Глава 8

После занятий с нетерпением готовлюсь к своей «новой работе». Внутри какое-то возбуждение. Надеюсь, я смогу её сохранить, у меня быстро заканчиваются возможные места заработка. Стандартный вариант тренировочной формы: шорты, топ, любимые кроссовки и сверху толстовка, которая придаёт уверенности. Скручиваю волосы в тугой хвост, чтобы не мешались во время тренировки, и нервно жду, кто же мой «ученик».

— Говорил же, мне не нужен тренер, Кир! Прекрасно справляюсь и сам. У меня показатели лучше, чем у Марка, когда он...

Голос недовольный, знакомый и... не самый приятный. Нет, пожалуйста, только не...

— Уравновешенный человек. Это то, что тебе нужно.

Я разворачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с парнем, которого меньше всего хотелось бы видеть.

— Муд...

— Фина? Что ты здесь забыла?

— Та-дам! Она твой новый тренер, — Кирилл растягивается в довольной улыбке.

— Ни за что! — моя реакция не заставляет себя ждать. — Ты не говорил, что будет он! — я плююсь, теперь мой яд направлен и на Мудака, и на Кирилла. Помощник, блин!

— Пожалуйста, просто дай ему шанс, — Кирилл приобнимает меня за плечи и легко встряхивает.

Мои пальцы неосознанно сжимаются в кулаки. Я закрываю глаза и медленно вдыхаю. Я дам шанс. Но не Мирону, а себе и Самсону.

— Для моего брата, — я сверкаю глазами в сторону Мудака. — Не для тебя.

— Пофиг, — сам Мирон, похоже, изрядно злится. — Мы можем просто покончить с этим? Быстрее начнём – быстрее закончим.

— Отлично. Для разминки пробежка в три километра. Вперёд.

Я срываюсь с места первой, адреналин прокачивает мои мышцы. Всегда ненавидела, когда люди заставляют делать что-то, пока сами отдыхают в стороне. К тому же мне нужно выпустить пар, а что может быть лучше пробежки?

— Хорошо, тренер, что дальше? — на лице Мудака играет насмешливая улыбка, а в глазах – огонёк.

Свежий воздух действительно подействовал на него успокаивающе.

— Отжимания. Тридцать. Нет, Семьдесят! Раз уж ты такой нахальный.

Мирон опускается на траву и с лёгкостью справляется с отжиманиями за пару минут.

— Нет, это ты ведёшь себя нахально, — он говорит, выпрямляясь. — Мне просто нравится тебя раздражать.

— Не советую продолжать в том же духе! Где ты обычно тренируешься? Мне нужно увидеть, как ты дерёшься.

— Разве ты не видела?

— Ты забрызгал меня кровью, так что нет, — вспоминая ту ночь, я кривлюсь, — большую часть я пропустила.

Мудак опускает взгляд на мою грудь, прикрытую толстовкой, где в прошлый раз оставил пятна, медленно поднимает глаза к моему лицу. Неужели Мирон всерьёз думает, что это уместно? Я говорила, что он засранец?

— Тогда поехали.

Мирон открывает мне пассажирскую дверь чёрной спортивной машины, что само по себе неожиданно. И то, что он, оказывается, может быть джентльменом, и... Моя челюсть приклеивается к земле, я откровенно пялюсь на гладкую поверхность авто.

— Может, ты уже сядешь? — Мирон нетерпеливо подталкивает меня.

Я поджимаю губы и осторожно юркаю в салон, держа руки на коленях. Боюсь к чему-либо прикоснуться. Мирон за рулём, заводит машину и трогается с места.

— Блин, я не знаю, чем могу помочь, если ты уже выигрываешь достаточно, чтобы содержать такую малышку.

Его взгляд скользит по моему удивлённому лицу, по приборной панели и возвращается на дорогу.

— Всё окей, — Мудак чуть заметно ухмыляется.

— Я бы хотела, чтобы у меня тоже было всё окей, — я не могу сдержать горький смех в конце. Ага, фантазёрка.

— Кирилл сказал, сколько ты будешь получать?

— Нет, но, предполагаю, моя зарплата считается деньгами, так что я не против.

Мирон издаёт какой-то странный звук, мелькает улыбка, а я чувствую триумф из-за своего сарказма. Ему хотя бы нравится мой «юмор».

Через пару минут Мирон заезжает на стоянку, паркуется, а я плетусь за ним. Мудак отпирает входную дверь соседнего здания, проходим через небольшой коридор, лифт и ещё одну дверь.

Мы оказываемся в огромной комнате, чем-то отдалённо напоминающую танцевальную студию. Деревянные полы, по одной из стен тянется зеркало. А потом я замечаю первоклассное боксёрское снаряжение и панорамное окно в пол. Мы довольно высоко и вид на город потрясающий. Перед глазами открывается какая-то новая реальность.

— Ва-ау! — я выпаливаю и разворачиваюсь к Мирону с полным восхищением.

— Да, мне тоже нравится, — его губ касается застенчивая улыбка. — Использую этот вид как напоминание, что не нужно терять голову.

— Вид?

— Ну-у, — Мирон сосредоточен на каком-то оборудовании, поэтому не замечает, что я изучаю его, — многое заставляет чувствовать, что я на вершине мира, могу покорить всё, что угодно. А потом смотришь вниз, на людей, и вспоминаешь, что ты такой же маленький. Один неверный шаг, одно несбывшееся ожидание, и я могу потерять всё.

То, как Мирон говорит, наводит на размышления. Здесь улавливается скрытый смысл. На его плечах тоже лежит груз. Он словно приоткрывается какую-то часть себя. Часть, которая скрыта под маской бойца. Я сдерживаю себя от любопытных вопросов. Мирон, возможно, поделился этим не потому, что я так близка ему, а потому что это был момент уязвимости. У каждого свои собственные тяжёлые моменты.

Когда Мирон, наконец, поднимает глаза, я спешу отвести взгляд в сторону, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Обычно у меня спарринги с грушей, но раз уж ты здесь, то можешь надеть лапы. Посмотришь поближе и прочувствуешь, как я дерусь.

Я удивлена предложению, но киваю с согласием. Подхожу к нему и надеваю пару лап, пока Мирон обматывает свои кисти. Как только готовы, мы встаём друг против друга.

— Я просто подумал, если ты согласилась быть моим тренером, то мы должны сделать это правильно, — объясняет Мирон. — Скажи, если я слишком разойдусь.

— Всё в порядке. Я хочу видеть в реальном времени, что чувствует твой оппонент.

— Как скажешь. Но если понадобится перерыв, просто дай знать.

Мирон подпрыгнув, расслабляет плечи, разминает шею. Становится в стойку и начинает. Я сохраняю свою стойку, но не могу удержаться от лёгкого колебания, ведь чувствую мощь его первого удара. Ого...

Мы кружимся по рингу от силы минут тридцать, а у меня уже болят руки.

— Всё окей, мне не нужен перерыв, — я протестую, когда Мирон опускает сжатые кулаки.

— Ты хорошо это скрываешь, — он качает головой, — но я вижу по глазам.

— Мне приходилось и похуже, — я легко отмахиваюсь.

Мирон делает глоток воды и вытирает полотенцем вспотевшую шею. Не сводит с оценивающего взгляда и снимает лапы с моих рук.

— Как ты попала в уличные бои?

Его глаза пронизывают душу.

— Я уже говорила тебе. Мне нужны деньги для младшего брата.

Они серые.

— Нет, это «почему». Не «как». И почему твоему брату так сильно нужны деньги?

Поразительный и резкий серый цвет. Почти серебристый.

— Нет. Только по одному вопросу. И я могу задать вопрос в ответ.

Мирон закатывает глаза, и как я этого не замечала? Наверное, раньше я по-настоящему не оценивала его черты лица. Он встаёт передо мной так, что я не могу отвернуться. Серьёзный такой. Челюсти сжимаются в жёсткую линию, но Мирон всё равно кивает.

— Хорошо, — голос становится строже. — Тогда как?

— Парень, с которым я встречалась в старшей школе, познакомил меня с рингом. А как ты попал сюда?

— Что за подонок может втянуть девушку в это? Он был бойцом?

— Эй, эй, эй! — я кручу у него перед носом указательным пальцем. — Сначала ты ответь. И это засчитывается как два вопроса.

— Мне стало скучно, здесь боролся тот, на кого я равнялся. Я захотел сделать что-нибудь своё, — я киваю, довольная его ответом.

— Тот парень был супер-огромным подонком, и да, он много дрался, — я подхожу к окну. Следующий вопрос я, наверное, не смогу задать в упор. Мирон порой заставляет чувствовать себя уязвимо. — Почему ты всегда ведёшь себя так, будто терпеть не можешь находиться рядом со мной? Твои родители знают, что ты дерёшься?

— Вроде того. Они думают, что я тренируюсь только ради физической формы, а не дерусь в клетке. И я не испытываю к тебе ненависти, — я искренне удивляюсь, — ты просто загоняешь в тупик. Что случилось с тем парнем?

Вздрагиваю при воспоминаниях о нём. Я смотрю на безжизненный для меня город и волшебным образом ловлю в отражении блеск серых глаз, наблюдающих за мной.

— Он давно в прошлом. В тупик? Что это значит?

— Ты просто другая. Я не привык к таким девушкам, как ты, — конечно, обычно девушки не переодеваются в парней. — А что ты думаешь обо мне?

Я слегка прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Какой ответ он хочет услышать? Лестную ложь или правду?

— Когда я впервые встретила тебя, то подумала, что ты мудак, — резко, но честно. Мирон улыбается, словно ожидал такой ответ.

— А теперь?

— Я не знаю, — я перевожу взгляд с города на его лицо и прикусываю губу. — Ты загоняешь меня в тупик, — использую его же ответ с вызывающей усмешкой.

— Туше, Фина, — он шепчет едва слышно. Теперь Мирон стоит гораздо ближе ко мне.

— Почему ты сказал уволить меня? — я запрокидываю голову и прищуриваюсь.

Мирон заметно напрягается. Ему требуется несколько секунд, чтобы вернуть самообладание.

— Администратор – козёл. Я видел, как он лез к тебе. Не следует работать с такими людьми и вообще работать в том ресторане. Не в моих полномочиях его увольнять, поэтому...

— Поэтому ты нажаловался на меня, — я заканчиваю за него. — Не думаю, что это как-то касалось тебя. В своей жизни я имела дела с козлами и похуже.

Мирон приподнимает бровь, не удивлённый ответом.

— Как тот подонок?

— Я знала многих подонков, — я не могу сдержать смешок, — и они бывают самых разных видов.

— Так что у вас случилось с тем парнем?

Это моя ахиллесова пята, в которую, я надеюсь, что никогда не вернусь. Мрачная часть моего прошлого, которую я предпочла бы забыть.

— Пожалуй, на сегодня мы закончили, — наш «Вопрос-ответ» опять сворачивает не в то русло. — Мне нужно успеть на автобус или поймать такси.

Я обхожу Мирона и, прихватив свою толстовку, иду к выходу.

— Фина! С ума сошла? Я отвезу тебя домой.

Странные ощущения, когда я рядом с Мироном. Это как ступать на неизведанные территории. Он одновременно такой горячий и холодный. Конечно, не в смысле привлекательности. Просто с точки зрения его личности.

По дороге домой мы не перекидываемся и парой фраз. Мудак какой-то задумчивый и напряжённый, и я решаю не лезть в это. Он останавливает машину прямо перед главной дверью многоквартирного дома. Если мне не изменяет память, парковка здесь запрещена, но Мирону, по всей видимости, всё равно на это.

— Сафина? — ладонь ложится на моё предплечье. — Если тебе нужна будет помощь с твоим братом или ещё что-то, просто скажи мне.

Что ж, я ошибалась на его счёт. У него действительно добрые мотивы, но, увы, в этом сложном мире каждый предоставлен сам себе.

— Хорошо. Спасибо, что подвёз.

Когда люди предлагают свою помощь, я всегда вежлива. Они просто хотят быть полезными или заставить чувствовать себя хорошо, по крайней мере, за то, что предлагают помощь. Но ситуация, в которой оказался Самсон, не так проста. Я всегда пыталась и пытаюсь до сих пор из неё выбраться.

Иногда нужно нечто большее, чем просто помощь. Иногда тебе просто нужно выживать.