Белый потолок.

Он висел надо мной, как простынь,
Как вопрос без ответа: «Зачем?»
Капли в вену входили, как гости,
Но никто не хотел быть ничьим.

Я лежал, раскидав свои руки,
Словно кто-то разлил молоко.
Все мои «подожди» и «напуки»
Упирались в него — высоко.

Он не давил. Он просто смотрел
Мою жизнь на замедленной съёмке.
Как я верил, терпел, не умел
Принимать то, что в мамкином рёве.

Потолок был безликим судьёй,
Не рядил, не казнил, не миловал.
Он лишь помнил порядок: «Не пой,—
Если сам не решил, что бессильный».

Но однажды, в глухую ночь,
Когда сёстры устали, как кони,
Я увидел: он может помочь,
Если смотришь не вверх, а в ладони.

Я сложил свои пальцы в кулак,
Вспомнил дом, своих двора,
Потолок улыбнулся: «Вот так.
Ты живой. Ну а дальше — игра».

С той поры мы не враги.
Он — свидетель, что я ещё дышу.
Я не стал лучше. Но смог сделать шаги,
И за это его прошу

Охранять мою спину в ночи,
Когда снова накроет тьма.
Потолок, мы одни. Не молчи.
Знаю, ты помнишь. Я помню сам.