Кровь на асфальте. Часть 7.

Винсент

Они ушли. Уму не постижимо. Просто взяли и съебались.

Так же внезапно, как и появились. Двигатели взревели, фары развернулись—и через тридцать секунд в ангаре стало тихо, как в заднице. Лишь запах пороха, горячего металла и крови остался витать в воздухе.

Почему они не добили? Этот вопрос возник сам собой. Ладно, с этим разберусь позже.
Я обернулся. Фургон с оружием стоял нетронутый. Деньги у Мурада—на месте.

Я склонился над Ильёй. Он лежал на боку, прижимая ладонь к ране. Кровь толчками выбивалась между пальцев—тёмная, почти чёрная в тусклом свете единственной лампочки под потолком. Артерия задета. Блять. Плохи дела.

—Босс...— прохрипел он.

—Закрой рот.

Я стянул с себя ремень и перетянул плечо выше раны. Кровотечение замедлилось, но не прекратилось. Нужен был хирург.

Телефон. Затем звонок в нашу клинику. Долгие гудки и в конечном счете тишина...
Я набрал второй раз. Третий. Четвёртый. Блядство.

Штатный хирург не отвечал. Как позже выяснилось, его взяли за час до этого. Ублюдки знали куда бить.

Илья терял сознание. Кожа стала бледной, с сероватым оттенком, а дыхание—частым и поверхностным. У меня оставалось мало времени.

Я набрал Орлова.

—Слушаю.

—Твой врач. Та, что штопала тебя. Где она?

Орлов не стал задавать лишних вопросов. Он продиктовал адрес, а также имя нашего ангелочка. Я запомнил.

До её больницы было пятнадцать минут езды, в то время как до моей клиники—сорок. Выбор был очевиден, даже если он подразумевал похищение гражданского лица, лишние следы и лишний риск.

Я поднял Илью сам. Тяжёлый, зараза—под сотку кило. Пока тащил до машины, десятый раз проклял все булки, пирожки и прочую херь которую он жрал втихаря, и поклялся, что если он выживет, то я сам лично посажу его на гречку. Загрузив нашего малыша в машину, крикнул оставшемуся бойцу вести.

Фургон с оружием я бросил в ангаре. Насрать.

Сел сзади и положил голову Ильи себе на колени. Пульс был, но слабый.
Откинувшись на сиденье, я позволил себе минуту тишины.

Итак, кто-то знал место сделки и точное время её проведения. Кто-то знал, что мой хирург—единственный, кто мог спасти Илью и нейтрализовал его заранее.

У меня в окружении крыса. И эта крыса почти убила моего человека.

Я посмотрел в окно, за которым пролетали редкие фонари и голые ветки деревьев укутанные снежной шубой.
Я не знал эту девушку—Смирнову. Знал только то, что рассказывал Орлов: молодая, дерзкая, руки золотые. Последнее было важным, а на остальное...Плевать.

Я не планировал её похищать, а лишь найти с ней общий язык. Но времени на дипломатию не оставалось, и если она откажется—Илья умрёт у неё на глазах. Если попытается бежать...Что ж, я её догоню.