Глава 10

Спустя несколько недель тренировок взаимное уважение между мной и Мироном возрастает. Я убедилась, что он отличный боец, его сила не похожа ни на одного соперника, с которым я когда-либо сталкивалась. Это то, что помогает и поддерживает его в клетке.

Теперь я учу Мирона своему мышлению. Оценивать движения соперника, увидеть, как меняется тело перед атакой, как обнаружить слабости в стойке или травму в теле. Это единственные способы, благодаря которым я выигрывала бои. Анализ. Мои противники всегда были сильнее и крупнее, но на моей стороне – скорость и умение вовремя ударить. Если Мирон научится объединять наши сильные стороны, он может стать неудержимым и непобедимым.

Сегодня долгожданное событие – первый крупный бой с тех пор, как мы начали вместе тренироваться. И что удивительно, на протяжении последних недель Мирон как будто изменился и перестал быть таким надоедливым. Я даже в какой-то степени расцениваю нас как друзей.

К счастью, Мудаку ещё удаётся иногда действовать на нервы и это как бы держит меня в рамках реальности. Хорошо помогает отвлечься от жара, который я ощущаю глубоко в груди каждый раз, когда оказываюсь рядом с его скульптурным телом.

— Фина, можешь подать мне бинты?

Я роюсь в сумке, которая полностью забита одеждой и спортивными принадлежностями Мирона. Когда, наконец, нахожу бинты, я метко бросаю их Мудаку. Осматриваюсь вокруг и выглядываю за дверь, проверяю переполненный подвал здания искусств. Места проведения постоянно меняют, избегая нежелательного внимания. Тёмный подвал со скошенным потолком забит от стены до стены. Здесь больше людей, чем на предыдущих двух университетских драках, которые я успела посетить. Мирон и ещё несколько ребят из нашего универа будут драться с парнями из южной части. Слухи собрали внушительную толпу, которая, несомненно, принесёт больше денег, чем обычно.

— Перевяжешь мне правую руку?

Я прикрываю за собой дверь и выхватываю бинт из свободной руки Мирона. Медленно оборачиваю его запястье, перекидываю через ладонь и обматываю костяшки пальцев. Ощущаю внимательные глаза, наблюдающие за работой пальцев, пока я накладываю бинты и заканчиваю на запястье, прижимая конец.

— Хорошо. Теперь ты готов.

Я отпускаю его ладонь и оцениваю парня с головы до ног. Его серые глаза встречают мои, и он нервно отворачивается. Я мельком улавливаю какое-то особенное напряжение. Поджимаю губы и собираю его сумку, перекидываю её через плечо. Мирон спрыгивает со стола и догоняет меня у двери. Закрывает глаза и отводит плечи назад, разминаясь. Подпрыгивает на месте и бьёт серию ударов по воздуху.

Аплодисменты и возгласы толпы становятся настолько громкими, что мы слышим их через дверь. Время пришло. Серые глаза Мирона распахиваются одновременно с открывающейся дверью. Кирилл с улыбкой на лице освобождает проход для долгожданного ночного бойца. Радостные крики обрушиваются на меня ударной волной, а Мирона это воспламеняет. Он пробирается в клетку, челюсти плотно сжаты, голова высоко поднята. Ринг – единственное, что находится в его поле зрения.

Кирилл рядом со мной, плечом к плечу следуем за Мироном. Когда мы добираемся до клетки, Мирон вскакивает первым, затем Кирилл. Я остаюсь внизу, но перехожу в угол Мирона с бутылкой воды в руке и полотенцем через плечо.

Мирон просто вскидывает кулак высоко над головой с каменно-твёрдым выражением лица. Его противник, между тем, расхаживает возле канатов, размахивая руками. Если он будет продолжать так сильно хлопать крыльями, то может улететь, прям как птичка. Только ободранная и без перьев. Усмехаюсь своей же шутке. Парень высокий. Не совсем как Мирон, но почти такой же, со светлыми волосами, собранными в хвост. У него крепкие, перекаченные руки, а ноги слабые – идеальная мишень для ударов.

Кирилл мастерски возбуждает толпу, приводит статистику бойцов. Два бойца ударяются кулаками в знак уважения, прежде чем отправиться по своим углам.

Мирон довольно ухмыляется и опускается на корточки передо мной.

— Будет поцелуй на удачу? — он предлагает с лёгкой насмешкой.

Я закатываю глаза и подхватываю его правую руку. Оставляю лёгкий поцелуй на костяшках пальцев.

— Теперь ты можешь дать ему по морде и от меня, — я подразниваю Мирона в ответ.

Довольная ухмылка на секунду достигает его глаз, и они снова превращаются в решительную холодную сталь. Это что-то удивительное! То, чем я восхищаюсь в Мироне. Когда он дерётся – это весь его мир. Остаётся недоступным на ринге, но стоит Мирону покинуть клетку, и он превращается в обычного, вечно задирающегося парня.

Кирилл напоминает основные правила и желает честного боя. Я нервничаю, как будто сама готовлюсь. Звучит сигнал о начале первого раунда, и бойцы начинают кружить вокруг друг друга. Парень с белокурой шевелюрой держит правую руку высоко, левую чуть впереди. Нога сзади неустойчивая. Он притворяется правшой, хотя на самом деле левша. Что ж, блондиночка, теперь мы играем в мою игру и по новым правилам, а я не поддамся на эти уловки. Любое преимущество, которое у него было бы перед другим соперником, с Мироном не прокатит. Он научился блокировать любой неожиданный удар после наших тренировок. Блонди конец.

Первый и второй раунд Мирон забирает без особых усилий. Блондин даже не пытается использовать свою рабочую руку. Притворяться скромницей?

Мирон умело закрывает лицо от ударов, только предплечья и голени немного краснеют, но он выглядит бодрячком по сравнению с разбитой губой и проступающими синяки на ногах у блондина. Ну да, как я и предполагала, ноги – это его слабость.

Только в четвёртом раунде блондин наносит удар в живот Мирону, проходит в ноги и блокирует Мирона как раз перед истечением времени, что даёт шанс забрать раунд. Что, пожалуй, злит Мирона, ведь последний раунд начинает и заканчивается буквально за секунду. Мирон вырубает блондина глухим нокаутом. Как и ожидалось, шансов на победу у него было мало.

Пока Мирон сохраняет свой невозмутимый вид на ринге и принимает заслуженные овации, я начинаю собирать вещи. Какой-то шумный и бешеный фанат сбивает меня прямо на пол. Я раздражённо поднимаюсь и отряхиваю пыль с ног. По крайней мере, хорошо, что я купила джинсы с уже рваными коленями.

— Опа-а, стой, ты ж та баба! Рвалась драться! Красотка-а, не порть такое миленькое личико!

Я сглатываю рвотные позывы от отвратительного запаха пива и довольствуюсь убийственным взглядом.

— Может, ты займёшься своими гребаными делами, пока я не расквасила твоё миленькое личико? — я принимаю оборонительную позицию.

— Да ладно тебе, не злись. Девушки всё равно не умеют по-настоящему бить. Ты просто мягкотелая. Нежный, прелестный цветочек, — дыши, Фина... Сдерживай своё желание вдавить его толстую задницу в пол. — Интересно, что ещё у цветочка есть мягкого? — он выплёвывает, громко гогоча. — Может быть, твоя попка? Или сиськи?

Грязная рука пьяницы тянется к моей груди. С меня хватит... Одним точным ударом в нос я сбиваю его с ног. Люди вокруг нас в страхе отступают, обходят скорчившегося на полу мужика. Так тебе и надо!

Ловлю себя на том, что посмеиваюсь. Ведь я справилась с ним, даже не используя рабочую руку!

Мой смех резко обрывается, когда меня поднимают в воздух и разворачивают. Вскрик вырывается из горла, я приземляюсь животом на чьё-то плечо. Визжу и беспорядочно бью мужчину самыми сильными ударами, на какие только способна. Запоздало понимаю, что мужчина без футболки и босиком. О, это Мирон! Я замолкаю и обхватываю руками его голый торс.

— Берестов, не пугай так! Отпусти, со мной всё окей!

— Нет.

Э-э, что за...? В его голосе нет и намёка на юмор. Разве Мирон не должен быть счастлив, что только что выиграл свой бой? При этом ему гарантирован щедрый гонорар, учитывая размер толпы.

Мудак несёт меня сквозь толпу, как пещерный человек, которым он сейчас и является. Я пытаюсь оттолкнуться руками, но вижу только свою обтянутую джинсами задницу, обращённую кверху, когда Мирон встряхивает меня и сильнее сжимает мои бёдра.

Ладно, это уже перебор, не так ли? Мирон захлопывает за нами дверь комнаты и роняет спортивную сумку на пол.

— Мирон! Ну, серьёзно! Это глупо. Отпусти меня! — я яростно стучу кулаками по спине.

— Ни за что. И никогда больше не надевай что-то подобное на бой.

— Это обычный топ, успокойся. Не мог бы ты, пожалуйста, отпустить меня? — я пробую ещё раз, смягчив голос. — Твоя задница у меня перед носом.

— Тем лучше для вида. Там каждая свинья раздевала тебя глазами.

— Боже! Почему тебя это вообще волнует?

Мой и так перевёрнутый мир снова меняется. Я оказываюсь зажатой между стеной и телом Мудака.

— Потому что я единственный, кто должен так думать о тебе, — его пронзительные серые глаза горят. Мирон опускает своё лицо ближе ко мне.

— Ты что, пил перед боем? — я напрягаюсь. — Или тебе по голове настучали?

Мирон скользит языком по ухмыляющимся губам.

— Хоть раз в жизни перестань бороться и просто наслаждайся, Фурия.

— Наслаждаться тем, что ты...

Его губы прижимаются к моим. Страстный, голодный и животный. Таким я видела Мирона только на ринге. Я не хотела идти против и бороться с его поцелуями. И Мирон прав. Впервые я этого не делаю.

Словно в ответ на тайные прихоти моего тела, послушно подаюсь и приоткрываю губы. Обвиваю руками его шею с неподдельным возбуждением. Мирон подхватывает за бёдра, чуть ниже задницы, и поднимает так резво, будто я ничего не вешу для него. Спиной сильнее врезаюсь в стену.

Пальцами скольжу по мышцам на плечах, ощупываю бицепс и упругость мышц. Как я и думала, кожа подтянутая и рельефная. Я мечтала и восхищалась Мироном на протяжении последних недель тренировок. Мудак грешно сексуален с первой нашей встречи, а когда он перестал быть придурком, сопротивляться стало намного труднее.

Может быть, у Мирона давно не было девушки, а мы проводили так много времени вместе, что он запутался в своих чувствах... Он, вероятно, просто хочет переспать.

— Проклятая Фурия! — я улыбаюсь, уткнувшись носом ему в шею. Нежно дразню кожу ниже уха.

Мирон отвечает горячим рыком на прикосновение моих губ. Он подхватывает меня сильнее, сжимает в объятиях. От неожиданности я вскрикиваю и кусаю его. В шоке отстраняюсь и залипаю на красное пятнышко, украшающее шею.

— Блин, я не хотела, я... — начинаю извиняться, но Мирон снова прихватывает мою задницу в пятерне.

— Всё окей, Фина, — шепчет он, приподнимая меня выше, — но теперь моя очередь, — бормочет где-то в районе ключиц.

Это единственное предупреждение, которое я получаю. Кусаю свои губы, стараясь сдерживать стоны, которые грозятся вырваться. Лёгкие, едва ощутимые поцелуи чередуются с развязными облизываниями, поочерёдно заставляют меня вздрагивать.

Влажный и искусный язык скользит в ложбинку под моим «запрещенным» топом. Запрокидываю голову назад, и я отдаюсь волнам блаженства. Моё тяжёлое дыхание подталкивает грудь ближе к ласкам Мирона. Пальцами сжимаю мышцы, изо всех сил держу себя подальше от соблазна впиваться ногтями в кожу.

Я так теряюсь в ощущениях губ на моей гладкой коже, что не замечаю, как Мирон задирает топ вверх. Грудь подпрыгивает и освобождается. Хоть в комнате не холодно, по телу всё равно бегут мурашки. И я не была готова, что Мирон вцепится зубами в мягкую плоть. Мой вздох от острой боли вызывает у него усмешку. За следующим укусом уже следуют успокаивающие поцелуи.

— Мирон... — я не уверена, что планирую сказать. Разрешить продолжить или остановить?

Мирон принимает решение за меня. Он отстраняется, осторожно возвращает на место мой топ.

— Ты заставляешь терять контроль, Фурия.

Он прижимается своим лбом к моему, окутывая теплом и мужским запахом. Мирон прикрывает глаза и кажется, что в этот момент он находится в собственном мире, вдали от всего.

— Бля, ты хоть представляешь, как тяжело видеть тебя каждый день, без единой возможности просто схватить и зацеловать нахрен? — он сбивает меня с толку таким признанием. — Даже после тренировки в сраном спортивном костюме ты всё равно выглядишь охереть как вкусно. Это нечестно, Сафина!

Щёки обдаёт жаром. Мои глаза задерживаются на его губах, и я снова мечтаю о том, чтобы они прикоснулись ко мне.

— И это говорит мне парень, который очень хорошо умеет скрывать свои мысли. Я понятия не имела, что ты думаешь о таком.

Мирон оттаскивает нас вглубь комнаты, каждое движение его тела эхом отдаётся во мне. Он садится на столешницу со мной на коленях. Пальцами распускает мой высокий хвост и разглаживает длинные волосы, играя с прядями.

— Ты вообще не обращаешь ни на кого внимания, да? — его горький смех разносится по маленькой комнате, отбивается от стен. — Да любой парень из кожи вон лезет ради твоего внимания, а ты не замечаешь. Я просто знаю, что недостаточно хорош. Хотя, бля, я и не уверен, что кто-то другой достаточно хорош, — Мирон приподнимает брови, пока на меня наваливается волнение.

— Мирон, я... — пауза выбивается из меня, как признание слабости, — я ничего не стою ни для кого, кроме самой себя. Никому не нужно быть хорошим для меня, — я поджимаю губы и отворачиваюсь, лишь бы не видеть хмурый взгляд серых глаз. —Именно я не бываю хорошей.

Мирон обхватывает моё лицо ладонями и смотрит с какой-то отчаянной нежностью.

— Обещаю, Сафина, я сделаю всё возможное, чтобы доказать, что ты стоишь всего на свете. Не знаю, через что ты прошла, и не собираюсь врать и делать вид, что понимаю, или тем более лезть с расспросами. Но я точно знаю, что заставлю тебя увидеть, какая ты удивительная девушка.

Его слова берут верх, играют по натянутым струнам моего сердца. Непрошеные слёзы начинают скапливаться в уголках моих глаз.

— А если это не так? — я едва слышно шепчу.

На лице Мирона привычная ухмылка сменяется лёгкой и довольной улыбкой. Он наклоняется и целует меня в кончик носа.

— Именно так.

Мы сидим так некоторое время, я у него на коленях и Мирон крепко обнимает меня.

— Наверное, уже пора домой, — я вздыхаю.

— Хорошо. Давай, Фурия, уложим тебя в постель, — он предлагает с ласковой улыбкой, в который раз за эту ночь разогревая моё сердце.

Очевидно, люди довольно быстро уходят после боя. Из здания выходим уже при свете наших фонариков и не встречаем ни одной живой души. Наконец мы добираемся до машины Мирона, припаркованной в паре улиц отсюда.

Атмосфера сразу же сменяется, что удивительно. Хоть на часах почти три часа ночи, этот город кажется оживлённее, чем когда-либо. Оказавшись на пассажирском сиденье, прислоняюсь лбом к окну и наблюдаю за проносящейся ночной жизнью. Где-то среди огней и уличного движения мои глаза медленно закрываются.

Ночной воздух холоден впервые за всю осень, а это не очень приятная новость для моего тела, одетого только в топ и рваные джинсы. Я прижимаюсь ближе к теплу и в ответ слышу тихий смешок. Ведь «тепло» – это грудь и руки Мирона.

— Тише! Здесь пытаются поспать вообще-то!

Но Мирон, по-видимому, находит мои бурчания очень смешными, потому что смеётся ещё громче.

— Мы почти внутри. Где твои ключи?

— Рюкзак. Боковой карман.

Если Мирон готов отнести меня прямо в постель, я не собираюсь спорить.

Недолгая пауза и щелчок дверного замка. Мирон входит в квартиру со мной на руках. Несколько длинных шагов, мы оказываемся в спальне, и он аккуратно укладывает меня на кровать. Не даю ему времени отстраниться, хватаюсь за ткань толстовки и тяну на себя для поцелуя. Его губы мягкие и бархатистые, чего у меня раньше не было времени заметить.

Наш медленный поцелуй разжигает забытый ранее огонь, но Мирон снова отстраняется.

— Мне пора идти, Фина, — он глубоко дышит и прижимается щекой к моему виску.

— Ты можешь остаться. Необязательно уходить, — мой голос едва слышен, и я не могу удержаться. Кусаю губы от собственной смелости.

— Поверь мне, Фурия, я ничего так не хочу, как закончить сегодняшнюю ночь с тобой, но сейчас нужно поспать. Встретимся с утра на пробежке, хорошо?

— Ладно, Мирон, спокойной ночи, — я сдаюсь и вздыхаю.

— Спокойной ночи, Фурия, — Мирон целует меня в лоб, прежде чем скрыться в темноте.