1.Как Теодор встретил Хью

Какие у вас первые осознанные воспоминания?

Мои – о Нём.

Этот улыбчивый мальчуган иногда снится, с золотыми локонами и большими серыми глазами, улыбающийся мне ямочками на пухлых щёчках и протягивающий какую-то игрушку, ему всего года 4, а мне и того меньше. Мы знакомы с моего рождения. На камине, в доме нашей матери, среди множества фото стоит именно то, с нашей первой встречи.

И подписано оно трогательно: «Как Теодор встретил Хью».

На чуть потускневшем прямоугольнике, в ажурной рамке, виднеется больничная палата с фигурами улыбающихся людей. Темноволосая девушка, откинувшись на спинку кровати, сжимает свёрток с новорождённым ребёнком (мной), а наклонившаяся к ней блондинка, держит двухлетнего малыша, любопытно разглядывающего нового члена семьи. 

Наши матери не были сёстрами в обычном понимании этого слова, но были родственными душами. Выросли вместе в сиротском приюте, выучились на медсестёр, влюбились в лучших друзей, вышли за них замуж, поселились на соседних улицах и всегда и во всём поддерживали и помогали друг другу. Среди родных по крови не часто встречалось такое единение, мы были настоящей семьёй. Шумно и весело отмечая все праздники вместе, проводя выходные, выбирая новую мебель в гостиную и просто разделяя друг с другом счастливые и не очень дни. До того момента, когда родители Тедди погибли при крушении самолёта, который должен был доставить их в праздничный отпуск в честь юбилея свадьбы, а отправил на тот свет, сделав моего любимого сиротой. Вместо двух мам и пап, внезапно, у нас остались одни на двоих, ему было всего 12 лет. С того дня, иначе как братьями нас уже не называли. Мои родители взяли опеку над Тедди, которого любили как сына, и несмотря на всю горечь утраты, в душе я был рад тому, что теперь нас не разделяла даже одна улица Питтсбурга. Мы жили в одном доме и вместе с родителями как могли помогали Теодору не чувствовать себя одиноким .

По утрам мама пекла нам блинчики с черничным джемом и собирала ланчи в школу. У Тедди не было аппетита и мне приходилось уговаривать его съесть хотя бы что-то, подкупая тем, что я отдам ему свою порцию джема, его любимого. Он грустно улыбался, лохматил мои чёрные кудри и поддавался, скорее, чтобы успокоить меня и маму.

После школы я тащил Тедди куда только мог: в парк аттракционов, в зал видеоигр, на каток. Постепенно я замечал, как его взгляд оживает, когда он смотрит на меня и только на самом дне клубилась навсегда поселившаяся там тоска. Перед сном, желая отогнать кошмары Тедди, я подолгу читал ему свои любимые книги про пиратов и космические одиссеи, взахлёб описывая далёкие миры, которые видел будто наяву. Тедди смотрел на меня своими печальными серыми глазами и просил рассказать что-нибудь ещё, крепко сжимая мою ладонь под одеялом. Засыпали мы то на борту космического корабля, то на необитаемом острове, то в Атлантиде. Главное, что всегда вместе.

Я и рисовать то начал благодаря ему. Он неотрывно смотрел в мои горящие азартом и вдохновением глаза, говорил, что они становятся похожими на чёрные дыры. Мои зрачки так расширялись, что голубую радужку почти невозможно было различить и словно засасывали его в свою глубину. Тедди хотел увидеть все эти истории моими глазами и он просил нарисовать, смотрел мне будто в самую душу, и я вынимал её и выплёскивал перед ним, сперва на альбомные листы, неумело, потом на первые холсты, понимая, что это ещё одна наша с ним связь.

С первых рисунков, он стал моим самым верным поклонником, хотя чем там было вначале восхищаться, но он умел сказать мне именно те слова, от которых ликовало всё внутри и хотелось снова творить, совершенствоваться. Был ли у меня талант изначально или он выковал его во мне своей верой, я уже и не знал. Наше детство было самым лучшим временем в моей жизни и как же я был благодарен за эти годы проведённые с ним и родителями в нашем скромном, двухэтажном доме с розами увивающими забор, на окраине Питтсбурга.

Понимание того, что Теодор для меня больше, чем кто-либо из системы координат «брат-друг» пришло неотвратимо. Эта мысль крепла по мере нашего взросления, а его близость начала рождать во мне нечто иное, нежели просто дружеские чувства. Мне было 15, и я начал ловить себя на мысли, что невольно любуюсь Тедди, который становился слишком заметным юношей, добрым, заботливым и открытым. Его улыбка казалось могла зажигать солнце на моём небосклоне. Некогда детские локоны он коротко стриг, оставляя золотой ёжик с намёком на волны на удлинённой чёлке. Серые миндалевидные глаза, за веером густых ресниц, смотрели на меня с озорными смешинками, а иногда затаённой грустью, тревожа моё сердце. Идеально очерченные губы и острые скулы, придающие его лицу выразительность и незабываемый шарм... я неустанно рисовал эти скулы и губы, чёткую линию подбородка, рвал страницы альбомов и рисовал снова, как в бесконечном круговорте.

Иногда я ловил на себе внимательный взгляд Тедди, который он тут же прятал за своей яркой улыбкой и отвлекал меня каким-нибудь пустым разговором. Задерживаясь перед зеркалом в ванной, я вглядывался в свою худую невысокую фигуру, пытаясь понять, могу ли понравиться любимому человеку. Черные кудри волос оттеняли бледную кожу, голубые глаза светились из-под длинных ресниц, которые меня раздражали, добавляя сходства с девчонкой, так же как и пухлые губы и россыпь веснушек. 

Я был мужской копией своей матери, только если мама была восхитительна красивой женщиной, себя я чувствовал неведомым чудом природы. Острые плечи, ключицы и выпирающие лопатки, моя худоба при среднем росте, казалась мне самому отталкивающей и болезненной. Стараясь спрятать своё тело, я носил только свободные вещи, безразмерные худи, толстовки и джинсы. Каждый раз рассматривая наше с Тедди отражение в зеркале прихожей или в витринах магазинов, я удивлялся тому насколько мы разные. Мама говорила, что мы как день и ночь, солнце и луна. 

Теодор был счастливым обладателем роста выше 180 см, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, не раз агенты предлагали ему стать моделью, но он всегда отказывался, интересуясь только будущей учёбой и карьерой врача. Тедди увлекался плаванием, что сотворило его тело казалось из одних плавно перекатывающихся мышц, под золотящейся от загара кожей. 

Он стал для меня произведением искусства, на которое мне никогда не надоедало любоваться...и дрочить. Было ли мне стыдно? И да, и нет, я позволял себе это только под самым густым покровом ночи, отдаваясь во власть своего богатого воображения, а оно рисовало такие картины, от которых моё субтильное подростковое тельце сводило судорогами нестерпимого желания. Я мечтал, чтобы он взглянул на меня с такой же страстью от которой сам сгорал. И однажды я увидел её отражение в любимых глазах. Но вместе с осознанием возможности зайти в наших отношениях намного дальше, пришёл страх всё разрушить и потерять его навсегда. Самый большой страх в моей жизни.

Тем летом мне только исполнилось 16 и до отъезда Тедди в Принстонский университет в Нью-Джерси, куда он поступил на врача, как и его отец когда-то, оставался всего месяц. Сказать, что я не находил себе места, было бы слишком мало. Я физически чувствовал надвигающуюся разлуку острой, пульсирующей болью в груди, просыпаясь по ночам от чувства, что задыхаюсь без него. Тайком прокрадывался по разделяющему наши спальни коридору и открывая дверь, подолгу смотрел как он спит. Благо, наши спальни были на втором этаже дома, а родительская внизу и я мог не бояться быть пойманным кем-то на месте своего дежурства у кровати Теодора.

В одну из ночей, мой обезумевший разум вверг меня в бесконечно повторяющийся сон, в котором мы с Тедди целовались и ласкали друг друга, я беспокойно метался по разворошенной постели, просыпаясь от собственных стонов и снова проваливался в небытие, где меня ждали испепеляющие видения. В очередной раз вырвавшись из этого мучительного плена своих фантазий, я понял, что дальше так продолжаться не может. Моё возбуждённое тело и неконтролируемый разум привели меня в спальню Тедди. Окно в комнате было приоткрыто из-за стоящей в середине лета жары и на кровать падал рассеянный свет уличных фонарей, освещая спящего парня. Он растянулся на сбитых простынях во весь свой внушительный рост, закинув одну руку за голову и подставляя скудным искусственным лучам своё расслабленное тело, прикрытое только низко сидящими спальными шортами на крепких бёдрах. 

Все мысли вылетели из моей головы, когда глаза начали путешествие по изгибам этого пленительного для меня каждой чертой тела. Задержав дыхание, я скользнул на чуть прогнувшуюся подо мной кровать и прильнул к нему. Всего меня било как в лихорадке, воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы и я едва сдерживался, чтобы не взвыть в голос от сводящих с ума чувств. Уткнувшись в плечо Тедди, я ощутил как он зашевелился, потревоженный моим вторжением.

-Какого... Хью? Что случилось?

Его голос, хриплый ото сна, полоснул меня по натянутым нервам, внизу живота всё завязалось в тугой узел и я всхлипнул, сильнее прижимаясь к нему и выдыхая в его шею беспомощное:

-Тедди... я не могу без тебя. Пожалуйста... - сильные руки подхватили меня за плечи и встряхнув, заставили взглянуть в освещённое светом фонарей лицо. Не знаю, что он увидел в моих глазах, переполненных слезами, но я наблюдал как он растерянно заморгал и сбился с дыхания. Его грудь всего в нескольких сантиметрах от меня судорожно вздымалась и я прижался к ней ладонями, что вырвало у него рваный выдох.

-Хью... не на... - я не дал ему договорить, не мог этого слышать, он был мне нужен здесь и сейчас. Мгновенно сократив расстояние между нами, я припал своими воспалёнными сухими губами к его, нежным и дурманящим. Не целуясь ни с кем прежде, я лишь теоретически представлял, что должно происходить дальше, но моё тело уже словно жило другой жизнью. Ощутив как от растерянности Тедди приоткрыл губы, я быстро скользнул языком между ними, желая изведать его на вкус, чтобы запомнить навсегда. Из моей груди вырвался щемящий стон, когда я столкнулся с его языком и ластясь, умолял ответить на своё вторжение. Секунда... и я ощутил себя оторванным от источника блаженства, Теодор резко встряхнул меня, впиваясь пальцами в мои обнажённые плечи, кожа пылала под его ладонями.

-Хью...что ты творишь...? – его голос сел, а в напряжённых глазах под сведёнными бровями бушевало пламя, на дне расширившихся во всю радужку зрачков.

-Ты мне нужен, Тедди. Я люблю... - испугавшись своих собственных слов, я закусил губу, не в состоянии закончить предложение, лишь умоляя взглядом.

Его пальцы дрогнули на моей коже и внезапно скользнули вверх, обвивая моё лицо, притягивая и исполняя то, о чём я грезил ночами напролёт. Губы Тедди были пьянящими и жадными, накрывая и вторгаясь в мой рот, наполняя собой, лаская и терзая, вырывая из меня тихие стоны, которым вторил и он сам . Мы сплетались языками и руками, которые по своей воле изучали тела друг друга, жадно сплетая нас. Тедди потянул меня за волосы и я откинул голову, подставляя шею его обжигающим губам, с трудом подавляя вскрик, от острого удовольствия, прошивающего меня насквозь, когда его язык начал своё путешествие по моей коже за ухом. Покачнувшись, я не мог больше держаться на весу и упал на спину, в пахнущие Тедди простыни, утягивая блондина за собой. Чувствуя его тяжесть на своём теле, я испытывал пьянящий восторг, сбывались мои полуночные мечты. В шортах было нестерпимо тесно от изматывающего желания и я прильнул к бедру Тедди, извиваясь и заходясь в приглушённом стоне. Теодор рыкнув мне на ухо, отозвался на ласку и чуть сместившись, прижался своим возбуждением к моему, толкнувшись бёдрами. Я обвил талию своего блондина ногами, прогибаясь в пояснице как выпрашивающий ласку кот и прижимаясь сильнее. Судорожные касания, неумелые, но сносящие напрочь крышу, даже через разделяющую нас ткань, подчинялись одному слепому, испепеляющему нас обоих желанию принадлежать друг другу. Тедди хотел меня, осознание этого наполнило мою душу ликованием, а тело предвкушением и истомой. Его губы, ласкающие моё лицо, захватывающие в плен язык и сдающиеся под моим самоуверенным напором, шептали между поцелуями слова, переполненные нежностью, как заклинание.

-Малыш... маленький мой... моё сокровище... Хью... Мой...

Оргазм накрыл неожиданной лавиной, сотрясая наши сплетённые в объятиях тела и сплавляя души воедино. Заглушив стоны трепетными поцелуями, мы чувствовали как время для нас остановилось, здесь и сейчас ничего не существовало кроме двух бьющихся в одном ритме сердец.

Поцеловав меня в изгиб шеи, Тедди поднял голову и прямо посмотрел в мои глаза. Свет фонарей сменился первыми лучами солнца, выхватившими его заалевшее лицо из полумрака спальни и я залюбовался им. Серые глаза светились то ли от солнечного света, то ли от счастья, припухшие от наших поцелуев губы дрогнули и подарили мне самую яркую улыбку, на которую я просто не смог не ответить. Он откинул с моего лба влажные тёмные кудри, обводя подушечками пальцев каждую чёрточку на моём лице, словно пытаясь запомнить и что-то внутри меня болезненно сжалось. Казалось, в моих руках целая вселенная, по имени Теодор Хантингтон и обладание ей возносит меня до самых небес, пока время словно остановилось на рассвете солнца.

-Я люблю тебя, малыш... - четыре слова, которые взорвали всё моё существо, расщепили его на атомы и за секунду собрали обратно, в совершенно нового меня.

-Я люблю тебя, Тедди.

А дальше наступило то страшное утро, мы даже не успели спуститься к завтраку, когда услышали крик отца. Сбивая друг друга на бегу, мы застали в кухне картину, от которой у меня до сих пор леденело всё внутри. Мама лежала без сознания на полу, среди рассыпанных фруктов и разбитых тарелок, а отец стенал над ней, пытаясь привести её в чувство. 911... машина скорой... больница... требуется пересадка сердца... мы попробуем стабилизировать её состояние...

В один момент ты держишь целую вселенную в своих руках, а в другой летишь в бесконечную пропасть. Жизнь жёстко вернула нас с Тедди в систему координат «сын-брат», мы были нужны нашей маме как никогда и наши чувства сейчас не имели никакого значения. Мы были нужны друг другу как семья, без каких-либо но...только так мы могли выстоять в этой битве за жизнь. Маме была запрещена любая нагрузка и волнение, поэтому я и Тедди, как ни в чём не бывало, сидели у её кровати и шутили, болтали, ловили её улыбки, боясь, что каждая из них может стать последней. Мы спрятали нашу любовь так глубоко под масками братьев, что даже оставаясь наедине, не снимали их, не позволяя разрушить наш молчаливый уговор.

Месяц пролетел в тревогах и отчаянии, робкая надежда затеплилась лишь когда маму разрешили забрать домой, под наблюдение приходящего лечащего врача и медсестры. Тедди нужно было уезжать в университет, мне готовиться к новому учебному году в школе. И бесконечно ждать звонка, что появился донор сердца. Страшной новости для кого-то, которая дала бы нам надежду и шанс нашей семье. Иногда казалось, что я вижу это всё во сне, в ужасном кошмаре. 

Вспышками.

Мама под капельницей. Тедди, собирающий вещи и отводящий покрасневшие глаза. Отец, одиноко сидящий на полутёмной кухне и пьющий ненавистный ему раньше бурбон. Мой безжизненный взгляд и осунувшееся лицо в зеркале. Я, в одной футболке и джинсах, иду под проливным, почти осенним ливнем вдоль шоссе и кричу, захлёбываясь то ли дождём, то ли своими невыплаканными слезами. Вокруг меня ночь и я не понимаю где я, куда иду и как давно. Через пару часов у Тедди поезд и мне хочется броситься под его колёса. Я не знаю как буду жить без постоянного ощущения, что моя вселенная всё-таки рядом, в соседней спальне, пусть даже под ненавистным обозначением «брат». Хотя бы так. Пожалуйста... Кого я умолял, поднимая лицо к низвергающим потоки воды, небесам?

Бога там не было. Никого, кто мог бы нам помочь – не было.

Но появился он, ослепив светом фар, затормозил у обочины и выскочил ко мне под дождь, укрывая своей курткой, обнимая и встряхивая как тряпичную куклу.

-Ты совсем с катушек съехал? Решил свести меня и мать в могилу? Что ты творишь? – он то зло выкрикивал мне эти слова прямо в лицо, перекрикивая шум ливня, то сжимал моё бесчувственное, заледеневшее тело в объятиях.

-Я сам хочу умереть! – заорал я, отталкивая от себя Тедди, не выдержав его оголённых чувств, которые наконец читал на этом любимом лице. Ночь сорвала с нас маски.

Его губы задрожали.

-Конечно, это же проще всего! – словно обвинение, крикнул Теодор. – А что будет тогда с мамой? Ты подумал?

Я замотал головой, не желая его слушать и заметался в этом пятаке света фар, как испуганный олень.

Сильные руки схватили меня и прижали к груди Тедди.

-Ты подумал, что будет со мной? Сейчас у нас хотя бы есть надежда, что когда-нибудь мы сможем... - Тедди запнулся и я поймал взгляд его помутневших серых глаз, в которых плескалась боль.

-Я скажу тебе это только сейчас. Я люблю тебя, Хью. И буду любить тебя всегда! Пожалуйста, только живи. Для меня. Ты можешь встретить кого-то другого и стать счастливым...

-Неееет! – гнев породил во мне силу, с которой я вырвался из рук Тедди, не желая слушать этот бред. – Мне никто не нужен кроме тебя! Всегда! Только ты! Слышишь?! – я кричал так громко как только мог, чтобы даже сбежавший с небес Бог мог услышать меня.

Тедди, абсолютно промокший, с бегущими по лицу слезами, вперемешку с дождём, обессиленно опустил руки. Привалившись к капоту своей машины он вдруг сорвался и начал что есть силы впечатывать кулаки в покрывающийся вмятинами металл, вкладывая в каждый удар своё отчаяние.

-Прекрати! Теодор! Тебе нельзя повредить руки! -я пытался оттащить сорвавшегося с катушек блондина, но наши силы были не равны и я просто бросился между ним и машиной, отталкивая его что есть сил. - Это ничего не изменит! Это всегда будешь ты!

Дождь смывал кровь с рассечённых костяшек на его руках, срываясь бордовыми каплями в грязь. Тедди поднял на меня свои прекрасные серые глаза, полные мольбой и потянулся ко мне, в ту же секунду я прижался к нему, а он склонился к моему уху, успокаивающе шепча:

-Да, мой родной, только ты. Всегда.

-Всегда... - я цеплялся за него, вкладывая в это слово всю свою боль и надежду, самую последнюю причину ждать, столько, сколько потребуется. Дождь рыдал вместе с нами на этой Богом забытой обочине, ненадолго спрятав нас от реальности, давая возможность попрощаться.

Тедди уехал, а на моей груди, появилась первая татуировка, я сам нарисовал её эскиз: графическое сердце, с вписанным в него словом:

«Всегда».