Глава 8

Июньское солнце слепило глаза. Юра зажмурился и прижался ближе к Роме, утыкаясь носом куда-то в бок. Рома, не отрываясь от рисунка, на это лишь улыбнулся и, положив руку на голову рыжика и потрепав короткие волосы, вернулся к рисунку. Юрка зажмурился, как кот, и заулыбался. Очень уж он любил прикосновения своего любимого.

Просидев так ещё минут двадцать (в сумме час), Юрка поднялся. Встав, он потянулся и взглянул на сосредоточенного Рому. Тот сидел, уткнувшись в блокнот, что-то старательно вырисовывал, иногда вытирая ластиком на другой стороне карандаша. Не желая отвлекать друга, Юра от нечего делать пошатался по крыше. Туда-сюда, сюда-туда. Скукотень смертная. Вновь вернувшись к Роме и покачавшись на пятках, присел на корточки рядом, заглядывая в блокнот. От увиденного присвиснул. На рисунке были изображены две пары парней, не по-дружески близко стоявших рядом. Рома редко рисовал людей, и поэтому Юра с удивлённым видом взглянул на Никифорова:

— Кто это? Чего это тебя вдруг на людей потянуло? Так ещё и китайцев.

— Меня Варя попросила. Это актеры, и они не китайцы, а тайцы. Совершенно разные народы, — не отвлекаясь от рисунка, ответил Рома. — Варя попросила ей плакат нарисовать. Знаешь же, как она по лакорнам фанатеет, а тут у нее брат — художник.

— Вот это ей повезло, конечно. Свой собственный персональный принтер, — улыбнулся Юра. — Слушай, а мне нарисуешь что-нибудь?

— Смотря что и за какую плату.

Юра возмущённо нахмурил брови:

— Почему не бесплатно?! Ей, значит, за так, а мне, твоему парню, платить?! Нечестно! — и более спокойно добавил: — Сколько надо?
Рома наконец отложил карандаш и, взглянув на него с лёгкой улыбкой, ответил:

— Один поцелуй — один рисунок средней сложности.

Юрка встрепенулся:

— А предоплатой оплатить можно?
Рома засмеялся:

— Можно, Юрочка, можно.

— Ура-а-а!

Юра радостно подполз к Роме и наклонился к его лицу. Быстро сократив расстояние между ними, Рома накрыл своими губами Юрины и приобнял того за плечи. Юра, ответив и на поцелуй, и на объятия, повалил Ромку на спину, нависая над ним. Нижний нежно смотрел на него и, потянувшись руками к его шее, притянул Юру к себе и вновь поцеловал.

Наконец оторвавшись от таких любимых губ, Юра лег рядышком и уткнулся носом в плечо Никифорова. Пролежав так на теплом бетоне ещё минут тридцать, Юра нехотя, но все же предложил потихоньку собираться по домам. Рома согласился. Лето летом, но по темноте идти домой, когда фонари не работают, а телефоны сели, как-то не очень хотелось. Поэтому, собрав скетчбук, пенал с карандашами и прочим, Рома положил всё в сумку и, взяв Юру за руку, направился к выходу с крыши школы