часть 24. Где он???!!!!

Уже в полдень я стоял перед дверью в комнату Захара. Н-да, ненадолго меня хватило. Я нежно постучал. Тишина. Может моя булочка спит еще? Я постучал тихо, но долго и настойчиво. Тишина. Может уже ушел куда-то? Неспокойно мне как-то. Да и ночью толком не спал, все в кошмары какие-то проваливался. Блять. Захар, открой нахуй эту злоебучую дверь пока я ее не вышиб! Я постучал громко, напористо. Неожиданно дверь распахнулась, но не Захарочкина, а бабулина.

- Чего лупасишь? – насупилась бабуля, высматривая в моих руках гостинцы. Да блять, хотел ангелочку эти конфеты подарить, но видимо опять баб Валя себе отожмет.

- Привет, бабуль. Не знаешь случайно, где Захар? – я обреченно протянул коробку со сладостями в цепкие морщинистые руки.

- Захарка-то? Как же не знать! Всё Захарка, дотрахался! Увезли его на скорой.

Я тяжело привалился к стене. Ноги почти не держали.

- На... скорой?.. Когда? У него кто-то был?!

- Да кто его знает! Вчера ночью как обычно пришел, а через 27 минут приехал Игнатич или как так его.

Я наполнился дичайшей злобой доверху. Воображение рисовало картины одну развратнее другой.

- С этим приехал... - бабуля задумчиво зашуршала полиэтиленом от упаковки.

- С этим...? – я плохо соображал. Захар Глеба позвал и еще кого-то? Я убью их всех!!! Не прощу измен!!!

- Ну этот, медбрат и реаниматор вроде тоже был. Закинули Захарку на носилки, тот значит лежит бледный весь, не дышит. Во-о-о-о-о-от... - бабуля справилась с крышкой от коробки и бодро закинула в протезированный рот шоколадную ракушку. Кажется, я стал сползать по стене.

- Не дышит?...........

- Я ж говорю, дотрахался как пить дать! Ну или траванулся чем. Увезли болезного. Ванюша! А ты чего на полу-то сидишь?

Я вскочил на ноги и вцепился бабуле в щуплые плечи.

- Куда увезли его?!? Больница какая???

- Господи Иибудда! Напугал! Откуда ж я знаю! Я тебе вот что скажу, я ж как чувствовала, что проблем с ним не оберешься! И вот – пожалуйста! А! Каково! Одно слово – провидица!

- Слышь Ванга блять, кто знает куда его отвезли?!!? Есть его номер телефона?!

- Да не тряси ты меня. Чего разорался. Не знаю я ничего. Приехали, уложили, увезли. Все. Ой, Ванюш, пусти, приторные больно, киселем запью. Будешь киселек? Давай налью.

Я брезгливо отпрянул от престарелой родственницы и ринулся на улицу ища безумными глазами помощи или подсказки. Неожиданно громко затрещал мой телефон. Кирюха. Блять! Точно! Кирюха!

- Але!!! – взревел я.

- Ну и где твое Бальтазаровское высочество носит)?

- ГДЕ ОН?!?!?

- Только тебя и зовет. Как пластинка заезженная)).

- ГДЕ ОН?!?!??!!!

- В Покровке, не ори так. Вы чего, даже номерами не обменялись? Ну ты и лоша...

Я сбросил вызов так и не узнав лошадь я или лошара. Зато скоро я узнаю, насколько пышный у меня будет букет из штрафов за превышение скорости. На проходной меня ждал мило улыбающийся Кирюха. И чего он лыбу давит?! Придурок узкоглазый!

- Ванваныч тормози, ты своей рожей безумной напугаешь ребенка, а ему сейчас волноваться нельзя.

- Кирюха, родной мой, объясни, что с ним? Мне бабуля сказала, что умер...

- Совсем что ли ку-ку? Захар парень крепкий, деревенский, с одного аппендицита не умрет. Так, побарагозил чуток после наркоза, все кричал: «Ванька, чаю мне! И пироженку!», ну и триллион вариаций уменьшительно-ласкательных от твоего имени выдал. Иваша и Ванята мне особенно понравились)). Ну чего завис? Впечатлен словарным запасом моего найденыша? Или ты реально Карповне поверил?

- Поверил, как не поверить, вот же выдумщица старая! Еще так ярко расписала, что не он дышит.

- Успокойся, дышит, причем ровно, глубоко. Отсыпается видать. Это не ты ли его случайно так уморил?

Я совсем растерялся.

- Кирюх... блять... может и я. Ну конечно я! Кто ж еще такой самоуверенный прилипала. Вот я упырь... Да как же так...

Я в последние дни настолько увлекся завоеванием этого человечка, что провафлил самое дорогое – его здоровье!! И ведь даже не заметил, каким вялым и бледным был вчера Захарочка. Зато как дуры всякие на него пялились заметил. Ух! Я был соткан из самых сочных эпитетов про мою тупость, невнимательность, безалаберность. И несмотря на это, сердце радостно билось словом «Живой, живой, живой!».

- Азаматыч..., к нему пускают? Я могу его увидеть? Помочь чем-то?

- Ты бы видел сколько оказывается твое табло эмоций умеет показывать, охренел бы)! Влюбился что ли в Захара?

Я насупил брови и коротко кивнул.

- Нд-а, крепко он тебя за яйца ухватил. Молодец Захар. Прям горжусь им)!

- Так меня пустят к нему или мне напролом переть?

- Ха-х! Пойдем «пролом», проведу тебя. Только давай без сцен всяких. Дай пацану поспать.

- Я просто... я увидеть..., я рядышком посижу.

- Идем. Скажу, что ты брат двою..., не, троюродный.

- Скажи, что муж.

- Сбрендил?

- Эм-м..., да, жена.

- Сегодня ты в этой самой больнице будешь Захару троюродным мать твою братом. А за пределами этих стен, хоть дочкой его будь. Ты меня понял? Прекращай дурить. Здесь никому не интересно кто из вас кого в попец имеет.

- Иван! Приехал! Привет! А чего не заходите? Сима правда все еще спит, но щеки уже с румянцем. – к нам подошел чуть уставший, но весьма довольный жизнью Сема.

- А ты тут откуда? – сильно удивился я.

- Мне как из больницы позвонили, так мы сорвались и приехали. Столько бумаг пришлось подписывать, чтобы прооперировали, еще палату выбивали, короче Ванваныч идем, сменишь нас, а мы отсыпаться поедем. – Кирюха ухватил меня под локоть с одной стороны, Сема с другой и повели по длиннющим коридорам больницы к нужной палате, где лежало мое изрезанное чудо.

Запихнув меня внутрь одноместной палаты, ребята тихо прикрыли за мной дверь и отправились на заслуженный отдых после бессонной ночи. На высокой кровати лежало худенькое тельце, пронзенное капельницей. Казенная простынка укрывавшая Захарочку чуть приподнималась от его мерного глубокого дыхания. Живой... Рот безвольно приоткрыт, губы сухие все. Такой беззащитный, такой родной, мой малыш. Выздоравливай поскорее...

Я тихонечко опустился на колени возле его кровати и изо всех сил старался сдержать слезы. Малюсечка моя, натерпелся. Теперь все будет хорошо. Я с тебя глаз не спущу. Я заберу тебя к себе. Решено. Захарочка задышал чаще. Ему плохо? Господи, надо на помощь позвать? От еле различимого шелеста: «Явился... Уже оплакиваешь?», я чуть богу душу не отдал!!!

- Захарочка! Милый! Родной! Как ты?! Я тебя разбудил?! – трагическим шепотом затараторил я.

- Да... Сопли громко втягиваешь...))

Вот же!

- Извини...

- А эти двое где?

- Уехали пару минут назад.

- Хорошо... я... спать...

Захар снова ровно задышал, а я бессовестно разрыдался, уткнувшись в жесткое вафельное полотенце. Смотреть на это ослабленное тельце было физически больно, но со слезами выходила эта боль и ее место заполняло облегчение от осознания, что мой малыш жив, и с ним все будет в порядке.