12

Сяо Синчэнь не может себе объяснить, каким образом поход с целью поставить точку в неприятном общении с Сюэ Яном вылился в... Начало отношений? Он даже не знает, можно ли это так назвать, потому что на словах вроде как да, а на деле ничего не изменилось. По крайней мере, за последние два дня. Никаких звонков, никаких встреч, даже случайных в школе — потенциальный бойфренд будто испарился. Конечно, можно к нему заглянуть в кабинет или комнату, чтобы напомнить о себе, но должна же быть какая-то гордость?
Взгляд Синчэня прикован к телефону исключительно от неуемного желания прояснить ситуацию. Он мужественно смог себя убедить в том, что если это была какая-то дурная шутка, то и он вполне может сказать, что был несерьезен в своих намерениях, и предложить остаться друзьями. Потому что кто в здравом уме будет предлагать такому несносному человеку встречаться и ждать от него чего-то? А рассудок все еще в наличии, даже вроде бы не частями, так что... Никакой трагедии, кроме легкой обиды больше на самого себя за легковерность и излишнюю податливость, у Синчэня нет.
— Цзычень, почта на столе, — говорит он другу, вернувшемуся с какого-то школьного собрания относительно переработки расписания. Социального педагога такие вещи не касаются, потому у него не было повода там находиться. Интересно, там был преподаватель по информатике?.. Наверное, лучше не уточнять, чтобы не вызвать дурных вопросов — Синчэнь дал себе обещание, что не станет ничего говорить Сун Ланю, пока не будет сам уверен в происходящем.
Цзычень бормочет в ответ что-то одобрительное и немедленно углубляется в изучение стопки конвертов на столе. Кажется, он ждет какое-то письмо из банка... Или налоговой? В общем, там что-то, связанное с подсчетом денег, что Синчэня тоже никоим образом не задевает.
Ровно до того момента, как с губ друга не срывается доселе неслыханное звучное ругательство. И это очень достойная причина перестать играть в гляделки со своим нахально молчащим телефоном.
— Что случилось?
— А ты полюбуйся, — шипит Сун Лань, устало откидываясь на стуле.
Он показывает на вскрытый конверт и какие-то бумаги перед ним, и приходится встать с кровати и подойти ближе, чтобы узнать, что же так возмутило друга. Синчэнь, заглядывает ему через плечо, и не может сдержаться, чтобы не прыснуть.
— Ты считаешь это смешным? — уточняет Цзычень.
— Я считаю это очень... Творческим и изобретательным, — педантично возражает Сяо Синчэнь, подбирая одну из фотографий, лежащих на столе, чтобы получше рассмотреть.
На небольшом ламинированном прямоугольнике, которые обычно выдают фотоавтоматы в торговых центрах, изображен уже знакомый фаллоимитатор из черного силикона. Фоном ему служит Эйфелева Башня, а поверх красиво выведено «Мы могли быть там вместе, но ты меня отверг».
— Мммм, Париж, — мечтательно тянет Синчэнь, возвращая снимок на место. — Очень романтичное место!
— Да неужели, — Сун Лань восторга совсем не разделяет, продолжая испытующим взглядом смотреть на друга, словно не может понять, тот издевается или всерьез считает это чем-то потрясающим.
— Вот эта, с черно-белым Сиднеем и «Без тебя жизнь потеряла краски», хорошо получилась, стильно, — Сяо Синчэнь будто не ощущает, что его хотят сжечь на месте, и тыкает пальцем на еще одну фотографию из десятка похожих. — А вот эта вообще просто прелесть... «Буду за тебя сражаться!», — цитирует он, невольно восхищаясь тем, как хорошо к этой надписи подошел фон в виде Красной площади. По одному письму можно вспомнить весь курс географии!
— Ты меня в могилу сведешь, — стонет Сун Лань, раздраженно собирая снимки в стопку, чтобы запихать их обратно в надорванный конверт без обратного адреса. Синчэнь, когда забирал почту, как-то даже не обратил на это внимания — не для него, и ладно. — Вот что это, по-твоему?
— Член-путешественник? — с улыбкой предполагает Синчэнь. Ладно, не очень удачно, ведь ясное дело, что это все результат обработки в Фотошопе. — А вообще это... Хм... Дикпики! — с ликованием озвучивает он, вспоминая слово, недавно почерпнутое из богатого лексикона Сюэ Яна. Ну вот, зачем только снова вспомнил...
— Нет, это преследование. Тот, кто прислал мне ту посылку, проследил за нами и... Похоже что, вытащил из мусорки, чтобы сделать вот это! — Сун Лань с отвращением смотрит на конверт.
— Или сфотографировал свою покупку заранее. Ты слишком мнительный, — качает головой Синчэнь. Но на краю подсознания начинает формироваться какая-то невнятная мысль относительно того, что зерно рациональности в словах друга присутствует и беспокоится он не зря. А еще...
Додумать он не успевает. Его телефон, лежащий на кровати, однократно пищит и вибрирует, сигнализируя о новом сообщении. Впервые за последние двое суток он породил из себя что-то, кроме мелодии будильника.
— Просто выброси все, если тебе это так не нравится, и рано или поздно твоему поклоннику надоест, что ты его игнорируешь, — дает Сяо Синчэнь совет, и весьма неплохой, по его мнению, прежде с нетерпением схватить призывно мигающий индикатором смартфон. Он в предвкушении проводит пальцами по экрану, снимая блокировку, и издает разочарованный вздох, открыв сообщение от незнакомого абонента.
— А у тебя что случилось? — интересуется Цзычень, от которого не укрывается горечь на лице друга.
— Ничего особенного, — уклончиво отвечает Синчэнь, кисло глядя на свой телефон.
Что ж, не одному Сун Ланю суждено сегодня получить дикпик, но и ему самому. Правда, не в виде условно-эстетичного кадра, к созданию которого подошли с большой оригинальностью, а самый обыкновенный. И в этом действительно нет ничего особенного — как минимум раз в месяц номер Сяо Синчэня попадает в список случайных счастливчиков, которые должны полюбоваться на анонимные первичные половые признаки.
Обычно реакция у него всегда одинаковая: он вежливо отвечает, что не жаждет общения с эксгибиционистами, и счастливо забывает о произошедшем. Правда, один раз Синчэнь не сдержался и посоветовал неизвестному отправителю своих откровенных фото обратиться к врачу, а то подозрительные пятна на коже не внушали доверия. И даже получил за это благодарность через несколько дней! Приятно помогать людям даже на расстоянии... А еще однажды каким-то образом вышло, что он узнал очень много нового об интимном пирсинге, невольно заинтересовавшись конструкцией, которую узрел впервые в жизни. Так что в целом ничего дурного в подобных посланиях нет, главное — правильно реагировать.
Так что, прежде чем удалить сообщение, Сяо Синчэнь привычно открывает фото, чтобы убедиться, что собеседнику ничего не угрожает. Ну, кажется, все в порядке. Обладателю сего члена беспокоиться совершенно не о чем, при желании его можно даже назвать вполне... Симпатичным, если такое слово применимо к гениталиям. Во всяком случае, ничего пугающего или из ряда вон выходящего Синчэнь не замечает.
«Спасибо, но я не заинтересован. Всего наилучшего», — пишет он, и уже собирается закрыть переписку, как его останавливает мгновенно появившееся «Почему?».
Он долго смотрит на экран, даже не зная, что ответить. Обычно его о таком не спрашивают.
«Не нравится?» — а это уже вполне стандартный вопрос.
Синчэнь закусывает губу. Он недолго колеблется, прежде чем набирает свое сообщение.
«Все хорошо, но у меня есть парень».
«...»
Такая реакция озадачивает. Неужели это недостаточная причина для отказа? Или ему не поверили? А с чего бы, если он сам не уверен в собственных словах?
«Если честно, я не знаю, есть он у меня или нет. Я ему предложил встречаться, вроде бы он согласился, но так и не позвонил, хотя обещал», — Синчэнь так же не знает, зачем он вдруг решил поделиться наболевшим с незнакомцем. Но ведь не Цзыченю же жаловаться? Тот его с такими тяготами пинками отправит если не прямиком на этаж выше, решить свои проблемы лично и без его участия, то просто куда подальше. Хотя, чего ждать от анонима? Он, в лучшем случае, пришлет ему еще одно фото члена.
Что вскоре и делает, подкрепив изображение веским «Ну ты просто пиздец». Фотография почти ничем не отличается от предыдущей, кроме как тем, что теперь член сжимает чья-то рука с отсутствующим мизинцем на кисти. И не надо долго гадать, кому принадлежит все это великолепие, и кто, скорее всего, не был на школьном собрании.
Синчэнь издает тихий протяжный стон и зажмуривается, чувствуя себя хуже, чем когда бы то ни было. Его желание пафосно покончить жизнь самоубийством пару дней назад не идет ни в какое сравнение с его нынешним состоянием.
— У тебя точно все в порядке? — обеспокоенный голос Сун Ланя вторгается в царство стыда и скорби.
Неизвестно, что он там решил со своими пикантными письмами и презентами, возможно, он что-то говорил на этот счет, но Сяо Синчэнь этого не слышал, будучи увлеченным сомнительной беседой, как оказалось, со своим главным источником душевных проблем. Он не очень хороший друг и когда-нибудь обязательно за это извинится, но точно не сейчас.
В ответ удается только пробормотать что-то неопределенное. И после этого приоткрыть один глаз, чтобы еще раз посмотреть на фото.
«Тебе твой психоаналитик тоже шлет дикпики, что ты решил излить душу?» — гласит появившееся за время простоя сообщение. А вслед за ним: «Все хорошо, значит?». И целый ряд ехидно щурящихся смайликов.
«...», — это и впрямь очень подходящий подо все ответ. Потому что ни единой внятной мысли в голове у Синчэня нет. Кроме того, что ведь действительно в этом плане там все хорошо. Симпатично, да.
«Вот почему я не ввязываюсь в отношения. Вы же все ебанутые».
Пальцы не с первого раза попадают в правильные символы, чтобы написать нужные слова.
«Я понимаю. Нам лучше остаться друзьями».
Это будет самым верным решением.
«Мы и не были друзьями».
Единственная альтернатива суициду — найти себе подходящее рубище, необитаемый остров и посвятить остаток жизни самосовершенствованию, чтобы забыть этот позор.
«Надеюсь, ты там дрочишь, что так долго молчишь».
Что?!
«В следующий раз лучше пришли что-нибудь в ответ, а не разводи этот кринжовник».
Под этим сообщением еще несколько секунд мелькают многоточия, свидетельствующие о том, что собеседник усиленно что-то строчит, и появляется финальное послание.
«В субботу как проснусь, за тобой зайду».