1.2.
***************
Я бежала всё дальше, не разбирая дороги. Мнимый лес заточил меня в свои объятия из терний, не желая отпускать. Звук тяжёлого и прерывистого дыхания стал моим компаньоном по ночи.
Я не имела право остановиться, зная лишь одно: я должна бежать.
Бежать так далеко и быстро, как могу.
Бежать от Него.
Силы были на исходе, но тайная сила в глубине моего разума твердила, чтобы я продолжала движение, и чем дальше я бежала, тем яснее могла слышать приближающиеся ко мне шаги. Преследователь лишь загонял меня всё глубже в лес.
Он играл со мной, как хищник со своей жертвой.
Он был в нашей игре королём, а я - пешкой.
Я споткнулась об выступающий корень дерева, появившийся так внезапно и неожиданно. Казалось, сама природа, как и эта часть леса, желала бросить меня на произвол судьбы, оставить меня воле зверя.
Я обессиленно старалась встать с земли и продолжать бегство, как ощутила обжигающее дыхание на затылке - ровное и шумное.
На спине я почувствовала давление - когтистая лапа припечатала меня к земле - осторожно и без усилий, не поранив кожу тела.
Почувствовав, как что-то нависает надо мной, я не осмелилась поднять голову и лишь приоткрыла глаза. Две пары глаз встретились: одни - звериные, отливающие глубоким янетарем, преисполненные яростью и ледяным безумием, другие - человеческие, цвета ртути, в которых отражался страх.
Насмешка судьбы.
Зверь возвышался надо мной, словно надвигающаяся гроза, но было в его глазах что-то ещё.
Забота, ласка?
Это не присуще чудовищу.
Прежде, чем я успела подняться или шелохнуться, дракон, чья шкура была прочнее железа, оттолкнул меня так сильно, что я перекатилась на бок, а потом и на спину. Хищник расставил лапы по обе стороны от моей головы и зарычал.
Его рык - отчужденный и дикий, раздался по всему лесу, словно громогласная сирена, предупреждая всех вокруг, кто здесь.
Дракон невиданных размеров наклонился ко мне и заглянул в глаза, словно пронизывая насквозь душу.
- Я нашёл тебя, - эти слова, прозвучавшие в моей голове, стали последним, что я запомнила.
***************
- Просыпайся, - кто-то нежно похлопал меня по плечу, - просыпайся, Мириам.
Тяжёлый сон без сновидений никак не хотел отпускать меня. Я то погружалась в него с головой, утопая в собственных желаниях, то всплывала на поверхность, осознавая происходящее.
- Элиана, ну же вставай, - по телу, словно электрический разряд, прошло неприятное ощущение того, что меня сильно встряхнули за плечи, - Если ты сейчас же не поднимешь свой ленивый зад, клянусь, что вылью на тебя ведро ледяной воды, - по комнате раздался страдальческий вздох, - Мы же не успеем собраться.
Последние слова заставили меня открыть глаза и приподняться с кровати. Перед глазами стояло расплывчатое тёмное пятно, которое постепенно обретало очертания.
Моя сестра с волосами цвета огня метала взглядом молнии.
Веста.
- Я пошла за ведром, - даже сейчас ей слова доносились до меня отдалённо.
Снова этот сон. Я никогда не думала, что они могут быть настолько реальными.
- Всё-всё, я уже встала, - я примирительно приподняла руки и, протерев со сна глаза, встала с кровати.
- Наконец-то, - Веста сложила руки на груди, недовольно всматриваясь в меня, и, хитро ухмыльнувшись, прищёлкнула языком, - медведи в Северной Долине выходят со спячки намного раньше тебя, Элиана.
Я улыбнулась, потянувшись руками вверх и выравнивая спину, сидя на кровати.
- А ты, Веста, и мёртвых поднимешь.
Сестра на мои слова, недовольно вздохнула и повернулась спиной, коротко бросив:
- Завтрак почти готов. Прими ванную и выходи в столовую.
По комнате раздался громкий звук, закрывшейся двери.
Веста очень заботлива. Но иногда она была настолько строга, что её можно было сравнить с вендиго, выдыхающим лёд.
Она заменила нам с Мартой мать, без которой мы росли всю жизнь, пусть наша сестра и была старше всего лишь на год.
Нельзя ничего забыть.
А происходящие так часто события с человеческими девушками и диоскирами...
Это чудовищно...
Чудовищно забирать маленьких человеческих детей у матерей...
Чудовищно порабощать свободолюбивый народ...
Чудовищно подавлять их мысли и желания...
Чудовищно отнимать самое последнее - надежду и веру...
Но у меня и моих сестер они не отнимут дух, надежду и веру. Никогда.
Правильно говорят, что надежда умирает последней...
Мы были благодарны с Мартой нашей старшей сестре до последней капли собственной крови.
С этими мыслями я встала с кровати и направилась в нашу с сёстрами общую ванну, по пути подхватив сорочку и домашний халат.
***************
После принятия ванны я, надев дневную сорочку, накинув и перевязав на поясе халат, вышла в коридор. Даже отсюда доносился пьянящий запах ароматного чая и столь же прекрасное благовоние узнаваемого мною блюда.
Омлет с творогом, приготовленный Мартой.
Я зашла на кухню, где атмосфера была преисполнена уютом семейного очага.
Веста уже сидела за столом, а моя младшая сестра раскладывала столовые приборы.
Марта широко улыбнулась, когда я зашла в столовую и поздоровалась с ней:
- Доброе утро.
- Доброе, Элиана. С твоим Днём Рождением. Как спалось? - Марта закончила с сервировкой стола, сев возле Весты.
Придётся солгать.
- Хорошо, - я выдавила из себя улыбку, поглощённая в мысли о ночном кошмаре, - спасибо.
Веста посмотрела пронзительным взглядом на меня, словно почувствовала ложь.
Я выдержала её взгляд и села рядом с сёстрами.
Несмотря на небольшое повисшее напряжение, каждая из нас пыталась насладиться чувством присутствия семьи.
Я принялась за еду и сёстры последовали этому примеру.
Внутри себя я понимала, что этот момент семейного единства может не воспроизвестись вновь.
Никогда.
Мысленно направив все силы, чтобы успокоится и попытаться настроить себя на то, что не всё потеряно, что, возможно, неизбежность наступления врак не наступит и всё будет хорошо.
Но у меня не получись.
Я попытаюсь вновь. И ещё раз.
Ничего.
Лишь пустота, на месте которой раньше были непреодолимый дух и вера в лучшее.
На лицах моих сестёр царил страх под маской безмятежности и жалкой подделки радости.
Страх, что мы больше не увидимся.
Божественный вкус трапезы, тающей на устах, отвлёк от стаи мыслей, налетевших на меня, и своим хлопотанием крыльев затмевающих здравое мышление.
Когда же моя тарелка опустела, я встала из-за стола, поблагодарив Марту, и собрав за сёстрами посуду, подошла к кухонной раковине и оставила её там.
За этот короткий промежуток времени Марта успела разложить по блюдцам кусочки черничного пирога, который они испекли вчера вместе с Вестой для меня.
Я улыбнулась им, развеивая грусть с лиц моих сестёр, и принялась за десерт.
Я никогда не забуду вкус моего любимого пирога, который часами напролёт готовит Марта.
Я никогда не забуду улыбки на лицах моих сестёр.
Я никогда не забуду свой дом и свою семью...
Разложив после мытья посуду по полочкам в навесном шкафу, я направилась в свою комнату.
Если сегодня я не вернусь в отчий дом, если сегодня я покину родные земли и завтра не увижу моих сестер - самое дорогое, что у меня есть, - я одену это платье.
То, которое они подарили мне вчера, перед моим днём рождением.
Я открыла пакет, в который оно было упаковано. Вчера я была поглощена наслаждением пребывания с Мартой и Вестой и не успела его разглядеть.
Искрящаяся ткань сизого цвета, из которой было сшито платье, переливалась на свету от приглушённо-серого до оттенка платины, а в тени складок переходил в цвет тёмного серебра. Платье было пошито по незамысловатой, но в тоже время и интересной схеме: небольшой и скромный вырез декольте, расклешённые рукава в три четверти, не пышная юбка в пол и выраженная талия. На груди, концах подола и рукавов ткань была расшита серебряной нитью, вырисовывая дивный узор. Оно чудесно.
Марта и Веста знали, какой платье подарить. И сколько же они копили денег с выдаваемых ежемесячно для этого?
После того, как я надела платье передо мной предстала сложная задача - зашнуровать застёжку с задней стороны.
Словно по мысленному зову, по комнате раздался стук в дверь, после чего зашла Веста.
- Я подумала, что ты не сможешь самостоятельно надеть его, - моя старшая сестра закрыла дверь и сделала шаг по направлению ко мне, когда добавила, - Помочь?
Я кивнула, в знак согласия, и отблагодарила её.
Заметив, что на ней праздничное платье изумрудного цвета, вышитое бисером в тон одеянию, я невольно подметила, что Веста всегда собирается быстрее всех.
На одной руке моей сестры красовался широкий драгоценный браслет из эканита бериллового оттенка. Модель её платья не многим отличалась от моего - на воротнике оно скромно вышито мелкими бусинами, а подол был покрыт кружевной тканью, как и рукава, талия подвязана широкой лентой.
Мы с сестрами не разделяли интереса к пышным платьям, которые с яркой неприязнью называли «фатиновыми чудовищами» или, наоборот, к чересчур облегающим вульгарным, которые некоторые девушки одевали на себя с охотой для некоторых целей.
Конечно, не все человеческие девушки, узнав о том, что они истинная пара диоскир, отчаивались и впадали в скорбь, конечно, нет. Были и те, кто спешил покинуть наши земли и жить там, где больше золота, драгоценностей, власти...
Несколько ловких движений рук - и Веста уже зашнуровала платье и заканчивала распрямлять подол. После, когда я присела на стул по команде старшей сестры, она принялась расчесывать мои волосы. Пока я сидела перед зеркалом, она умело закрепляла одни пряди волос всевозможными брошьями и заколками, другие - подхватывала и переставляла к остальным, заплетая косы и, как итог, у меня на голове невообразимой красоты корона из пяти рядов кос, переплетенных между собой замысловатым образом.
Веста посмотрела на меня через зеркало, не отходя, серьйозным взглядом, когда сказала:
- Ты ведь знаешь, что тебя заберут? - её кисти вжались в спинку стула до побеления.
- С чего ты это решила? - я старалась придать своему лицу недоумевающий вид, но если бы от Весты было возможно что-то скрыть... в детстве я не оставалась бы без сладкого и книг.
- Элиана, - на мгновение её лицо посерело от ведь гнева, но после приобрело оттенок беспокойства, - Кого ты видела во сне? - я сглотнула, появившейся в горле ком, и это не скрылось от взора моей старшей сестры. Самая настоящая надзира...
- Не смей, - сестра перебила меня, недовольно сверкнув глазами, - так думать.
В её серых глазах блеснула искра, из-за чего сейчас они были схожи с ртутью.
Я закатила глаза.
И только сейчас заметила, куда она смотрит.
- Ты ведь знаешь, что оказавшись в чужих землях, ты не сможешь скрывать это и дальше? - её взгляд был устремлён на мои волосы, на прядь, которую она мастерки вплела в копну сизых волос.
Никогда они не были такими же, как и у Весты, огненно-рыжими. С самого рождения я была альбиносом среди белых ворон.
- Я... я просто не знаю, - мой голос дрогнул, когда я говорила, - Что, если...- я старалась придумать какой-то план по избеганию страшной участи, но все, как назло, были неудачными, кроме одного, - магия... Точно! Амулеты, Хрустальные кости...
Я повернулась лицом к моей сестре.
- Нет, - она отрицательно помахала головой, - их действие не вечно на наших землях. До своего совершеннолетия ты обязана прийти на территорию Бессмертных. Иначе, - её лицо исказилось болью, когда она сказала, - ты умрёшь.
Я опустила глаза и повернулась к зеркалу. Один вопрос, мучающий меня всю жизнь, ответ на который таится где-то за границей земель смертных и народа иных, где живут диоскиры.
Эретрия.
- Ты права, - после повисшего молчания отозвалась я, подняв глаза, - Я обязана пойти с ним, - я процедила последнее слово сквозь зубы.
Отправиться с тем, кто разлучит тебя с семьёй, с тем, на ком кровь невинных людей.
Веста долго смотрела на меня изучающе, после чего промолвила:
- Расскажи о видении, Элиана.
Её слова отозвались эхом в моей голове, когда перед глазами постала густая пелена событий, порождённых моим разумом и сотворённых самой Матерью.
Такие сны сродни яркому пламени.
Это кошмары длиною в вечность, которые сжигают последние остатки здравого мышления.
Это капля смертельного яда, которая разъедает время, обращаясь в востребованное лекарство.
Это порождение тишины, издающее раздирающие вопли, полные чужой боли.
Это вылитое из злата безумие и ярость.
Это дар Высших.
Но мне он дорого достался...
- Я видела его, - я произносила слова с трудом, когда приложила все усилия, чтобы вспомнить его внешность.
Зверь, чья плоть пронизана холодом и мраком.
Хищник, гигантских размеров, лунного окраса и с сапфировыми глазами - вторая ипостась моего будущего мужа.
- Элиана, кто он? - из раздумий меня вывел строгий голос Весты с ноткой беспокойства.
Я вздохнула, когда посмотрела на неё умоляющим взглядом и промолвила одними губами:
- Высший лорд.
За моей спиной послышался треск дерева, и когда я с беспокойством повернусь и посмотрела на руки моей сестры, то увидела разломанную планку спинки стула.
- Нужно что-то придумать, - на её лице отчаяннее играло мелодию слёз и ярости.
Я встала из-за туалетного столика и, обойдя его, встала возле сестры.
- Этого не избежать, Веста. Не мне.
Она посмотрела на меня, будто подтверждая эти слова и говоря «мне жаль».
- Он Высший Лорд, - Веста выплюнула эти слова, - Он не бросит свою истинную пару. Он не отпустит тебя.
- Я знаю, - я сглотнула и приказала внутренним силам успокоиться, ведь сейчас они были на пределе, словно спичка, которую подносят к источнику огня.
И мои силы могут всполохнуть ярким пламенем.
- Ты должна прибыть в родные земли...
Я перебила Весту:
- Мой родной дом, где вы. Если вас не будет в Эритрие... какой мне смысл жить там, наслаждаясь роскошью и деньгами? - я выдержала паузу, после чего добавила, - Никакие деньги не променяют вас. Вы самое дорогое, что у меня есть, Веста. И если вас с Мартой не будет рядом... я... - мой голос дрогнул, а в голове промелькнули не самые радужные представления завтрашнего дня.
- Я знаю, Элиана, - Веста крепко обняла меня, успокаивающе проводя рукой вдоль спины, - Я знаю...
Я мысленно усмехнулась, несмотря на подлые слёзы на моих глазах.
Конечно, Веста знала.
И не только как старшая сестра, заменившая мать, чувствующая нашу боль.
Но и как та, в чьей плоти течёт серебряная кровь.
Не красная, как у людей, но и не золотая, как у представителей народа Высших. И не такая, как у меня.
Великая Мать даровала нам величайший дар, обернувшийся проклятием.
С рождения мы не знали своих родителей, а когда со временем в нас начали проявляться особые силы...
Среди смертных никогда не рождалось людей с серебряной кровью - такая кровь была лишь у полукровок. Существ, сроднённых с людьми и бессмертными.
Такие были у обоих народов изгоями и, если в человеческих землях их истребляли и до войны, то сейчас... никто не знает, что с ними происходит сейчас.
Веста, скорее всего, была моей сводной сестрой по крови. Но это то, что она мне поведала.
Веста видит прошлое, настоящее и будущее. Не просто видит, а может услышать и почувствовать само полотно Времени, но не затронуть и его.
Поэтому, Веста знала про каждый мой и Марты неверный шаг.
Но сама Марта не была нашей сестрой - родной или по сводной крови.
Веста почувствовала в ней частицы магии золотокровной - породнённой с нами. Возможно, она была нашей дальней родственницей, как сказала Веста.
Но я услышала, как в её крови течёт прах усопших предков и зов рассветного пепла.
Что-то неизведанное и в тоже время родное.
Что-то зарождающееся в свете и потухающее во тьме.
Что-то недостаточно сильное, что гаснет под влиянием моей магии.
Способность исцелять, как и у Весты.
Из моих раздумий меня вывел голос старшей сестры:
- Расскажи мне о нём, - Веста долго думала, прежде чем дополнить, - Покажи мне его.
Не просьба - приказ.
На моём лице не дрогнул ни один мускул.
Она же знает, что это значит.
- Нет, - голос был твёрд и строг, когда я отказала.
Веста ровно выдохнула, будто обдумывая мои слова, но не опровергала, и ответила:
- Я бы не уговаривала тебя, если это было чем-то обыденным. Прежде всего, от этого зависит твоя безопасность, безопасность моя и Марты. Но подумай о других, если ты сбежишь от него, пострадают невинные люди. Он придёт в человеческие земли, и будет искать тебя, - Веста замолкла, поджав губы, и что-то усердно обдумывала, после чего решилась продолжить. - Возможно, если ты окажешься его парой, то всё не так плохо? Подумай: вы будете жить долго и счастливо, в достатке.
Я обречённо вздохнула, не находя слов.
- Ты же знаешь, что жена Лорда, оказавшееся золотокровной, не останется без внимания, - через время отозвалась я и нахмурила брови, когда сказала, - У меня времени - меньше суток, до того, как... ты знаешь.
Веста с сожалением кивнула в знак согласия.
Но серебряным подобное не грозило. Ибо лишь чистокровная Фэйра могла пройти через Преображение.
Через цикл внутренних противостояний и адской боли, через цикл окончательного превращения в бессмертную.
Обычно, оно происходит с совершеннолетием, приходившим с сорок девятым годом, но так как я в смертных землях, где магии нет, а действие оборонительного заклятия на Границе ослаблено, то жить «долго и счастливо» мне не предрешено.
Зачастую, в человеческих землях, молодые фейцы не находили места.
Совершеннолетие происходило гораздо раньше за действием Границы.
У кого в шестнадцать, у кого в тридцать семь, двадцать пять или сорок два, но Веста предугадала моё давно...
На восемнадцатое День Рождение, по её словам, в совершеннолетие, я встречу на Мэйбоне свою пару, а, если быть точнее, он встретит меня.
Но основная проблема, которой мы пытаемся найти решение, состоит в том, что если во время своего совершеннолетия молодой Фэ не находится в родных землях - он погибнет.
Магия изнутри будет разъедать его.
Поэтому, таких случаев, когда даже по какой-то случайности, он оказывается за территорией родных земель - единицы.
И я одна из них...
Сестра оборвала поток моих мыслей неуверенным голосом:
- Я смогу. Просто доверься мне.
Я втянула воздух в лёгкие и ответила:
- Хорошо.
Я протянула руку к лицу моей сестры - осторожно, стараясь сдержать лёгкое волнение - хоть я делала это прежде.
Веста прикрыла веки, когда я взяла её голову в свои ладони.
Я сосредоточила свои мысли на образе ночного гостя. Глаза, в которых играло пламя и лёд, чешуя, выкованная искуснейшим наковальщиком, перепончатые крылья из чёрной кожи - я показала всё это Весте. Я передала ей свой сон во всех красках и ощущениях, и, мне показалось, что по её телу прошла волна дрожи.
Когда я отпрянула от неё, разрывая мысленную связь, когда она сложилась пополам и тяжело втянула воздух, прислонив ладонь к виску.
Я увидела на её коже, на месте соприкосновения своей руки, переплетение искрящихся льдинок. Там, где мои пальцы прикоснулись к её голове - кожа покрылась инеем.
Через мгновение по её лицу стекали капли воды, которые она протёрла рукой.
Я ощущаю, как в моих жилах стынет кровь, как температура заметно снижается.
Веста посмотрела на меня, и в её взгляде был только страх.
Животный страх от того, что она увидела и почувствовала.
Страх за меня.
- Твои глаза, - она прохрипела эти слова, выпрямляясь и делая шаг в мою сторону.
Слишком близко.
Я отошла от неё, подходя к зеркалу туалетного столика.
Посмотрев на своё отражение, я ужаснулась. Глаза, которые раньше были медового цвета с неестественными металлическими вкраплениями, залились тем странным цветом.
От старого янтаря не осталось следа, когда глаза наполнились серебром.
Опасная красота.
У людей такой внешности испокон веков не наблюдалось - они все были обычными и неинтересными по сравнению с существами высшего мира - такими идеальными и обворожительными. Но у людей есть то, чего нет у какой-либо другой расы.
И это надежда.
Пожалуй, в душе мы смертные до мозга костей.
Человеку свойственно надеяться до последнего. И чем абсурднее его надежда в лучшее, тем крепче его вера. Но так заведено в этом мире - только погрузившись в бездну отчаянья, в глубине души зарождается вера; только будучи в пагубном забвении жизни, вера рассыпается на тысячи осколков.
Мы с сёстрами верили в то, что сможем пройти этот путь вместе.
В то, что мы найдём своих родителей, узнаем, кто мы и... что я такое.
Впервые мои силы проявились в одиннадцать лет, на год позже, чем у Весты. Тогда, я поняла, на что способна, ведь я не была человеком. Магов истребили столетиями назад, а среди смертных не рождалось детей с такими дарами. Я не только могла слышать мысли окружающих и чувствовать связь между сознаниями, иногда я могла чувствовать чужую ложь и боль.
Я могла видеть, слышать, чувствовать то, что не могут другие.
И это поначалу было страшным, чем-то другим и неизведанным для меня.
Я неподвижно стояла, застыла, смотря в своё отражение - на ещё одну светлую прядь, седевшую у меня на глазах.
Веста осторожно подошла ко мне.
- Существо из стали, окрашенное кровью и тьмой, - Веста сделала паузу, внимательно осматривая меня, будто впервые, и продолжила, - У меня было видение. Прошлой ночью.
Я нахмурила брови и повернулась к ней лицом, до последнего не сводя глаз со своих рук, на которых образовались ледяные наросты в несколько дюймов, с каждым мгновениям обращаясь воду, стекавшую с ладоней на ковёр.
- Связь?
Веста медленно кивнула и неуверенно промолвила:
- Возможно, связь протекает в крови, - моя сестра посмотрела мне в глаза и взяла одной рукой мою, - Совсем ледяные...
Я покачала головой, опровергая её слова:
- Если это происходит перед грядущим совершеннолетием, что будет дальше?, - Веста отпустила мою руку, когда я поднесла обе к своему лицу и, ощущая всю безнадежность ситуации, продолжила, - Я просто не знаю, что со мной не так?
Мой взгляд был устремлён на её лицо, где не было и следа от моей магии.
Как бы я не сдерживала то, что внутри меня, рано или поздно оно вырвется наружу.
И чем позже, тем хуже для меня самой и моих сестёр.
Я поступила глупо и ужасно.
Нет, я поступила ужасно, когда связала наши разумы с Вестой. Ведь, если что-то случится со мной - это отразится на ней.
И я не могу этого допустить.
Любой ценой я должна предотвратить это.
Конечно, у меня есть выбор: я или должна найти способ разорвать нашу связь или обеспечить её безопасность, а она мне.
Со вторым решением все наши попытки сравняются с землёй, если меня на сегодняшнем балу кто-то заметить, что определенно произойдет, то в первом случае всё не так безнадежно.
Большинство информации о диоскирах, их культуре и религии, происхождении, я узнала из книг в центральной библиотеке в пятнадцатом комитате. Там, я находила ответы на наши вопросы.
И там же я попыталась найти хоть что-то о связи.
Было много записей из дневников каких-то личностей, много летописей и протоколов в архивах, но я отыскала всего несколько слов о том, что действительно существенно.
«...Связь устанавливается очень редко и по крайней необходимости. Она может проявляться только у истинных пар или родственников, - я прокручивала в голове заученные фразы. Из этого следует, что мы с Вестой, вероятно, родные по крови, - ...Связь губит и исцеляет, ибо хуже опровергнутой связи между избранными нет ничего. Но единство между влюблёнными порождает великую силу, таящую в себе мощь... Семейные узы скрепляются связью необычайно редко и лишь по воле Великой Матери... - у меня внутри зарождалась вера, когда я вспомнила следующие реплики, - ...Связь разумов может быть опровергнутой между парами, но не сломленной... - я замерла, когда прокрутила в мыслях цитату из одной старинной книги, - Родственная связь не может быть оборванной...»
Я до последнего надеялась, что, если отправлюсь в земли Бессмертных, смогу найти что-то ещё, а, если мой будущий муж окажется столь добросердечным, то дарует мне свою помощь.
- Расскажи мне о своём видении, Веста, - осторожно молвила я, не прося её о большем.
О том, что в прошлый раз чуть не погубило её.
Попросить её показать мне свои мысли.
Да, я могла бы это сделать сама, без какого-либо ущерба для нас.
Но не сделаю, если она сама не попросит об этом.
С моими кошмарными видениями, не похожими на ночных вестников Весты, я понимаю насколько это неприятно, когда кто-то вторгается в твой разум, заполучая возможность разрушить надежды, сломать веру, истребить мечты и изувечить прекрасные сны...
Это омерзительно.
Я протянула мне руку, и я безмолвно взяла её, когда она прикрыла веки.
- Я видела сердце, пылающее вечным огнём страсти и любви; я видела душу, исполняющую танец зимней стужи и крови... Я видела глаза и сердце, обращённые в пагубный лёд; Я чувствую, моя Элиана, Он за тобой идёт...
Сестра открыла глаза, внимательно всматриваясь в меня, когда я приобняла её сбоку. Её несколько тяжёлых вздохов выровняли дыхание.
- Я пойду с ним, - эти слова дались мне с большим трудом, - только ради вас с Мартой.
Но в моей голове уже созревал пагубный план.