«Любимчик» Глава 32
Никогда в жизни Тан Сянси не думал, что сможет сделать это для кого-нибудь. С самого детства он ничего не брал в рот, кроме еды, и даже в еде он был разборчив и ел далеко не всё подряд. Вначале ему захотелось просто лизнуть, но неожиданно горячий отклик парня заставил его продолжить непристойное действие, и в конце концов вкус... Он не мог бы его описа́ть, но он совершенно точно не был отталкивающим.
Стоны парня были похожи на плач, но слёзы текли не из глаз, а из ласкаемого отверстия.
- М-мм...
По мере лизания по языку разливался чуть солоноватый вкус, а прямо перед глазами великого и ужасного Тан Сянси торчал влажный член Су Цихэна; по розовому стволу стекали прозрачные капли секрета, изящная игрушка, похожая на розовый гриб, покачивалась в воздухе и постоянно вздрагивала, его головка казалась очень скользкой. Немного отстранившись, Тан Сянси посмотрел на неё и произнёс:
- Впредь... короче, считай, что тебе это привиделось.
Су Цихэн, с трудом соображая, переспросил:
- ... Что?
Но потом сразу всё понял.
- О-оо...
Член оказался в жарком, мягком, невообразимом месте. Обычно мужчина говорил о любви с едким сарказмом, однако его рот, поглотивший член парня, был очень нежен. Поначалу это оказалось трудно: Су Цихэн был не такой уж маленький, а мужчина неопытен. Он всосал только частично, одновременно направив смоченный слюной палец в расщелину между ягодиц, и не полагаясь на естественную смазку, протолкнул его внутрь.
- Ах... ха...
Царапающие ощущения укололи стенку кишки. Если у самого входа было достаточно увлажнено, то дальше было ещё сухо. Когда головку члена накрыли губы, дырка естественным образом сжалась, шершавая подушечка пальца царапнула стенку. И жар похоти в теле Су Цихэна стал терять градус накала, потому что... техника минета была ужасна...
Не облизав, не смочив слюной, сразу набросился, а зубы! Зубы! Их же нужно обернуть губами! Су Цихэн закрыл глаза. Душа наполнилась невыразимой горечью, которую он не смел даже высказать; ко всему прочему, он боялся, что у него вообще упадёт, а это будет явный позор для мужчины. Не зная, что делать, чтобы не оскандалиться, он не смог придумать ничего лучше, чем попросить:
- Пальцем... потрогай там...
Где потрогать? Конечно же, простату, чей бугорок легко определить на ровной поверхности кишки. Одно нажатие – и сноп электрических разрядов тысячами искр летит в ствол, даруя удивительное удовольствие, как будто хочешь помочиться и не можешь, а в результате член наполняется кровью. И точно, «игрушка» во рту мужчины ожила. Но пока недостаточно. Су Цихэн:
- Потрогай ещё немного...
- Развратный крольчонок, - ухмыльнулся Тан Сянси.
Су Цихэн вспыхнул, впору было расплакаться. Он от всей души боялся ранить гордое и благородное сердце мужчины. Никто не знает, какое у него сердце, но оно заслуживает самой беззаветной преданности. Поэтому лучше вернуть всё, как было. Он невольно погладил мужчину по голове:
- Давай, лучше я сам это сделаю.
Он жестом дал понять, что им надо поменяться местами, и в это время зазвонил телефон Тан Сянси, выводя мелодию демо-версии «Колыбельной» Су Цихэна:
«Спи, любимый, сладко-сладко,
Мимо пусть пойдёт беда...»
Тан Сянси цыкнул языком, ничего не поделаешь, придётся выпустить изо рта «крольчатину». Су Цихэн незаметно перевёл дух. Обнажённая грудь мужчины блестела от пота, горделивый торс бугрился великолепной сочной мускулатурой, трусы топорщились палаткой, подпираемые изнутри восставшей могучей плотью. Он ответил в трубку:
- Алло? – и одновременно запустил руку в трусы, чтобы облегчить положение своего «братишки».
Желая поскорее решить проблему, Тан Сянси не посмотрел на определитель входящего, поэтому, услышав голос, нахмурился:
- В чём дело?
Сестра Юань (музыкальный редактор, одна из продюсеров) вздохнула:
- Ян настаивает на разговоре с тобой.
«Непонятно, чем эти люди могут заниматься в такое время?» Чжун Ян с таким энтузиазмом работал над выпуском альбома, что почти жил в студии звукозаписи. Тан Сянси не интересовался этими пустяками, он обеспечивал только своевременное финансирование и деловую поддержку. Сейчас его бесцеремонно оторвали от такого приятного дела, само собой, он чувствовал себя несчастным; тем не менее, от разговора не уклонился:
- Что ему нужно?
- Это директор Тан? Я хочу поговорить с ним, - раздался в отдалении мужской голос, потом приблизился – видимо, Чжун Ян отобрал у сестры Юань телефон. Он заговорил сбивчиво и жалобно:
- Что мне делать, у меня ничего не получается, всё плохо, я не могу петь...
Тан Сянси закрыл лицо ладонью, однако собрав всё своё терпение принялся уговаривать:
- Я слышал, как ты поёшь, Ян, у тебя всё в порядке, ты же всегда был уверен в себе и тебе не нужно, чтобы я направлял тебя...
Услышав, к кому обращается по телефону Тан Сянси, Су Цихэн невольно замер. Мужчина говорил мягко, даже выражение его лица изменилось, как это бывает, когда кого-то успокаиваешь; самое забавное, что его фаллос по-прежнему торчал в трусах, и Тан Сянси то и дело поправлял его, но никак не мог найти удобного положения, что отражалось в нетерпеливых интонациях его голоса.
Су Цихэн больше не мог равнодушно смотреть на это. Он переместился поближе к мужчине и стянул с него трусы, высвобождая «пленника». Тан Сянси удивлённо скосил на него глаза, но не стал останавливать. Су Цихэн, осмелев, взялся за него и немного подрочил, разгоняя по стволу сочащуюся из устья естественную смазку, а затем мягко обхватил ртом; его лицо исказилось, как будто у него за щекой появилось яйцо. Тан Сянси сразу почувствовал облегчение, между тем, как Чжун Ян продолжал нудить в трубку:
- Я чувствую, что всё не так, не то, я сомневаюсь и в словах, и в мелодии, я не знаю, как сделать это выразительнее... Ты не мог бы подъехать и послушать?
- О-о!
Как раз в этот момент скользкий язычок лизнул чувствительное устье, Тан Сянси вздрогнул от побежавших по ляжкам мурашек и громко застонал. Чжун Ян спал с ним, поэтому сразу понял, что этот звук совсем не относится к разговору:
- ... Что ты там делаешь?
Тан Сянси протянул руку к голове Су Цихэна и погладил горячее ушко, затем нашёл более удобное положение и завёл назад волосы со лба парня, открывая его лицо. Су Цихэн заметил, как мужчина смотрит на него и невольно отвёл глаза. Тан Сянси сжал губы, подтянул парня повыше, навалился на него всей тушей, прижав к матрасу, и поцеловал.
- М-мм... - задавленно простонал Су Цихэн.
Чжун Ян совершенно ясно услышал в трубке влажный звук поцелуя, всё понял и замолчал. Тан Сянси шумно выдохнул и проговорил:
- Я тут ебусь, так что ты порешай свои проблемы с сестрой Юань, я буду слушать только результат... Дай ей трубку.
«Крак!» - через телефон донёсся стук, как будто телефон обо что-то треснули, а потом женский крик:
- Мой iPhone, а-аа... Стой, подожди, куда ты пошёл, Ян... О Боже...
Тан Сянси вздохнул, поцеловал Су Цихэна в лоб и жестом показал ему, чтобы подождал, а потом обратился к сестре Юань:
- Он бросил твой мобильник?
Женщина плакала:
- Экран полностью разбит...
- Купи себе новый телефон, компания возместит ущерб.
После этих слов утешительный тон без всякого перехода сменился на суровый и деловой:
- Теперь по всем вопросам будешь связываться со мной лично, не подпускай его к телефону. Агент Яна рядом с тобой? Передай ему трубку.
Телефон перешёл в руки агента. Это был другой агент, а тот, кто подложил Чжун Яна к нему в постель, был уволен сразу после того, как он узнал, что у Чжун Яна есть девушка. Он держал агентов для того, чтобы те заботились о концертной деятельности артистов, а не сутенёрствовали; недопустимо, чтобы у него в компании работали агенты, которые подают артистам такие неудачные идеи.
- Все работы, связанные с этим проектом, приостанавливаются. До тех пор, пока он не восстановит душевное равновесие, ему запрещается прикасаться к музыке. Я помню, что какая-то фирма по производству кофе хотела, чтобы он рекламировал её продукцию? Где она находится? В Гренландии? Отлично, отправьте его туда, пусть охладит мозги.
Отдав указания, он отключил телефон и замолчал. Большой босс – тоже человек, и ему требовалось дать выход чувствам. Он заметил прикованный к нему чистый взгляд Су Цихэна, и в сердце невольно шевельнулось что-то странное:
- Что?
- ... Ничего.
Су Цихэн придвинулся поближе и обнял мужчину за плечи:
- Мне холодно.
Тан Сянси улыбнулся и поцеловал его:
- Сейчас будет жарко.
И сразу проник в него; отверстие было ещё недостаточно растянуто, в глубине не хватало влажности, но обоим было уже невтерпёж и они предпочли сразу начать трахаться. Активные толчки сразу разогрели тело Су Цихэна, но на душе было пусто, и ему оставалось только просить:
- Глубже... ещё... а-ах...
Мужчина делал то, что хотел, от звуков яростных шлепков только что потолок не обваливался, а Су Цихэн позволил себе отдаться наслаждению, не желая ничего другого. Только что у него на глазах Тан Сянси откровенно разделался с предыдущим любимчиком, но Су Цихэна это не радовало. Наоборот, он чувствовал печаль и опустошение, неосознанно боясь, что его постигнет та же участь.
Су Цихэн уже слышал, каков был масштаб благосклонности, которой пользовался Чжун Ян в компании: стоило только тому чихнуть как-то не так или пукнуть не тем звуком, и мужчина бросался к нему по первому звонку; обласканный и взлелеянный, так высоко ценимый фаворит в конце концов потерял расположение и впал в немилость. Действительно, таких зигзагов в жизни никому не пожелаешь. В Гренландии очень холодно, но никакой холод не сравнится с охлаждением человеческого сердца.
К счастью, Су Цихэн ничего не просил и не домогался ни любви, ни благосклонности, он просто стремился к равенству, чтобы стать в жизни друг друга самыми прекрасными попутчиками.
***
Чжун Ян хлопнул дверью и ушёл. Сестра Юань осталась сокрушённо вздыхать над разбитым телефоном. У этого мальчишки взрывной характер, и с этим ничего не поделаешь; она только могла тайно печалиться о том, что господин Тан в очередной раз поступил неблаговидно.
Она работала с Чжун Яном с его первого альбома и уже тогда увидела все «прелести» его характера: высокомерный, вспыльчивый, придирчивый, непокорный, неуступчивый, он всегда говорил прямо в лоб всё, что думал. И при этом в нём чувствовалась внутренняя неуверенность и настороженность, как у маленького зверька, рано осиротевшего и бездомного. В общении с людьми он постоянно выпускал когти и угрожающе скалил зубы, как будто заранее боялся столкнуться с унижением.
Но, за исключением сложного характера, он был несомненно многообещающим талантом. К сожалению, слишком нетерпеливым, не желающим идти на компромиссы. Кто из множества успешных артистов не начинал с маленьких ролей, кто из известных музыкантов не писал вначале песни для других, постепенно набираясь сил и опыта? Но он не захотел пробиваться постепенно и честно, а предпочёл пойти более коротким, подлым путём. Она помнила тот день, когда Тан Сянси привёл его к ней с таким видом, будто принёс какую-то драгоценность, и сказал:
- Отныне пусть он делает всё, что захочет.
Конечно, сестра Юань знала, что директор Тан никогда не брался за убыточные проекты, стоит ли говорить, что он не стал бы продвигать человека, желающего прославиться, только потому, что тот спал с ним? И при всём при том, у Чжун Яна в то время была девушка, которую звали, если ей не изменяет память, Сяо Вань (Вань означает "приветливая"). Она частенько заходила в павильон звукозаписи, и директор Тан однажды, посещая съёмки, увидел её и спросил:
- Кто эта девушка, это новая ассистентка Синь?
На что настоящая ассистентка ответила:
- Ассистентка Синь – это я, а это – подружка Чжун Яна!
Сяо Вань покраснела и робко сказала:
- Здравствуйте, господин Тан.
Чжун Ян не пошёл путём айдола, его контракт не запрещал ему встречаться с девушками, тем более, что, как поговаривали, у молодой пары были давние отношения ещё задолго до подписания контракта, чуть ли не с детства. И они никогда не прерывали свою связь. Услышав эту новость, господин Тан несколько изменился в лице, но быстро овладел собой и сказал:
- Компанию это не интересует, достаточно просто не афишировать ваши отношения.
Сказав это, он сразу ушёл. Выражение лица Чжун Яна не поддавалось описанию, в студии на некоторое время воцарилась довольно странная атмосфера. Кроме сестры Юань, в то время никто не знал, что между директором и певцом есть некие «отношения», поэтому возникшую неловкость отнесли на счёт того, что директора вовремя не поставили в известность о существовании этой девушки. И посоветовали Чжун Яну найти время поговорить и объясниться с директором Таном.
После этого инцидента Чжун Ян на несколько дней исчез, а вернувшись, выглядел так, будто перенёс тяжкую болезнь. Сяо Вань больше не появлялась в компании. Но именно после этого инцидента директор Тан без объяснений прервал свои интимные отношения с Чжун Яном, предоставив ему полную свободу, как в личной жизни, так и в творчестве. Отпустил его...
Вспоминая прошлое, сестра Юань вздыхала. Всё-таки люди – подлые существа. Когда человек носил тебя в своём сердце, ты этого не ценил; а теперь ты вдруг понял, что тебя больше не хотят, ты возжелал вновь вернуть ту сладость любви. Единственный и неповторимый любимчик оказался слишком молод, он не научился беречь то, что есть, он считал, что вместо сломанного можно купить новое, и при этом ещё и сэкономить на ремонте. Сестра Юань хлопнула в ладоши, давая понять, что на сегодня работа закончена, затем обратилась к агенту:
- Как жаль, что мы не доделали этот альбом Чжун Яна. Пусть он отдохнёт, а потом вернётся и забудет то, что должен забыть, понимаете?
Агент про себя взвыл, то есть ему придётся взывать к духам почтенных предков, как ещё его можно убедить? Остаётся только поставить на горячую любовь Чжун Яна к музыке, может, хоть она позволит ему понять, что для его же пользы лучше не перечить директору Тану.