Из всех вещей, которые он сказал мне сегодня, именно это почему-то застревает под кожей.

***

Я просыпаюсь на рассвете. Восходящее солнце заливает золотистым светом комнату, но через секунду всё меняется. Золото гаснет, сменяясь серой пеленой — начинается дождь. Я подскакиваю и высовываюсь в открытое окно, вдыхая свежий воздух полной грудью. Он пахнет мокрой зеленью, остывшим асфальтом и чем-то острым и приятным, кажется, эвкалиптом. Воздух ещё не жарит, лишь мягко и ласково касается кожи.

Глядя на плеск волн вдали, и на капли дождя, стекающими одна за другой, я вспоминаю про сон.

«Я правда читал книгу.».

Зачем? Зачем ему было читать «Грозовой перевал», если он ненавидел литературу? И почему мне кажется, что он сделал это не для себя?

Я закрываю глаза и снова вижу его взгляд, когда я сказала про его отца.

В нём не было злости. Только боль. Очень знакомая боль.

Пятнадцатилетней мне казалось, что это круто ответить так, ведь мальчики часто шутят про мать, когда хотят задеть, так почему не могу я? Но теперь я понимаю, что это было низко. Особенно учитывая то, что происходило у меня дома.

И всё, о чём я могу думать, так это о том, что теперь на каждом уроке литературы мы сцеплялись языками и спорили. Много, много спорили. Мы прозвали это «дуэлью», вот только мы бились не за жизнь, а за то, как уколоть друг друга больнее, не прибегая к прямым оскорблениям.

Однако, как не странно, именно этот момент стал сближающим.