Мой день

Мой день начинался затемно. Да что там — он начинался с темноты, когда даже петухи не думали орать. Веки свинцовые, в теле постоянная слабость, будто из меня по капле вытянули все силы. Но лежать нельзя.

Встать. Принести овощи. Мяса у нас не бывало никогда. Даже костей на бульон редко перепадало. Принести, почистить, сварить рагу. Растопить печь, пока пальцы не начнут гореть от жара. Собрать залу после вчерашнего вечера — вечно грязные миски, крошки, чей-то мусор. Прогреть каждому обувь. Согреть воду для умывания. И к рассвету всё должно быть готово: поесть, попить. Чтобы они, проснувшись, даже не заметили, что кто-то всё это сделал.

Они уходят в поля. Меня не берут. Раньше брали. Я падала в обморок слишком много раз. Им надоело. Теперь я сижу дома. Здесь работы не меньше.

Старшая сестра вкалывает в швейной мастерской и на производстве ткани. Братья — на полях и в цехах, где производят магическое электричество. Мы живём в Лилиасе. Город назван в честь первого короля-дракона. Звучит красиво, да? Большой, прогрессивный, технологии, магия. Только всё это где-то там, ближе к центру. А мы — в бедном районе. Многоквартирный деревянный дом. Нам повезло — мы живём на третьем этаже из шести. Правда, зимой это «везение» вымораживает до костей. Дерево держит тепло из рук вон плохо.

Климат тут ещё ничего. Морозы ударяют только на неделю праздника Зимней Ночи. В эту неделю солнце не встаёт, а вместо него светит золотой свет луны. Красиво, наверное. Я в это время обычно слишком занята, чтобы глазеть. Зато холод в эти дни стоит такой, что даже работа не согревает. Как бы я не топила печь не согреться.

Лив и Сая. Старшие сёстры. Вставали рано, ещё затемно. Родители... Их имена я всё никак не могла запомнить. Да и мне было всё равно. Их никогда небыло. Они уходили на неделю, а то и на две — работать в центр города. Потом возвращались. И снова уходили.

Лив — самая старшая. Ей нет дела ни до кого из нас. Она развлекается с мужчинами за деньги. Купается хоть в каком-то серебре. Ни с кем не делится. Родители не знают. Им, по-моему, вообще нет дела, чем она занята, лишь бы возвращалась с монетами. Скоро она выйдет замуж и уедет. Скатертью дорога.

У Лив тёмные волосы, тёмные глаза. Да и в принципе у всех в семье такие. Кожа загорелая, отливает оливковым. Все как на подбор — чернявые, смуглые, крепкие.

И только я — белая ворона. В прямом смысле. Волосы белые, будто снег. Глаза зелёные, изумрудные. Кожа белая, холщовая. Сколько я ни торчала на солнце, загар не брал. Никогда не становилась такой, как у них. Хоть тресни.

Вот уже и рассвет. Задумалась — и время пролетело незаметно. Слышу шорохи. Похоже, встала Лив.

— Ты уже встала? Воду для умывания приготовила? Выглядишь как привидение. Не показывайся мне на глаза — настроения нет.

Я стараюсь не попадаться. Я раздражаю её одним своим видом. Да и всех остальных тоже.

Я бесила Лив. Не просто бесила — выводила из себя одним своим существованием. Все её ухажёры, едва завидев меня, начинали просить продать им эту странную белую девчонку. Мерзкие люди. Что им было нужно от ребёнка, я старалась не думать. И без того тошно. Поэтому Лив быстро смекнула: видеться с ними лучше на территории подальше от меня. Подальше от моего «товарного вида», как она однажды выразилась.

Днём все разбегались. Сая уходила вместе с мальчиками. Джон, Игил, Пит, Филл. Четыре брата. Они ее всегда провожали и встречали. Она была слишком наивной и они берегли ее. Они работали на полях до самого вечера, а потом, плелись в цеха — на производство магической электрической энергии. Если кратко МЭИ.

В людских городах энергию добывали из угля и газов. Грязно, дымно, копоть. В магических городах — иначе. Из остатков алхимической руды. Экологичнее. Энергии больше. И, что важнее для тех, кто наверху, — дешевле. Правда, работы для людей тоже прибавлялось. Маги с таким не возятся. Это «ниже их достоинства».

Мир вообще устроен просто. И несправедливо. Драконы — на самом верху. Под ними — духовенство. Потом маги и колдуны, на одной ступени. Чуть ниже — ведьмы. Дальше — посредники: эльфы, нимфы. И наконец — люди.

Редко кто пробивается из людей куда-то выше. Для этого нужно либо родиться с невиданным умом, а это редкость, особенно в том сословии, где сейчас я. Либо получить магический дар. Ах да, я совсем забыла про дар. Вернее, не забыла — я его слишком хорошо помню.

У людей он тоже бывает. Только толку с него? Дар либо настолько низкий, что годится разве что для фокусов, либо, наоборот, слишком сильный и выжигает изнутри. Поверьте, это неприятно. Я уже была таким человеком. Вы же помните. Я перерождалась очень много раз. Были у меня и такие случаи. Обычно тебя начинает выжигать ещё в пять лет. Иногда тянется до пятнадцати. Исход один — смерть. Вариантов мало.

Конечно, можно попытаться стабилизировать. Шанс — один из ста. На моей памяти такого не случалось ни разу. Но помню, в какой-то из прошлых жизней я читала, что у духовенства однажды получилось. Всего однажды.

Дверь хлопнула. Ещё раз. Шаги стихли на лестнице. Я стояла у печи, прислушиваясь к тишине. Вот он — момент, которого я ждала всё утро.

Одна.

Наконец-то.

В этом доме никогда не бывает тихо. Вечно кто-то орёт, топает, скрипит половицами, требует жрать, ругается, швыряет вещи. А сейчас — ничего. Только потрескивают дрова в печи да где-то на улице лает собака. И можно выдохнуть.

Я опустилась на корточки прямо у очага. Прислонилась спиной к тёплой, шершавой кладке. Закрыла глаза. Всего на минуту. Просто посидеть. Просто не двигаться. Просто побыть собой.

Богиня, как же я устала.

Не телом — телу восемь лет, оно ещё гибкое, живучее, хоть и тощее до прозрачности. Устала душа. Старая, древняя, видавшая сотни таких вот домов, таких вот семей, таких вот жизней. Иногда мне кажется, что я старше самого этого города. Старше Лилиаса. Старше драконов, что дали ему имя. Может, так и есть. Я уже не считаю.

В тишине проще думать. И проще не думать вовсе.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Маленькие ладони. Потрескавшаяся кожа. Ожог на указательном пальце — вчера схватилась за ручку котелка. Белые волосы упали на лицо. Белая кожа, зеленые глаза. Чужая в этой семье. Чужая в этом городе. Чужая везде.

Я прикрыла глаза. Где-то на границе сознания мелькнула тень богини. Лурис. Я почти услышала её смех.

«Ты рано вернулась? Слишком быстро».

— Заткнись, — прошептала я вслух. И тут же усмехнулась. Разговариваю с богиней, которой, может, и нет. Которая, может, только мой личный кошмар.

Но я знаю, что она есть. Я её видела. И помню.

Поднялась. Надо работать. Дел полно. Полы домыть, бельё замочить, золу выгрести, проверить, не завелись ли крысы в кладовке — в прошлом месяце одна такая тварь сожрала остатки крупы, и меня выпороли. Будто это я её пригласила.

Но пока можно не спешить. Пока они не вернутся, время моё. Можно делать медленно. Можно даже сесть на пол и смотреть в окно, как ветер гоняет пыль по пустой улице.

В такие минуты я почти вспоминаю, каково это — просто жить. Не выживать. Не считать дни до шестнадцати. Не ждать удара.

Просто быть.

Скоро они придут. Голодные, злые, уставшие. Снова начнут орать, требовать, швырять грязные вещи. Лив скривится, глядя на меня. Сая пройдёт мимо, будто я пустое место. Мальчишки отпихнут от котла.

Но это потом.

А сейчас тихо. Только я и огонь в печи.

Я встала, потянулась. Хрустнули позвонки — совсем как у старухи. Пора браться за дела. Но перед этим я ещё минуту постояла у окна. Солнце уже поднялось над крышами. Где-то там, далеко, центр города. Дворцы, маги, драконы. Другая жизнь.

Когда-нибудь я туда доберусь. Или умру, как всегда. Посмотрим.

— Лурис, если ты меня слышишь... — начала я и замолчала. Что толку просить? Она только посмеётся.

Я махнула рукой и пошла за тряпкой. Надо успеть выбить матрасы. Вымыть пол. Приготовить поесть. И спрятаться. Последнее — самое важное. Если к вечеру не попадаться им на глаза, может, день закончится тихо. Может, даже никто не ударит. Может, удастся лечь спать без новой ссадины. Может.