2

Я вижу только тень. Она мелькает перед закрытыми глазами и исчезает. Потом появляется вновь и снова исчезает. Открыть глаза я не могу. Веки лежат на глазах неподъёмным грузом, я чувствую их тяжесть – она вызывает головную боль. Мозг посылает импульсы в различные участки тела, но ни одна не отзывается. Я чувствую только веки, они выжигают глаза, давят на голову, лишают меня возможности видеть. Однако, всё не так плохо, ведь я могу слышать. В левом ухе остался всё ещё звон, после той аварии, а вот правое слышит идеально. Скорее всего тень была медсестрой (я ведь в больнице?), которая, наверное, открыла окошко, потому что тогда я почувствовал запах улицы, слабый ветерок долетел до моего лица, я хотел поймать его ртом, но предатель отказался открываться, сухие губы склеены, а челюсть отзывается резкой болью, при малейшем напряжении. Медсестра, открыв окно и второй раз мелькнув перед моим взором, вышла из палаты – до меня донёсся грохот двери. Прежде чем дверь закрылась, кто-то шёпотом поблагодарил её.

Мама?

Послышались всхлипы, кто-то плакал совсем недалеко от меня. Это точно мама. Я попытался визуализировать палату: слева большое окно, поток ветра колышет прозрачную занавеску, на подоконнике стоят несколько ваз с цветами; скорее всего, родители устроили меня в одиночную палату, поэтому окно совсем близко, слева от кровати капельница и кардиомонитор, возможно, также прочая больничная приблуда; стена напротив меня мне представляется нежно бежевой, с небольшими трещинами от отходящей краски, на стене висят картины: на одной из которых живописный пейзаж Альпийских гор, а на другой изображён пляж с бескрайним океаном; по правую руку расположен стул для посетителей, на котором в данный момент сидит моя мама, впитывая в салфетку слёзы горя.

Мы скоро поговорим, не волнуйся.

Дверь открывается, и в палату кто-то входит. Всё помещение заполняется стуком мужских туфлей об пол, что эхом разлетается во все стороны. Тук, тук, тук, тук, тук. Он останавливается, видимо, около мамы, в воздухе замирает тишина, а потом хриплый, но такой нежный голос произносит:

– Дорогая, пойдём домой.

Это папа. Наверное, только вернулся с работы. Он в своём классическом костюме, поверх которого дорогое коричневое пальто. Я слышу, как он целует маму, наверное, как всегда в весок. Она всхлипывает ещё громче и дрожащим голосом говорит:

– Не могу... не могу оставить его одного. Вторые сутки уже не приходит в себя. Не могу я уйти... просто не могу.

Вторые сутки. Да уж, что-то я залежался. Но что я могу поделать? Тело не выходит на связь.

Слышишь, мам? Я бы с удовольствием очнулся, но я не могу! Я стараюсь, но у меня не выходит. Прости.

Отец не сдаёт позиции и продолжает уговаривать маму поехать домой. Я чувствую, как она истерично машет головой, не принимая никакие аргументы. Она считает, что я смогу проснуться, только если она будет рядом, поэтому она готова сидеть тут сутки напролёт, лишь бы я открыл глаза.

Я открою... обещаю.

Вдруг всё сжимается в одну точку, все звуки, запахи, боль – всё исчезает. Разум заполняется темнотой. Я словно падаю в бездну, словно...

Такое странное чувство, словно кадр сменяется на старинном прожекторе. Прошлая картинка бесследно исчезает где-то в сознании, и я сразу же вижу следующую. Точнее не вижу, а участвую в ней в слепую. Веки всё ещё неподвижны. А вот руки, кажется, я их чувствую, но они словно далеко от меня и вообще не мои. Напрягаю мозг в попытках пошевелить указательным пальцем, подать сигнал, что в теле ещё сохранилась жизнь, но ничего не выходит.

Я тут! Я всё слышу!

Много голос. И мужские, и женские голоса окружили меня. Думаю, в палате около пяти человек. Две девушки и трое мужчин. Они стоят полукругом у моей кровати и о чём-то говорят. Странно, я не могу уловить смысл их слов. Меня охватывает паника, ощущение безысходности, неужели я так и буду лежать мёртвым грузом на этой чёртовой кровати? Они окружили меня, словно провожают в последний путь. Я чувствую себя погибшим вождем, чьё тело положили в лодку и сейчас оттолкнут к центру водоёма, затем, пустив подожжённую стрелу, будут наблюдать, как я сгораю вместе с лодкой, и моя душа вместе дымом переносится в Вальхаллу.

Что-то холодное прикасается к моему лбу, ускоряя сердцебиение. Внутри что-то взрывается. Грудную клетку охватывает вибрация. Видно ли это снаружи? Или это моя душа разрывается на маленькие частицы.

Это были губы? Поцелуй на прощание? Господи, ну хватит! Прекратите!

Подъём!

Подъём!

ПОДЪЁМ!

Какое странное место. Здесь абсолютно ничего не видно. Меня окружает густой белый туман. Пахнет сыростью. Я делаю шаг вперёд, нога неуверенно поддаётся и вываливается вперёд, словно тряпичная кукла я делаю шаг за шагом, пошатываясь от каждого движения. Ноги потопают в мокрой почве. Я смотрю вниз и вижу чёрную мокрую землю, наполненную разной живностью: в основном это черви. Огромные мерзкие черви вырываются из недр земли и тянутся к моим ступням. Они пролезают меж пальцев и ползут выше и выше, оставляя за собой мокрый след, прожигающий кожу. В панике я начинаю трясти ногами, пытаясь скинуть с себя всех этих отвратительных насекомых. На левой ноге я чувствую, как маленькие лапки бегут по моей икре. Маленький чёрный паучок уверенно бежит вверх по моему телу. Я начинаю кричать, ужас парализует моё тело, полностью захватывает сознание. Вдруг я слышу крик, не мой, женский крик. Кто-то кричит мне: "БЕГИ!". Голос доносится из ниоткуда и отовсюду одновременно, словно он раздался в моей голове, но я знаю, что это не так. Здесь кто-то есть, и он хочет мне помочь.

Крик скидывает с меня оковы ужаса, и я начинаю бежать. Бегу прямо, не отклоняясь ни на шаг. Всюду туман, я вытягиваю руку вперёд, и она по локоть исчезает в белизне. Махая перед собой руками, я бегу прямо в надежде, что у этого тумана есть конец. Дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Кислорода сильно не хватает. Я начинаю задыхаться, но продолжаю бежать.

Передо мной в тумане возникает её лицо. Только оно совсем иное. Из глаз течёт кровь, волосы ободраны и все в грязи, впалые щёки и белая-белая кожа делает из её когда-то прекрасного личика отвратительное, вселяющее ужас лицо мертвеца. От страха я теряю равновесие и падаю лицом в чёрную землю. Я начинаю тонуть. Чёрная гуща проникает в нос, уши; черви начинают проедать мне щёки и веки, они лезут внутрь хотят съесть меня изнутри. Крик вырывается из моего рта, крик ужаса и отчаяния. Тогда чёрная гуща проникает мне в рот и заполняет всё пространство, а затем ползёт дальше: в горло, кишечник, лёгкие... душу.

Я куда-то проваливаюсь. Чёрная гуща выплёвывает меня, и я начинаю падать. Бесконечное падение в белом тумане, а потом вновь чёрная земля, крик, бег, и всё по кругу – может это и есть ад? Нос щекочет железный запах, живот сводит, и меня тошнит прямо на лету.

Перед взором на мгновение возникает красное пятно, и я тут же оказываюсь в нём. Я тону. Горячая красная жидкость поглощает меня и тянет ко дну. Видимо, сейчас мои последние секунды, скоро я задохнусь, и моё мёртвое тело достигнет дна. За пару дней красная жидкость полностью разъест моё тело, и я исчезну навсегда.

Какой-то импульс доносится со дна, толчок подхватывает моё тело и несёт к поверхности. Пробкой я вылетаю из красного океана и приземляюсь на мелководье. Только сейчас я понимаю, что стою в океане крови, отсюда характерный запах и температура. Живот сводит, кажется, меня снова тошнит. Однако я сдерживаю этот позыв, и тошнота отходит.

Я пытаюсь определиться с дальнейшими действиями. Я могу пойти на берег, а могу остаться стоять здесь в ожидании дальнейших феноменов. Или же вовсе обернуться и поплыть прочь по красному океану. Наверное, стоит смириться, что от меня здесь ничего не зависит. Это игра в одну сторону. Мною играются. Я ничего не могу сделать.

Туман немного рассеивается, и с берега ко мне навстречу выходят несколько одинаковых фигур. Три женских силуэта приближаются ко мне, и я уже понимаю, что это всё она. Белое платье лежит на каждом костлявом теле небрежно и точь-в-точь одинаково. На лице у них застыла одинаковая гримаса: смесь страха и ненависти. Они уже совсем близко, я вижу, что их губы синхронно произносят какие-то слова, но они шепчут и я не могу их услышать. Я неподвижен, я смирился. Мне уже всё равно на происходящее. Если я здесь навсегда, то чем раньше я смирюсь, тем будет лучше для меня.

Три тела проходят мимо меня, и я наконец-таки улавливаю смысл их шёпота. Они повторяют одно и то же слово: "Убийца".

– Я не убивал её! – Кричу я туману. – Не убивал! Мы попали в аварию! Я не виноват!

Одна из женщин хватает меня за плечи костлявыми белыми руками и кричит:

– Убил! Убил именно ты! Не отрицай! Не смей это отрицать!

– Нет, я бы так не поступил! Я любил её!

Меня разворачивает на 180 градусов, и уже другая женщина, схватив меня за горло, кричит:

– Ты был пьян в ту ночь! Ты испортил её! Наполнил тьмой! Она погибла из-за тебя ещё задолго до той аварии!

– НЕТ! ЭТО НЕПРАВДА! ОНА НЕ ТАКАЯ! ОНА ДРУГАЯ! В НЕЙ НЕТ ТЬМЫ!

– В ней не было тьмы, пока она не встретила тебя, и ты не запудрил ей мозги! Развратник! УБИЙЦА!

– Я НЕ УБИВАЛ!

Третья женщина запрыгивает мне на спину и, обволакивая лицо холодными кистями рук, начинает истошно кричать мне на ухо:

– НЕТ! УБИЛ! ТЫ УБИЛ МЕНЯ!!!