Суббота, 26 сентября

        В полдень Наён садится в такси, назвав адрес из золотого приглашения. Она полна решимости и желания узнать у Минхо за что всё-таки он покалечил её лучшего друга, ведь ни она, ни он друг другу ничем не обязаны. Насколько нужно быть эгоистичным и самодовольным созданием, чтобы пойти на такое.

       Девушка стоит у порога, смотрит на серый коврик, делает глубокий вздох и жмёт на звонок. Дверь открывает Бан Чан, по виду которого можно сказать, что вечеринка прошла довольно скучно — он выглядит свежо и даже алкогольной ауры не излучает.

— Мне нужно поговорить с Минхо, — отрезает Наён.

— Ну, входи, — он отходит указывая на квартиру. — Он вроде как в душе, я пойду позову его.

       Наён делает несколько шагов и изумляется красоте обители Ли Минхо. Несмотря на минимализм и тусклое сочетание цветов — чёрный и белый — выглядит все весьма эстетично. Первый этаж разделён на кварталы: слева кухня, справа гостинная, на весь оставшийся этаж, и серая лестница. В глаза сразу бросается чёрный кухонный гарнитур с глянцевым барным столиком и точно таким же уголком, по периметру которого расположены в тон панелевые вставки с подоконниками, а под ними только моечная и сенсорная плита.  Дополняет атмосферу фиолетовая подстветка прямо над баром, несколько горшечных цветов и картина с незамысловатым изображением. Наён, как будущий дизайнер интерьеров, делает в голове пометку и садится на один из высоких стульев у бара, пока Чан стучит в дверь ванной комнаты на втором этаже.

— Слышишь, Михоша, к тебе гости.

— Что?

— Гости, говорю, к тебе пришли, — Чан всё же приоткрывает дверь. — Быстрей намыливай свой пенис.

— Чё за гости? — Ли закрывает кран и выходит из душевой кабинки, наматывая на бёдра белое полотенце.

— Одна невыносимо красивая шатенка с пухлыми губками и сексуальной попкой.

— Только о сексе и думаешь, хён, — Минхо выходит из ванной и идёт в свою комнату дабы найти в шкафу что-то одновременно простое и привлекательное. — Найди себе уже кого-нибудь.

— Мне и одному в принципе хорошо, — Чан провожает друга и возвращается вниз.

       Наён рассматривает картину и прокручивает в голове несколько вариантов приближающегося диалога. Она немного волнуется, ладони потеют, и вот по лестнице спускается Чан.

— Он одевается, еще пять минут, — парень подходит к Наён. — Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе, какао? Виски, водка, соджу, шампанское?

— Я что в баре?

— Ты сидишь за барной стойкой, буквально, поэтому да, — Чан открывает холодильник.

— Воды, если можно.

— С газом, без?

— Бесплатной.

— А, из крана, — Чан достает из холодильника запечатанную бутылку воды и протягивает Наён. — Так бы сразу.

— Благодарю.

— Слушай, я хотел извиниться.

— Уже извинялся вроде.

— Под угрозой получить пиздюлей от своих донсенов, конечно. Но я серьёзно, Наён, прости, что оскорбил тебя, я был слишком пьян в тот вечер. Каюсь и сожалею...

— Боже, да проехали уже, забей.

— Да нифига не проехали, я не из тех парней, что называют девушек тёлками и шлюхами. Ты потрясная девчонка на самом деле, да и Минхо ты нравишься. А он мой другалёк, я не хочу, чтоб мы с тобой как-то напряжно общались.

— Чан, я правда не обижаюсь, окей? — из всей тирады Наён запомнила только три слова: "Минхо ты нравишься", поэтому теперь ей хотелось поскорее его увидеть и поговорить. — Давай просто забудем.

— А ты придёшь на мой день рождения?

— Когда?

— Третьего октября, то бишь через неделю.

— Опять закатишь типичную вечеринку с морем алкоголя и незнакомых людей?

— Нет, — смеётся Чан. — Это будет за городом в коттедже моих родителей, хочу позвать только самых близких, поэтому и зову тебя, в качестве извинения за свой длинный язык.

— Хорошо. Приду.

— Вот и ладушки, — Чан ищет взглядом свой телефон, снимает с зарядки и идёт к двери. — Мне пора, много дел сегодня. Передай Минхо, что я позвоню.

— Ладно, пока.

— Пока.

       Проходит еще четыре минуты томительного ожидания, прежде чем Минхо наконец спускается. Кто же думал, что он зайдёт к своим кошкам и не сможет быстро уйти. В итоге он встречает Наён с рыжим мурлыкающим комочком на руках, влажными волосами и двумя ссадинами на лице. Увидев его такого, девушка не знает, что цепляет сильнее, поэтому просто произносит:

— Вижу тебе тоже досталось.

— Зачем пришла? — холодно произносит Минхо сам себе удивляясь.

— Поговорить, конечно. Ты вчера Хёнджина избил и он говорит это из-за меня.

— Пожаловался значит.

— При чём тут "пожаловался"? Лучше объясни мне почему ты так жестоко с ним себя повёл?

— Я не собираюсь ничего тебе объяснять. Ты ведь тоже сказала объяснишь почему вы оба так странно себя ведёте, в итоге даже не приехала вчера.

— Так я поэтому сейчас приехала, всегда держу свои обещания.

— М, я слушаю.

— Хёнджин он, понимаешь... Я не должна рассказывать, пожалуйста, ты можешь обещать мне сохранить это в тайне?

— Это зависит от того, что ты скажешь.

— Нет, пообещай.

— Ладно,  обещаю. Суни свидетельница, да, Суни? — он целует кошку в лоб, и Наён кажется, что она сама замурлыкает сейчас от передоза трогательности.

— Хёнджин влюбился в парня...— девушка ожидает хоть какой-нибудь реакции, но Минхо невозмутим. — В Феликса... И... Ты не удивлён?

— Все любят Феликса. Просто кто-то как брата, а кто-то больше. Поэтому нет, не удивлён.

— Ладно...ну...короче, они как-то поцеловались на вечеринке. Знаешь, были пьяными очень и это произошло...

— И чё?

— Их увидел Чой Сан, снял на видео и теперь достает Феликса с Хёнджином, говорит покажет Ксэюн и Уёну. Просто после того поцелуя и так слухи поползли, а если и видос кто-то увидит... но Хёнджин не только за свою репутацию переживает, понимаешь, конечно если в универе узнают о его ориентации, это дойдёт до родителей. А родителей его я знаю, они очень строгие...

— Пф, — усмехается Минхо.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

— Ну... Он попросил притвориться его девушкой, чтобы сллетни развеять. Может Сан такой: "та ладно, не геи они, удалю видео", мало ли. Вот так...

— А целоваться обязательно было?

— Цело...— Наён быстро соображает, что Минхо тоже видел их и пазл в голове складывается воедино. — Так ты поэтому побил Хёнджина?

— Я не люблю когда меня обманывают. А вы меня обманули. Ты меня обманула.

— Прости, но... всё это было необходимо.

— Понятно.

— Ну... и всё? — Наён недоумённо моргает; она ожидала не совсем такой реакции.

— А что ты от меня хочешь? — Минхо кошку на пол опускает, но к Наён не приближается.

— Не знаю, — только сейчас она понимает, что действительно не знает зачем приехала и выдала едва знакомому парню секрет своих друзей, будто надеялась на что-то. — Может ты хотя бы извинишься перед Хёнджином?

— Чего? — парень сам знает, что зря ударил друга и виноватым себя чувствует, однако слышать это от кого-то ещё готов не был; даже от Наён.

— Того. Ты не имел никакого права трогать Хёнджина, даже без всяких объяснений и оправданий. Бить других людей — подло и низко. Я думала ты хороший, а ты такой же как все.

— Всё сказала? — Минхо чувствует как злость накрывает его, опять, когда так нужно сдержаться и промолчать он срывается. — Теперь проваливай нахрен из моего дома. Кто ты такая, чтобы читать мне натации? М? Забыла, что мы никто друг другу? — голос постепенно повышается, руки сжимаются в кулаки. — Или ты думаешь я правда из ревности набил Хвану морду и поэтому явилась сюда? Я же сказал, что ненавижу ложь, в этом причина, а не в тебе!

       Наён не отвечает. У неё от крика Ли внутри будто небоскрёбы разрушаются, которые сам Минхо построил одним лишь присутствием. Она гнев и обиду, в отличие от него, сдерживает, выходит из квартиры словно парень её кипятком ошпарил, а не словами, и дверью хлопает громко и с силой, чтобы он понял как ей больно сейчас. Взгляд к потолку поднимает, чтобы слёзы не текли и быстро здание покидает. Обиднее всего, что Минхо прав — она никто для него.

       Ли руками в бар упирается, дышит тяжело, осознавая, что сказал и им овладевает мимолетный порыв побежать за Наён. Но Минхо знает: он причинить боль не только словами может. Пусть лучше она уйдёт и было бы прекрасно не видеться больше никогда. Потому что у Минхо проблемы серьёзные, от психологов к психиатрам и так по кругу бесконечному ходит, съедая вместо завтрака горсть выписанных горьких таблеток. Суни о ноги трётся, успокаивает и парень на пол садится, кошку к себе прижимает.

— Что же мне делать, Суни? — по щеке горячая слеза катится. — Я так устал от самого себя...

       Вернувшись домой, Наён застаёт Хёнджина за уборкой. Тот, видя расстроенную подругу, пылесос выключает.

— Почему не подождал меня?

— Я закончил уже. Где ты была? Выглядишь грустной, плакала?

— Оппа, — девушка идёт на кухню, садится за стол и ладонью к своему лбу прижимается. — Я говорила с Ли Минхо.

— Что? — Хёнджин резко напротив садится, уже начинает переживать. — Зачем?

— Прости, я... я должна была рассказать ему правду.

— К...какую правду?

— Про вас с Феликсом, — она следит за тем как лицо Хёнджина медленно превращается в гримасу ужаса. — Активировать режим драмы квин через три, две...

— Как ты могла-а-а?

— ...одну. Хёнджин, послу...

— Ты понимаешь, что ты наделала? — блондин без слёз рыдает, громко и неправдоподобно. — Он же расскажет всё Бан Чан-хёну, тот расскажет всем, а-а-а... — Хёнджин обе руки на стол вытягивает, упирается в собственные предплечья и уже невнятно продолжает. — Он точно расскажет Уён-хёну...

— Никому он ничего не расскажет.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Просто...просто знаю и всё. Переставай это, надоел.

— Зачем ты рассказала-а-а-а, а-а...

— Ты вчера сам сказал пора спектакль заканчивать, я решила начать с Минхо.

— Они меня убьют все... заживо убьют.

— Заживо? Убьют? Сам понял, что сказал?

— Наё-ё-ё-ён...

— Господи, за что, — девушка закатывает глаза и решает, что им обоим не помешает подышать свежим воздухом. — Одевайся, пошли прогуляемся.

       Хёнджин ещё долго хнычет, держится за голову и невидимые слёзы салфетками вытирает. Слишком ранимый он, восприимчивый, немножко гиперболист, немножко параноик; таким его чувства к Феликсу сделали, но Хван ничего поделать с этим не может. Однако Наён он слушает, натягивает капюшон, прикрывая отросшие корни и протягивает:

— Пошли-и-и.

       Погода с самого утра приятная, солнце нежно греет своими лучами, а  легкие порывы ветра не дают разыграться сентябрьской жаре. Наён тянет Хвана в ресторанчик и они заказывают говядину.

— Как думаешь, — Хёнджина волнует только одно. — Я и Феликс... ну... у нас могло бы что-нибудь получиться?

— Почему нет? Мне кажется ты ему очень дорог.

— Да, но только как друг. И то после того, что между нами произошло я не знаю...  это напряжение...

— Какое напряжение? Сексуальное?

— Сексуальное напряжение это у тебя с Минхо-хёном, а у нас с Ликсом неловкое.

— Конечно, — усмехается Ким. — Между нами даже напряжения нет, только бездонная пропасть. А тебе просто нужно быть увереннее, взять и сказать Феликсу о своих чувствах.

— Чтобы он меня отшил, и я сдох от горя?

— Зато ты хотя бы перестанешь мучаться от неведения. Тем более откуда ты знаешь, что отошьёт? Может он только и ждёт, когда ты признаешься. Вообще-то ты старше.

— В любом случае кто-то будет страдать. Если он уйдёт от Ксэюн она... блин, у них всё серьёзно, понимаешь? Видела бы ты как он на неё смотрит... я о таком взгляде не могу и мечтать.

— Он на тебя тоже смотрит в те недолгие минуты, когда ты наконец не смотришь на него.

— Ага, ну да.

— Что ну да? Я видела, Хёнджин, так что собирись уже и сделай это.

— А если мои родители узнают? Мне придётся бросить учёбу и идти подметать дворы, чтоб не хоть как-то прожить.

— У тебя тысяча отмазок, — хмурится Наён. — И что, будешь дальше ныть мне тут? Бесишь, как тряпка стал.

— Ты не понимаешь...

— Если я чего-то не понимаю, то только того как ты осознал, что влюбился в парня, с которым весь первый курс просто дружил? После парочки поцелуев у тебя проснулись чувства?

— Всё намного запутаннее. Просто он делал вещи, которые меня влюбляли. Знаешь, какие-то прикосновения, то подойдёт обнимет, то по волосам погладит, то скажет что-то милое. Кажется, мне всегда нравился Феликс, но я не знал как это — чувствовать что-то к парню. У меня столько девушек было в школе, а тут нечто новое, я даже не помню как в один день проснулся с мыслью о нём и на протяжении всего дня смотрел, говорил, и мне было мало.

— Но почему ты не сказал мне?

— Просто не знал как ты отреагируешь, разве я гей, Наён? Мне и девушки нравятся. Но Феликс, он... он нравится мне не потому что он парень,
а потому что он хороший человек.

— Думаю ты пансексуален, это нормально. В этом нет ничего постыдного или типа того. Любовь к парню, любовь к девушке — какая разница, если это делает тебя счастливым?

— Спасибо, — Хёнджин протягивает через стол руку, касается ладони девушки. — Ты права, я должен сказать Феликсу.

— Вот и хорошо.

— А ты скажешь мне, что всё-таки произошло у вас с Минхо-хёном?

— О чём ты?

— Брось, Наён, я знаю этот взгляд. Ты приехала расстроенная, что он сделал?

— Ничего он не сделал.

— Бля, обидно, что я тебе тут душу излил, а ты вот со мной ничем не делишься.

— Прости, не хочу грузить, у тебя своих забот хватает.

— Ц, — Хёнджин цокает языком и закатывает глаза. — Угораешь? Давай рассказывай!

— Да блин... не знаю, он правда странный. То чуть ли не обниматься готов, то орёт как псих. Биполярка что-ли. И самое, что меня бесит так это его правота. Мы ведь и правда даже не приятели, так чего я так трясусь, когда вижу его...

— Того, что втюхалась ты в него. А он в тебя. Я говорил уже.

— Он сказал, что ударил тебя не потому  что мы типа встречаемся, а потому что его обманули. Мол, мы должны были первым делом ему рассказать, что это не правда. Это очень тупо. Псих.

— Я заслужил, — Хёнджин смотрит в свою тарелку, вздыхая.

— Йа!  Даже если б заслужил он не смеет тебя трогать, ясно?

— Ты же не видела что там произошло. Не знаешь.

— Но я хочу узнать. И его я хочу узнать. Узнать поближе, но он, ну, сначала зовёт за собой, а потом отталкивает.

— Не уверен, что он тот кто тебе нужен.

— Он и не нужен... в смысле... просто... сегодня я видела его такого... домашнего что-ли, кошку гладил. А у самого глаза такие... добрые, но грустные. У меня чувство, что он очень одинок.

— Точно втюхалась. Ты минуту назад говорила, что он странный и психованный, а теперь говоришь, что тебе его жалко?

— Я не говорила, что мне его жалко.

— Наён, я не близок с ним, но знаю кое-что... у него были проблемы с законом. Я не знаю какие именно и из-за чего, — Хёнджин знает на самом деле, но сам не понимает почему решает не говорить. —  Знаю только что его чуть не отчислили даже, но отец отвалил кучу бабок, чтоб всё наладить.

— Что? Проблемы с законом? Откуда ты знаешь?

— Это год назад было, на всех вечеринках говорили. Я тогда с ним ещё знаком не был. Мы только зимой познакомились в танцевальной школе. Толком не общались, он старше всё-таки.

— Но с Феликсом они друзья.

— Да, их Чан-хён познакомил, насколько я помню. Эти двое очень давно знакомы, в одной школе учились вроде как. Ну а на тусах мы уже начали больше общаться.

— В любом случае моё решение пойти тогда к Бан Чану было ошибкой. После того дня моя жизнь напоминает американские горки.

— Будто жалеешь, что встретилась с Минхо-хёном. Вы в один магазин ходите, знакомство — было вопросом времени. Если вас тянет друг другу, то тут нич... 

— Никого не тянет друг к другу, что ты несёшь? — Наён смотрит на часы. — Я хорошо жила без внимания парней с Чунана, тут сразу откуда-то взялись... Ты поел?

— Поел, — кивает друг. —  И хорошо, знаешь, а то сидишь за своими книжками двадцать четыре на семь, хоть какое разнообразие.

— Попизди мне тут.

— Ага, — Хёнджин подмигивает, и они выходят из ресторана.