Глава 1. Терпеть - плохо

Кто бы мог подумать, что поход в общественный туалет может так здорово перевернуть чью-то жизнь с ног на голову.

Саша вот тоже не думал. У Саши в принципе в тот момент не могла работать голова. Все имеющиеся у него на тот момент извилины прекратили функционировать и поставили мозг парня на автопилот. В висках набатом било только одно действие, которое он никак не мог допустить, чтобы с ним произошло, лучше смерть.

Только бы не обоссаться.

Сашечка всегда был верен своим устоям и решениям. Если он решил, что ему комфортнее покупать одинаковую одежду всякий раз вместо чего-то нового и неизвестного, не троганного! То так и будет. И пусть люди думают, что он ходит в одной футболке каждый день! Зато ему хорошо, и это главное.

Так же обстояли дела и с посещением уборной. Он принципиально ходил в туалет только дома и очень редко, когда в гостях. Кто-то мог бы подумать, что у него травма, неприятный опыт или еще чего надумать, но нет. Он физически не мог расслабиться на белом друге. Ни сидя, ни стоя. Стоило ему приспустить штаны и...Ничего.

Не понятно с какого момента это все началось, может и правда травма, но походы в туалет для парня всегда были той еще задачкой со звездочкой. Для этого нужно было провести целый ритуал. Поймать волну, расслабиться, настроиться на позитивные вибрации и включить видосики на телефоне. Если ничего из этого не было соблюдено, то можно было остаться ни с чем. А если точнее, с чем.

Сегодняшний день для жизни Саши стал роковым, перечеркнувшим все, что было до и после. Началось все с того, что погоду передавали жаркую, под сорок градусов с палящим солнцем. Представить, что сейчас происходило в транспорте он даже не решался, мозг сам спроецировал запах потных тел. Саша скривился. На подработке официантом ему приходилось часто отлучаться на кухню, чтобы глотнуть воды и не рухнуть в обморок от обезвоживания, утирая пот полотенцем, что лежало рядом.

Он и представить не мог, что к вечеру это может так аукнуться. Подумать только, придется задушить свою брезгливость, наступить на шею чести и опуститься до того, чтобы только помыслить об общественном туалете. Перед лицом мочевого пузыря - все равны, особенно, когда он сам держит тебя за шею.

Так он и летел словно на крыльях, сначала из элки, сжимая до боли челюсть, а потом и через ближайший парк, совмещенный с детской площадкой. Благо время было не детское и безумных глаз Саши никто из них не смог наблюдать. Не говоря уже о беге в припрыжку.

Войдя в свой оживший кошмар, Саша выбрал не самую дальнюю и не самую ближайшую к выходу кабинку. Дерганными движениями закрыл наконец расшатанную ржавую щеколду, подпрыгивая на одном месте. Стараясь дышать через раз, еле как расправился с ремнем и зацепил язычок молнии на потертых джинсах, приспуская его, а затем и элемент одежды вместе с нижним бельем.

А дальше боль. Натуженный мочевой пузырь по всей видимости обиделся, что к его персоне отнеслись не подобающе, и отказывался взаимодействовать так, как должен. Ощущения непередаваемы. Плаксиво всхлипнув, Саша чуть не стал уговаривать того пойти навстречу первый и последний раз, стараясь расслабиться, как только позволяла ему эта ситуация.

Прислушивался к звукам, из которых понял, что находится он здесь, к счастью, один, а еще у мойки сломан кран, и водичка чуть ли не фонтаном оттуда хлещет. Это немного отвлекло. По помещению заиграло переливчатыми трелями его авторства, а на лице парня расползалась блаженная улыбка. Да, мы начинает ценить только когда потеряем, а как найдем... то-

Не успела мысль полноценно пролететь через философский фильтр, как до ушей стали доноситься звуки потасовки и крики. Этого ему еще не хватало для полного счастья, дерущихся алкашей! В туалете парка. Поздно ночью. Пока он в нем!

Напряженно вздохнув, закрыв глаза, ему только и оставалось, что молиться всем богам, которых он только знает, чтобы это обошло его стороной, и чтобы придурки на улице не поняли, что внутри еще кто-то есть. А лучше пусть вообще поменяют место собрания своего бойцовского клуба подальше от Саши.

Чуда не произошло. Судьбинушка, видимо, сегодня была к нему не шибко благосклонна, повернувшись задницей и прихватив с собой в охапку последние крупицы его везения.

Алкашня с громкой руганью ввалилась в обитель говна и стала активно прикладывать друг друга об стены, исходя из звуков, которые Саша смог разобрать. Маты, визги и они уже на полу, а Саша тихонько встряхивает свой аппарат.

Да что ж творится-то такое! Ну почему именно в этот момент, этот день и это время они решили, что будет хорошей идеей испортить Саше переломный момент всей его жизни, оказавшись с ним в одном тесном и довольно грязном пространстве.

Лишь бы не поубивали друг друга. Господи, лишь бы не поубивали. Как мантру зачитывал про себя Саша, старательно медленно ведя молнию штанов вверх, дабы никакие звуковые сопровождения не сделали ему хуже, чем могло быть.

Про смыв за собой он и думать не смел. Да, это грязно, но не в его то положении, в конце-то концов! Тут приоритеты другие! Вдруг у них нож! Или ножи! А он тут о смыве за собой размышляет. Перед ножом все равны. Как говорится, нож в печень, никто не вечен.

Да, он кивнул себе, соглашаясь с мыслью, ножа ему только не хватало. Вот травма общественного туалета ему обеспечена это точно, сюда он больше ни ногой, что угодно, кусты, дворы, но не это.

Сжав в потном кулаке лямку своего старого рюкзака, пропихнув телефон как можно дальше в карман джинсов, он прикрыл глаза, еще раз обдумывая свои дальнейшие действия и план. Оставаться он здесь не планирует, еще и на ночь, не говоря о компании.

Единственное, что подходило парню в нынешней ситуации, – это бежать. И как можно быстрее. Саша не выделялся крупными габаритами или ростом, он был обычным. Обычный рост в метр семьдесят, каштановые волосы и среднее тело, не жирный, но и не тростинка. Хотя смотря с какой стороны посмотреть.

Он не умел драться и постоять за себя, в случае нападения двух персон не совсем трезвого состояния, не смог бы. Поэтому оставалось только ждать, пока крики туш не переместятся правее, и дать деру, только пятками сверкая.

Прислонившись почти впритык к разрисованной нелицеприятными надписями и рисунками интимного характера дверце кабинки, он вслушивался. Выжидал, как хищник, на тех самых телеканалах о мире животных, которых он так любил смотреть в детстве. До тех пор пока не наткнулся на момент, где тигрица...А впрочем не важно. Психику это ему тогда похерило знатно, и в зоопарк он больше с семьей не ходил.

Сейчас! Подумал Саша, когда ругань сместилась в нужное ему место. Но стоило ему распахнуть дверь, как она тут же во что-то врезалась с неприятным стуком. Это «что-то», с болезненным вскриком, чертыхнувшись, упало на пол, тот самый грязный кафель.

По крайней мере, так должно было быть. Он запомнил пол именно таким, когда забегал, торопясь в свою кабинку. Грязный, зассанный пол с каким-то говном на нем. Но сейчас все было совершенно по-другому.

Ступил он на мраморную, явно дорогую, плитку. Чистую! Не было ни сломанного крана, ни других кабинок в целом, ничего не было. Вместо этого, он оказался в просторной, дорогой комнате, больше напоминающие хоромы какого-нибудь царя из прошлого. Высокие окна в пол, из которых били солнечные лучи, когда как помочиться заходил парень ночью, освещали все пространство мягким светом. Судя по гигантской кровати с балдахином, стоял он как раз в спальне.

Быть не может. Где он, черт побери.

Саша нервно заозирался по сторонам и посмотрел назад, в свою кабинку, которая магическим образом пропала, а заместо нее стояла светлая дверь, ведущая в другую комнату, не менее дорого обставленную и видимо, являющуюся, как ни забавно, ванной. Не зассанным сральником.

За свою недолгую жизнь, Сашечка еще ни разу не слышал, чтобы мочевой пузырь мог сводить людей с ума, насылая на них галлюцинации. Нужно будет запомнить и сделать заметку на будущее. Терпеть - плохо.

Вспомнив, что вообще-то ушатал одного из пьянчужек дверью, парень тут же метнулся глазами вниз, себе под ноги. Тут же испугался, отпрянув, как от огня, завидел длинные светлые волосы, решив, что приложил девушку, а вовсе не алкаша. А вдруг это и не алкаши были вовсе а, например, пара выясняла отношения.

Хотя все страхи отлегли, когда та самая «девушка» развернулась к нему корпусом, пытаясь испепелить глазами Сашу. А Саша стоял и пытался понять, что же, в принципе, происходит-то.

На полу лежал, хрупкого телосложения, парень, держа в руках нож, хотя тут больше подойдет слово кинжал. Длинные волосы были взлохмачены, торча во все стороны, а легкое платьице с широким у-образным вырезом на груди, открывало вид на молочные ключицы и плоскую грудь.

Вот приплыли, успел подумать Саша, прежде чем услышал приближающийся топот нескольких ног, больше напоминающий стадо слонов.

Удар в дверь чуть не сносит ее к хренам с петель, и та влетела в стену с мощнейшим хлопком. В комнату стеклось человек пятнадцать плюс минус. Все, как на подбор: здоровые, плечистые, с квадратными лицами. И злые. Встреть Саша такую компанию на улице, обосрался бы и постарался слиться с воздухом, лишь бы незамеченным остаться.

Мужики тут же ринулись к нему, больно хватая под руки, и подняли над землей, одни носки потертых кроссовок до пола доставали. Сначала хотелось взбрыкнуть, но по чужим лицам поняв, что лучше ему этого не делать, парень, вздохнув, повис тряпочкой, наблюдая, за происходящим вокруг мракобесием.

Те, что не скрутили его, побежали к тому самому парню, которому Саша заехал дверью, окружив, но не решаясь касаться как-либо. Началась возня, но уже со стороны второго человека, того самого, с кем и валялся тот блондинчик. Вид, опять же, был ничем не лучше, чем у первого. Весь покоцанный и краснючий мужчина, в одном бордовом халате.

– Кретины! Еще дольше нельзя было идти!?

Завизжал противный голосок на всю комнату, отдавая звоном в ушах. И не у одного его, смотря на скорчившиеся лица.

– Молю, не гневайтесь, Ваше Величество, – Выступил один из братии, выглядящий ровно так же, как и остальные его четырнадцать приятелей, словно штампованных на одном заводе. – Сорвались, как только смогли! – Чуть ли не в пол кланялся здоровяк, пресмыкаясь перед крикуном.

Саша, в это время, висел, глядя то на одного, то на другого, думая лишь о том, что скорее всего ему не повезло и в том сортире он упал в обморок, лежа сейчас на его полу в обоссанных штанах без чувств, и как стыдно ему будет, когда он очнется. А между тем, страсти все не утихали, распаляясь во все больший кострище.

«Истеричка», а именно так парнишка прозвал про себя крикливого мужика, не унимался, только повышая децибелы громкости. Перейдя со здоровяков на забытого парня на полу, продолжив кричать исключительно на него.

– Чего же тебе хватило, Калис? Чего!? Я не уделял тебя достаточно времени? Подарков мало слал, шелков тебе не хватало? Обделил может чем!? – Вена на лбу мужчины опасно надулась, показывая всю степень его негодования.

– Как ты смог вообще додуматься, чтобы напасть на Короля!? Уму не постижимо!

Распалялась истеричка, коршуном кружа над бедолагой, да притоптывая зло небольшими каблучками своих домашних туфель. Махал руками. То и дело занося их, ударить, хотя в последний момент все же сдуваясь. А паренек глядел на него прямо, без тени страха в глазах, сильнее только провоцируя на новый всплеск ругательств, за которым наблюдала не одна пара глаз.

Минут пятнадцать уже Сашка висел ни к селу ни к городу, забытый всеми. Руки за это время успели затечь и больно покалывали сотнями игл под кожей. Забытый, но от того не брошенный, все еще удерживаемый двумя бугаями. Дошло до того, что он начал ассоциировать себя с тряпкой на бельевой веревке, зажатой двумя прищепками по бокам.

Крепкими такими прищепками, к слову.

В один момент крики стихли, погрузив помещение в тревожную тишину. Все затаили дыхание. Неужели закончилось? Читалось у всех в глазах с надеждой. Обведя взглядом парочку, Саша чуть не прикусил язык, остановившись на лице истерички. От этих глаз хотелось съежиться в маленькую точку или забиться подальше в угол. В них плескалась безмерная, поглощающая грусть. Губы мужчины были сжаты в тонкую напряженную линию, кадык его ходил ходуном вверх-вниз.

Посмотри так кто на Сашу, он бы в секунду скис, как трехнедельное молоко, а парень, на которого и был устремлен подобный взгляд, только хмыкнул, и словом не обмолвившись. Саше бы его стержень, аж завидно стало.

Вздохнув так, будто все тягости мира свалились ему на плечи, мужчина еще раз взглянул в глаза длинноволосому и резко развернулся, медленной поступью направляясь к кровати, усаживаясь на край.

Какое-то время стояла гробовая тишина, «Король», опустив голову, спрятал лицо в ладонях, замерев. Смотреть на него было не то, чтобы приятно, в этот момент. Стало даже как-то жалко, его бы по плечу похлопать да что-то мотивирующее сказать, но рот не раскрывался, а язык не хотел ворочаться.

– Уведите его, – Лениво махнул рукой мужчина своим людям, не поднимая век.

– Надеюсь, что компания крыс натолкнет тебя на какие-нибудь мысли. Если они, конечно, не съедят тебя первее, – Мрачно припечатал он, выдыхая со свистом.

Парня тут же подняли на ноги, взяли в охапку, как самого Сашу и повели медленно, словно специально время тянули, надеясь на изменение решения. Но его не последовало. И дверь за ними закрылась. Остался только крикун, Саша и его две прищепки. А что делать неизвестно. Задница поджалась от возможности того, что теперь на месте длинноволоски будет уже он.

Подняв по очереди взгляд сначала на одну свою прищепку, а затем на вторую, он вопросительно кивнул на мужчину, спрашивая, мол «А что дальше?». Прищепки тоже переглянусь между собой и, неловко переминаясь с ноги на ногу, стали по очередь кивать друг другу головой, а затем отрицательно махать ею, перекидываясь ответственностью друг на друга. Как дети малые, подумал парнишка, а сам бы сделал тоже самое. Больно страшный человек был перед ними, пугающий.

– Почему вы еще здесь? – Неожиданно раздалось твердо со стороны кровати. Прищепки вздрогнули, сильнее сжав Сашины руки, отчего тот поморщился болезненно. Правая прищепка не выдержала давления первой, сломавшись, заблеяла неуверенно.

– Ваше Величество, а с этим что делать?

Под «этим» он конечно же имел ввиду позабытую Сашину тушку. Мужчина раздраженно поднял на них троих взгляд, дольше задержав глаза на Саше, а после сгримасничал так, будто ему не повезло тронуть сгнивший мандарин, на котором уже успела появиться новая форма жизни с ее флорой.

У Сашки даже самооценка немного скакнуть успела. Вниз правда. Не суть.

– Плевать, отведите к Дамиру, пусть он разбирается, – Мягко говоря, бережным языком, на него махнули рукой и отправили дальше, опять эта передача ответственности. В какой-то мере даже стало обидно. Чуть-чуть. На шишечку. Мог бы и дольше внимания уделить, козел истеричный!

– Долго еще будете тут стоять? Прочь! – Последнего крика прищепкам хватило с лихвой, чтобы без лишних вопросов и слов, унестись из покоев коронованной особы, сверкая пятками. От греха подальше, пока по шее не дали, кто ж его знает.

Несли бугаи его не особо нежненько, не говоря уже про лестницу, на которой ему чуть не сломали лопатки, тварины. Привели к огромной двери цвета темного дуба, с вырезанными на ней витиеватыми узорами. Один из бугаев постучал в дверь и, услышав приглушенное «Войдите», подтолкнул Сашку к ней, кивая головой.

Войдя в помещение, он оглянулся. Глаза разбежались по сторонам, пока его подталкивали в спину ближе к столу.

Помещение было таким же большим, почти как спальня крикуна. Длинные узкие окна с витражом тянулись к высокому потолку, украшенному лепниной, завораживающей взгляд. К стенам приставлены стеллажи, усыпанные книгами и отдельными листами. Саша думал, у него шея отвалится, так он ею крутил.

На стене висела огромная карта, которую он никогда не видел, ниже нее покоилась зеленая, бархатная софа, на которую так и хотелось опуститься и потрогать. Ближе к витражным окнам стоял широкий, темный стол на котором места свободного за книгами видно не было, не то, что его хозяина. Кое-как ему удалось разглядеть каштановую макушку, опущенную вниз.

Мужчина явно был сейчас занят, выверенными движениями что-то подписывая в документе пером. Пером, которым раньше писали в старину, а рядом чернила, в небольшом пузырьке, в которые оно и макалось.

Саша удивленно наблюдал за этим действом, брови его уже болеть начинали вечно вверх ползти. Что ж это за сон то такой ему снится. Сначала Король истеричка с длинновлаской, затем пятнадцать из ларца, одинаковых с лица, а теперь древний библиотекарь в горе книг. Прямо Алиса в стране чудес.

– Господин Дамир, тут это, – Замялся один из ларца, а также, по совместительству, Сашина левая прищепка, почесывая лысый затылок пятерней.

– Его Величество велел привести вот, решить, что делать.

– Что делать, что делать, – устало проворчал тот самый Дамир. – Палач есть? Есть, ну и тащите его на плаху.

Ноги чуть не подкосились, услышав вывод чертового Дамира. Вот же! Как у них все просто тут!

– Не надо на плаху! – В первый раз за все время открыл рот Сашка, решив начать отстаивать свои границы, иначе мало ли, правда отведут. В его уж случае отнесут.

Никто не ожидал видимо от него каких поползновений, и все трое удивленно уставились на парня, разглядывая.

– Я не сделал ничего, за что меня можно было бы казнить, я честный и порядочный гражданин! – Заливался Сашка, пока Дамир не махнул рукой мужикам сзади, веля тем самым оставить их наедине.

Дверь за спиной закрылась, и это принесло хоть какое-то мало мальское утешение. Пока не уводят. Сняв со своей переносицы круглые очки, протирая их шелковым платком, господин Дамир, наконец, соизволил глянуть на слона в комнате.

Удивленно прошелся по одежде незнакомца синими глазами и закончил свой путь на лице собеседника. Сложил локти на столе и опустил подбородок на кисти рук. Пальцы его блестели кольцами и, по всей видимости, золото было настоящим, переливаясь к бликам от цветных окон.

– А если поподробнее, что именно ты не сделал, что наш ненаглядный Король сослал тебя сюда?

Не нравился ему этот господин Дамир, ой как не нравился. Змей во плоти. Того и гляди, отвернешься и костей не соберешь, все обглодает. Вон, похоже и язык змеиный меж губ виднеется!

– А сюда это куда? – Неловко потупился парень, окидывая взглядом все помещение, давая понять, что он вообще не понимает, где сейчас находится.

Дамир поднял тонкую бровь вверх, всем видом говоря «а не дурачка ли ко мне, случаем, привели?» и потер переносицу, вздыхая.

– Сюда – это к своему личному секретарю, правой руке его Величества Короля Паклифского.

Сначала Саша чуть не хихикнул, но смог себя сдержать и подавить смешинку при упоминании рук. Затем стало не очень весело, когда он понял стоит напротив важной шишки.

– Ой, – Выдал парень, глупо хлопая глазами на змея.

– Ой, так что же? – Напомнили ему вопрос, и Сашка как-то весь сразу сдулся.

Без понятия, как вообще сформулировать то, что произошло с ним за столь короткое время. А ведь его тело сейчас где-то там лежит, в обоссанных штанах! Пока он глюки ловит и перед змеем думает, как оправдаться за то, не знаю что.

Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Сашка подошел ближе к столу, глазами пробегаясь по документам, там и сям лежащих в разношерстной кипе бумаг.

– В общем, – и пошло-поехало.

Рассказал о том, как в уборную ему по-маленькому приспичило сил терпеть не было ой совсем! Как услышал крики и ругать, как драка почти перед глазами началась. Как сбежать хотел, пока самому не прилетело, а в итоге прилетело от самого Саши. Изливал душу парень, глядя в синие очи искусителя и пытаясь отыскать на дне их долю сочувствия к себе бедняжке. Тот кивал ему, чуть наклонив голову вбок, побуждая продолжать свой рассказ.

– Вот, а потом прибежала толпа, меня скрутили в рогалик, а крикун, ой, то есть, Король, на блондина длинноволосого кричать стал, того которого я пришиб. Случайно.

Потупился он от оговорки и затем продолжил.

– Его к крысам велел, а меня, вот, сюда...

Закончил свою тираду парень, ожидая вердикта судьи. Дамир смотрел на него с минуту, явно уйдя в свои думы. Что было понятно по плотно сжатым губам. Дамир тяжко облокотился на спинку своего кресла, глядя в потолок.

– Хочешь сказать, Его Величество дрался со своим фаворитом, у которого при этом, был нож, когда ты стукнул его дверью, выбив при этом оружие, и спас Короля, все верно?

– Нуу, я больше склоняюсь к тому, что это был кинжал, – Провел от неловкости парень по волосам, зачесывая те назад, не зная, что еще тут можно добавить, вроде все сказал.

– Не важно. – Отрезал змей, потянувшись рукой к столу, открыл выдвижной ящичек и достал из него еще больше листов. Самого Сашу попросил присесть на софу, а тот и не был против, очень даже за. Зеленая красавица оказалась до жути приятной на ощупь, но в противовес этому было довольно твердо, так что от софы остались смешанные ощущения. Домой себе такую он бы не купил, даже если б предлагали даром.

Так и рассматривал чистоту своих ногтей на руках, пока Дамир не позвал его ближе к себе, указывая рукой на документы со свежими буквами с красивым подчерком.

– Тебе очень повезло мм, – Парень намек понял, поделившись с мужчиной своим именем. – Александр, у нас как раз давненько пустовала одна важная должность, а так как ты героически спас короля от незавидной участи, тебе присуждается титул барона, и вверяется в эти благочестивые руки баронство «Шарган» в заболотной пустоши, граничащей с землями эльфов. Поздравляю!

А дальше Саша только и успевал что хлопать глазами да рот глупо раскрывать рыбкой. Змей что-то ссал ему в уши о том, как несказанно парню повезло, чтобы обычный человек да за один день титул получил, это надо же!

Заставил подписать какие-то бумаги, а после всучил их же, наказав ни за что не терять. Иначе худо будет. Собственнолично довел на выход до двери и велел двум прищепкам, дожидавшимся его снаружи, проводить новоявленного барона к конюху, чтоб тот снарядил его повозкой и отправил куда надо.

Вновь десять минут полета под руками здоровых детин, кутерьма, суматоха, и вот он уже едет в крытой телеге запряженной двумя ослами, шерсть которых отливала голубым. В неизвестном направлении в компании болтливого мужичка, иногда искоса поглядывающего на него с хитринкой.

Чем дальше их телега отъезжала от столицы, тем ухабистей становилась дорога, под колеса то и дело попадали мелкие, и не очень, камни, заставляя чудо, на котором они ехали, грустно стонать.

Глядя на все дальше удаляющиеся каменные ворота, через которые они выезжали, Саша все сильнее задумывался о том, что сон как-то подзатягивается. Он плохо, что понимал в фазах сна, только слышал краем уха, что стадии сна чередуются в течении ночи. Что-то там про глубокую фазу и быструю. Интересно, в какой он на данный момент.

Правда, он должен был отметить, что воздух здесь вовсе не похож на смрад, который стоял в том самом туалете, где он лежит. Хоть что-то хорошее ему преподнес мозг. Воздух был совсем как у бабушки в деревне, к которой его отвозили родители на каникулы, чтобы спровадить свое чадо подальше от себя и отдохнуть.

Пейзаж перед глазами медленно сменялся, возница о чем-то активно ему рассказывал, а сам Саша, прикрыв, глаза, наслаждался этим моментом, пусть и навязанным сном в туалете. Стоило китам в животе парня запеть, как мужичок лукаво глянул на него, улыбаясь.

– Что же вы, барон, сидите-то голодненький, вам же специально в дорогу положили, – Указал он кивком головы на неприметную сумку из грубой ткани, что всучили Саше перед самым отъездом. Глаза возницы хитро щурились на солнышке, лучиками расходясь морщинками в стороны. – Путь нам предстоит не шибко близкий, милок, не терпи, дня два, как минимум.

Сашка хмыкнул на последние слова мужичка, считая, что не долго ему осталось быть здесь. Так что и волноваться не о чем. Потянулся рукой к сумке, утягивая ее на колени за две ручки. Даже интересно стало, что же там такого ему наложили.

Но улыбка сразу сошла с лица, а нижняя губа в обиде надулась. Внутри обнаружилось всего лишь три яблочка, размером меньше, чем с его ладонь, но красные, наливные.

– Три яблочка, – С укором и обидой в глазах поделился парень с мужичком, который его настроения не разделил.

– Целых три? Да ты везунчик, милый! – С весельем зашелся он, прихлопнув себя по колену будто он в лото джекпот словил.

– До тебя, барону только одно дали и то кислячее, видел бы ты его рожу!

– Ого! И как давно это было?

– Да с месяцок-то уже!

– В каком смысле? – Сашка замер, с подозрением глядя на водителя, внезапно затихшего, коль сказал то, что не должен был говорить ему. – Мне сказали, что должность давно пустовала.

Мужчина явно занервничал, судя по тому, как перестал он улыбаться и нервно ногами задергал, отбивая сапогами по гнилому дереву.

– И как часто вы так баронов новых возите?

– Как велят, так и возим, чего пристал.

На этом их беседа и закончилась, больше к себе внимание извозчик привлекать не старался, пытаясь быть как можно незаметней. Пока Саша вгрызался в яблоко зубами и подпрыгивал на каждой кочке, глядя на зеленый пейзаж.

Ехали молча, к ночи остановившись на поспать, а дальше опять дорога. На второй день в мозгу у парня начал прогрызаться червячок неких сомнений по поводу его пребывания во сне. Ночью, сидя у костра, он щипал себя за все места, до которых только мог дотянуться, пытаясь прогнать наваждение. Извозчик смотрел на него, как на больного, крутя пальцем у виска.

Оставшийся день Саша ехал со стеклянными глазами и последним яблоком в руке, подбрасывая его время от времени. Когда на их пути стали попадаться редкие домишки, солнце уже ползло вверх. Дорога становилась ровней, но не слишком, чтобы не радовать сильно народ. Людей было не видать, оно и понятно, даже для деревенских было рановато.

Высадив его у деревянных ворот, пожелав удачи и махнув на прощание рукой, извозчик скрылся, не забыв впихнуть в руки Саши те самые документы на баронство Шарган, о которых он благополучно забыл.

Мужичок на него тогда цокнул, сказав, что без них он тут ничего не стоит, а голодный рот просто так терпеть не будут, бумаги эти хоть какую-то ценность представляют, их беречь надо! Сашка ему кивнул молча и стал смотреть вслед удаляющейся повозке.

Стоял столбом, не зная ни куда идти, ни кого спросить, что дальше-то делать. Рассматривал ворота, думая заходить или нет. За ними домов стояло больше, чем на подъезде и выглядели они побогаче даже как-то. С резными ставнями, свежей краской на них же и новехонькими заборами по пояс.

Стоя в теньке дерева, он ощущал себя бедным родственником. Неловкость била через край, особенно когда на улицу стали выходить жители, странно на него поглядывая.

Решив, что ничего не изменится, если ничего не делать, Сашка, облизнув пересохшие губы, двинулся за ворота, выходя к широкой дорожке кое-где прорастающей травой. Одной рукой держал лямку рюкзака, сумку от яблок заговорщически засунул внутрь, вдруг пригодится! Они сами ее ему дали, это не воровство!

Норовил все, к кому-нибудь подойти и спросить, где же этот, так называемый, местный староста, к которому его и направил первым делом плут на телеге. Да все как-то смотрели косо, как на бандита, а ведь он еще ничего даже не сделал!

Тыкали в него пальцами и перешёптывались словно невидимые, будто Саша не запоминал их лиц. Все же подданные они его или нет! Он еще им припомнит каждый шепоток!

Сашка медленно прохаживался по дороге, ближе к теньку, обдумывая все, что случилось с ним после выхода из чертового сортира. Все как один твердят как ему повезло, а в итоге говна под нос кладут. Яблоки не в счет. То глазки строят, то смотрят волком. И ведь не поймешь!

Саша не считал себя таким уж лицемерным человеком, всегда говорил в лицо все, что думает, если конечно был уверен, что ему за этого не прилетит в мордашку. Он никогда не отличал доброту от лицемерия, но всегда чувствовал, что что-то не так и с этим человеком нужно быть настороже, а лучше и вовсе прекратить связь и не доводить себя зря.

Все люди, встречаемые им в этом месте, как раз и вызывали в Саше противоречивые эмоции. Ни одного кто бы помог просто так. Змей явно обманом сослал его сюда, прикрываясь льстивыми словами и прищуром глаз.

Даже извозчик был не так прост и скрывал от паренька то, что он не должен был узнать, пока они не доберутся сюда. И вот он здесь, один, несчастный, плетется бесцельно по дорожке, сетуя на судьбу, все еще повернутую к нему своей задницей, и даже не думающую поворачиваться обратно. Скотина! Пнул он очередной камень, попавший под подошву, когда-то белых кроссовок.

Пока его, как котенка за шкирку, не подняли вверх, удерживая за ворот легкой джинсовки. В последнее время всем очень нравиться поднимать его в воздух.

– А ты еще кто такой? – Угрожающе прорычали Сашечке на ухо, отчего все органы в его теле, в один момент сжались и прилипли к позвоночнику. Жаль самому Саше прятаться было негде.

От незнакомца воняло собакой. Сильно воняло. Не то чтобы он ненавидел собак или что-то в этом духе, просто от настолько концентрированного запаха физически становилось трудно дышать.

Прокряхтев что-то нечленораздельное, он поднял руку с документами вверх, пару раз махнув ей для привлечения внимания. Сработало. Его опустили на ноги и выхватили из рук документы. Переведя немного дыхание, Саша решил глянуть на собаковода, который так грубо относится к своему новому начальству.

И снова сдулся.

Над ним мрачно возвышалась гора, наверное, выше двух метров ростом, отчего пришлось запрокидывать голову, чтобы рассмотреть лицо человека впереди. Сведя пушистые брови к переносице, мужик лет сорока-сорока пяти, с густой русой бородой и короткими, чуть вьющимися волосами активно бегал по строчкам глазами, мрачнея с каждой строчкой все сильнее. Сашечка ждал, когда тот закончит читать и не закончит после этого его жизнь заодно.

– Чай вы сразу-то не сказали, что барон новый, голубчик! Мы бы встретили иначе, – Оскалился мужик опасно, что аж задница поджалась. Лапищу свою здоровую протянул ему для рукопожатия. Только глаза прищуренные были, не улыбались.

Саша опасливо руку протянул в ответ, молясь, чтоб ее ему не сломали. Правая рука у него любимая. Захват оказался крепче чем он рассчитывал, кости застонали надсадно, моля о пощаде.

– Ну-ну, барон, не стесняйтесь, теперь это и ваш дом тоже! – Продолжал скалиться мужик, взглядом окидывая Сашину тушку, будто примеряясь с чем-то, после довольно хмыкнув себе на непроизнесенные слова вслух. Ой не нравился этот взгляд Саше, ой как не нравился. Но произносить ничего по этому поводу не стал. Себе дороже.

– Я старостой местным буду, Ратиславом звать. Чай понадобится что, обращайся, всегда поможем!

Махнув ему рукой, Ратислав пригласил Сашу идти за собой, тыча пальцем то на один дом, то на другой, кратко рассказывая кто, где и в каком доме живет у них, а где заброшено давно. В лесу, сказал, травник живет, в деревню является редко, только к нему обычно ходят, не наоборот. Где плотник показал и где кузнец указал. Где ходить можно, а где опасно.

На болоте, говорил, твари всякие обитают, да местный народ кошмарят часто, но больно ягод в тех местах много, так и продолжают ходить и не возвращаться, привороженные будто.

Недолго шли, но это не отменяло того, что Саша старался запоминать все, чем староста с ним делился, особенно дорогу. А особенно дорогу к воротам. Вдруг бежать понадобится. Привел его староста к небольшому домишке, явно старенькому, с покосившимся от времени забором и державшейся на соплях калитке, распахнутой настежь, явно не закрывающейся.

– А вот и ваш новый дом, Бароон! – Чуть не мурлыча, довольный собой мужик, подвел его к той самой калитке, скалясь на опешившего паренька, будто ждал, когда тот взорвется. Неспроста доводил явно.

– Чего не заходите, господин барон, али не по вкусу выделенный вам дом?

Глаза опасно сверкнули золотом, что Саша благополучно списал на игру света, чтобы не думать о лишнем. Жить хотелось больше, чем ссориться с мужиком, по габаритам, как два Саши с половиной. Так что язык был благополучно закушен.

– Нет, что вы! Мне все нравится...– Глядя на лопнувшую краску на стенах дома. – Ну я тогда это, пойду?..

– Идите, идите, – Одобрительно закивал Ратислав, скрестив сильные руки на мясистой груди, ожидая пока новоявленный барон все же ступит на порог своей халупы, и только потом, скривившись, развернулся и ушел в только ему ведомом направлении.

Сашка же стоял на пороге места, больше похожего на те, куда дети лезут на спор, а потом визжат и рассказывают, что видели там наркоманов и кучи шприцов. Романтизировать открывшуюся картинку никак физически не получалось, еще больше вводя в уныние. Ему буквально в лицо плюнули, сказав, что ему здесь не рады, и он должен проваливать куда подальше.

И только сейчас Саша начинал понимать, что ни на каком кафеле, ни в каком обосранном сортире он сейчас не валяется. И штаны у него сухие. Два дня пути это наглядно доказали. Все находящееся перед ним - самое, что ни на есть настоящее, реальное и осязаемое. Его новая реальность.

Он не дома, не в своем городе и, чего греха таить, по-видимому, даже не на своей планете или вселенной. Параллельный мир. Так звучало намного вернее. Параллельный мир, в котором существует магия.

Увидеть ему ее довелось по случайности. Извозчик просто-напросто наколдовал им огонь на ветки, что прежде они принесли. Правда сделал он это не из воздуха или фокуса пальцев. Он достал для этого из кармана красный камень с неизвестным Саше рисунком поверх, напоминающий какую-то письменность. Прислонил его к хворосту, и тот вспыхнул в ту же секунду, знатно так напугав паренька.

Продолжать врать себе было бесполезно, а неизвестность за свое будущее начинала удушать.

Резко, докрасна хлопнув себя по щекам, Саша замотал головой. Ну уж нет! Во всем нужно видеть только хорошее, иначе его бы еще в королевстве на плаху отвели!

Пусть дом и старый, но и такое можно привести в божеский вид, если постараться! На всех поверхностях лежало несколько сантиметров пыли, воздух стоял затхлый и гнилой, наверняка от прогнившего дерева. Козлина староста наверняка самую убогую лачугу выделил, чтоб он провалился! Он же ничего ему не сделал, так чего они все на него как звери напали.

Первым делом, Саша пошел отделять ставни от самого дома, прилипшие к нему намертво. Щепки так и летели во все стороны. А затем, наконец, и свежий воздух в дом пошел, да и света прибавилось, позволяя рассмотреть свои новые хоромы куда детальнее. Опять появилось это ощущение приезда к бабушке на каникулы.

В комнате, где он стоял, а по совместительству и единственной, стоял небольшой деревянный стол и шаткий стул к нему. Саша для себя решил, что никогда на это своей задницей не сядет, ни при каких обстоятельствах. Небольшая одноместная кровать, застеленная, пожеванным молью, одеялом с дырками.

Что действительно напугало парня, так это печь. Господи, он понятия не имел как ей пользоваться, не говоря уже о готовке в ней. По всей видимости, готовить надо как раз внутри, кухни нигде не наблюдалось.

Да, он видел в детстве как бабушка ее топила и иногда делала для внучка кашу с маслом, но это другое! Одно дело видеть что-то там в детстве и не особо вникать, а другое пробовать на собственном опыте. Вдруг он поднимет дом на воздух, а вместе с ним и себя! Не просто же так бабушка не подпускала любимого внука близко к печи. Она точно что-то знала.

Такой участи он для себя не желал, поэтому печь пока обходил стороной. Хотя и заметил на ней еще один спальный комплект, к зиме, скорее всего.

Сам Саша от этого открестился. Как бы тепло ни было на ней спать зимними ночами, он ни за что этого не сделает, что угодно. Непонятно откуда взявшийся страх, что печка хочет взорваться, не мог покинуть Санечку еще долгое время, пока он наводил порядки. Нужно было постараться и управиться до ночи. Ведь ему еще надо где-то спать. Точно не на полу, он слышал топот маленьких ножек.

Выйдя во двор, присмотрел два столба напротив друг друга, а на них бельевую веревку, обрадовался. На ней можно и постельное проветрить, на первое время, пока он не найдет целое.

Пока думал, краем глаза зацепился за небольшую пристройку рядом с высоким деревом. Странное чувство посетило парня, а после и сердце в пятки ушло. Сглотнув образовавшийся ком в горле, он медленно, как можно дольше растягивая момент истины, приближался к деревянной дверце с вырезанным на ней сверху сердечком. От этого стало еще более тошно.

Казалось, открой дверцу, и вся пристройка вмиг сложится, как карточный домик. Сжав яйца в кулак, собрав всю свою храбрость, Сашечка пересилил себя, раскрыв настежь дверь.

И в тот же миг закрыл ее обратно.

Кустики так кустики, вот, дерево удобрять как раз нужно, а он что? Все в дом, все в дом. Размышлял он, идя к дому и пытаясь выкинуть из головы, выжженное его сознанием воспоминание об огромном пауке вместе с целым гнездом, вместо дырки в полу.

Да, Горемыкин, судьба тебя явно не любит.

И кушать хочется.