1.1.

«Говорят, раньше Солнце и Луна двигались по небу сами собой, и хаос был в их движении: то они одновременно сияли в небесах, то одновременно заходили за небосклон, и тогда на мир опускалась полная тьма. И даже тогда, когда на небесах властвовало лишь Солнце или одна Луна - никто не знал, как долго это продлиться. Нелегко тогда было людям: радуясь в солнечных лучах - резко наступала тьма, созерцая ночной небосклон - на горизонте виднелось Солнце.

Собрались боги и решили, что двое из них должны постоянно управлять ходом небесных светил и тогда двое из них отправили своих детей следить, чтобы Солнце и Луна появлялись в небе по очереди и на определённое время. Юные боги с честью приняли это бремя. Да прозвали их божествами Солнца и Луны.

Шли столетия, в мире царил порядок. Жизнь текла под знаком благополучия и процветания. Дабы продолжать Верховный род отцы выдали замуж своих детей - богиню Луны за владыку мрачного подземного царства мёртвых, населённого бесплотными тенями умерших смертных и ужасными существами - демонами, в то время как старшого, бога Солнца - за богиню природы и гармонии.

Но лунная царица не желала тотчас отправляться в преисподнюю, ведь тогда бы она не увидела бы мира, что так полюбила, да и как, дав брачную клятву Богу умерших душ, она смогла бы выполнять долг Владыки Лунного светила? Но всё решено, ничего не изменить...

Так шли года, а за ними и десятилетия...
Всё грустила богиня в Аиде, и увидел муж её грусть, и хотел, чтобы жена улыбалась, и решил даровать ей ларец. Открыв его, Лунная царица каждую ночь созерцала малое светило. И так оно было схоже с Луной, что она вынесла свой приговор - даровать смертным ларец...
Но лишь избранным, лишь тем, кто в вечной клятве присягнул Луне.

Так появилась на свет раса долгожителей, хранителей ночи и священного ларца - существ с душами смертных, но телом и силой богов. Что под покровом ночи, в горных лесах, и по сегодняшний день берегут свои традиции...

Но повествуется легенда и существах, вышедших из Королевства Вечного Пламени. Они были сотканы из Материнского Света и Сумеречного Огня...

Все без исключения обладали врождёнными способностями к магии, все они были божествами для смертных, примером для подражания, но и под маской восхищения скрывался страх и ненависть...

...и это положило начало Великой Войне между расой бессмертных и человечеством, продолжающейся столетиями и по сей день...»

Я шумно выдохнула и закрыла книгу в старинном переплёте.

Вот как уже несколько столетий бессмертный народ правит Аваделью. Жестокие и бессмертные, хладнокровные и молниеносные. Хищники. Аристократия.

Мои раздумья прервал гулкий и протяжный звон, с каждой секундой набирающий громкость. Я посмотрела на часы и ужаснулась: наручный механизм с таймером обратного отсчета показывал полное истечение времени. Чёрт. Я пальцем правой руки нажала на кнопку хронографа часов, издающих противный и режущий слух звук. Через двадцать минут я должна быть на территории своего комитата.

Я судорожно закрыла книгу и, встав из-за читательского стола, подошла к ближайшему стеллажу с литературой. Глаза метались от одной полочки к другой и, найдя нужную, я положила сборник изданий, на обложке которого выгравировано «Легенды и религиозные верования диоскир. Джойс Роберт Нил», на неё. В спешке собрав сумку, я искала выход среди книжного лабиринта. Покинув читальню, я выбежала на центральную площадь пятнадцатого комитата - единственного места, где не было человеческих поселений. Комитат №15 - своего рода город - с магазинами, лавками провизии, музеями, школами и больницами, но без единого жилого дома.

После нашествия диоскир, территория, захваченная ими, была разделена на пятнадцать комитатов, четырнадцать из которых - жилые. Хотели ли они поработить смертных? Истинного ответа на этот вопрос человечество не знало. Чтобы неземная раса не говорила, иначе люди это назвать не могут: они обрекли смертных на жалкое существование, истребив веру и надежду, карая неповиновение. Диоскиры обратили большинство мужчин в рабов, забирая в родные земли, а всех девушек и женщин - оставили тут.

Первый комитат содержал новорождённых человеческих девочек первые четыре недели; второй - грудных детей до года жизни; третий - детей младенческого периода, от года до трёх; четвёртый комитат - от четырёх до шести лет; пятый - дошкольного возраста, от шести до семи; шестой - девочек от восьми до семи; седьмой содержал от одиннадцатилетних до тринадцатилетних; восьмой комитат объединял подростков от четырнадцати до шестнадцати лет; девятый - девушек юношеского периода, от шестнадцати до восемнадцати; в десятом комитате людей было намного меньше, здесь же содержали женщин от двадцати до тридцати пяти лет; в одиннадцатом - зрелого периода, от тридцати пяти до пятидесяти пяти. Комитаты под номерами 12,13,14 - были очень мало числительными. В комитате №12 жили люди пожилого возраста - от пятидесяти пяти до шестидесяти, а в комитате №13 - от семидесяти до девяноста лет. В четырнадцатом же жили старушки-долгожители, которых можно посчитать по пальцам и их знали почти все.

Я бежала, едва разбирая дорогу. Прерывистое дыхание стало единственным сопутствующим звуком. Я ощущала, как сердце отбивало бешеный рифм, как вибрировала каждая клеточка моего тела. Если я опоздаю, возможно, эта симфония будет последней...

Когда-то Мари-Лу Дюран - одна из доброжелательных старушек четырнадцатого округа, рассказывала, что во времена детства её прабабки люди имели право выбора. Тогда каждый был творцом своей судьбы, каждый решал сам за себя.

Сейчас, в суровое время для человечества, эти слова забыты. Диоскиры - кровожадные правители с чёрствыми сердцами, всё решают за людей, будто мы - бездыханные марионетки в их руках. В руках мастеров-кукловодов.

Они сеют в человеческих разумах страх.

А страх держит человека лучше всяких стен.

Страх стать рабами.

Страх быть подавленными и убитыми иной расой.

Страх обнаружить одним пасмурным утром, что ты - избранная.

Избранная. За последние столетия это слово проклинали миллионы смертных.

Быть избранной для одних - быть проклятой для остальных. Это как вечное бремя, которое ты не позабудешь после смерти, ведь оно будет преследовать тебя и на том свете. Это рок.

Избранных называют истинных пар бессмертных. Их предназначенных Луной и божественными звездами. Небесами и землёй. Всем живым и духами древних предков.

Страх быть истинной.

Я повернула налево, у старинного небольшого здания со сверкающими куполами, на которых возвышались стальные хресты. Белая церковь, одна из тех, в которые ходят смертные - старушки,бессмертный 4 молясь за благополучие жизни молодых, девушки и женщины с молитвами на устах во избежание страшной участи.

Но молитвы не помогут.

Диоскиры готовы пройти адское пламя и вековую стужу, пески угасающих душ и стенаний, тысячелетия боли и безумия разума. Но они отыщут, то, зачем прибыли в этот мир и ничто не станет у них на пути.

Проблематика общества иной расы состоит в том, что человеческие женщины предпочтут смерть, нежели жить в подчинении всю вечность в качестве инкубатора для вынашивания наследников, жить в руках узурпаторов, запятнанных кровью собственной семьи.

Смерть милосердней. Но смерть и не выход.

Я бежала по прямой дороге, ноги, будто заливались свинцом, тяжелели и просили отдыха, как и все тело. Дорожная сеть, созданная римлянами - древним народом, упоминание о котором почти стёрто, а информация труднодоступна, спроектировали их для быстрого передвижения войск, торговых караванов и курьеров. Чаще всего это были относительно прямые дороги между важными населёнными пунктами, что давало возможность быстро переместиться в необходимое место.

Впереди, на горизонте, начали виднеться постепенно проявляющиеся яркие огни - поселение близко. Я, не сбавляя скорости, бросила короткий взгляд на наручный механизм, который успела завести в библиотеке. Отлично у меня в запасе ещё пять с половиной минут.

Пять минут и тридцать секунд до обхода по домам и объявления комендантского часа.

Каждый вечер несколько караульных проверяют во время обхода дома на наличие пригодных для проживания условий. Проще говоря, они проверяют, не сбежали ли мы или не были ли совершены акты самоубийства на территории заселённого пункта, которые, несмотря на численные попытки молодых отчаянных девушек, к счастью, не были свершены. У животной ипостаси иной расы превосходно развито обоняние и осязание. Они узнают о замыслах людей, до того, как им это придёт в голову.

Выбежав на каменный мост с деревянной укладкой, я увидела высокие ворота в семидесяти футах от меня. Это событие придало мне сил. Кровь была преисполнена адреналином, заставляя меня бежать быстрей. Хоть бы успеть.

Мгновение... Секунда... Минута... Я не знаю, сколько прошло времени до того, как я осознала что перед моими глазами возвышается преграда из стали. Я старалась успокоить мысли и подавить усталость в теле, ведь всё самое интересное только начинается...

Внезапно я услышала справа от себя шумное и ровное дыхание. Чёрт, чёрт, чёрт...

Я медленно то ли от собственного страха, то ли дабы не рассердить новоявленного гостя, повернула к нему голову. Мои догадки подтвердились, и я увидела перед собой караульного.

Святая Керидвен.

Мужчина извергал ярость. Он посмотрел на меня нехарактерно жестким взглядом, после чего спросил:

- Где ты была? - в его глазах промелькнуло пламя гнева.

Я сглотнула ком в горле, направляя всю мнимую силу на попытки успокоится и привести мысли в порядок, прежде чем ответила:

- Простите, - мой голос дрогнул, - Я задержалась, - я добавила через мгновение, - в библиотеке.

После сказанного я осмелилась поднять свой взгляд на караульного. В его глазах показалось беспокойство, когда он нахмурил брови и сжал руки в кулаки.

Святая Мать...
Не понять их действий мне: минуту назад он вскипал от злости, а сейчас он беспокоится!

- Сегодня я закрою глаза на твоё непослушание, но, если это повторится вновь - тебя посадят под домашний арест, - на его устах заиграла улыбка, - Проходи, - мужчина отворил ворота.

Я не стала спорить и пререкаться - это бессмысленно.

Подчинение - это одно из главных правил нашего общества.

Я ступила на территорию комитата №9. Хоть всё прошло довольно гладко - но это только начало, ведь мне ещё предстоит попасть в собственный дом до обхода.

Я посмотрела на часы, которые показывали без минуты восемь.

Данная весть заставила меня ускорить шаг, направляясь в глубину поселения. Вокруг никого не было, значит, или уже караульные обходят жилые здания или ещё нет.

Буду надеяться на второй вариант.

Я подбежала к крыльцу здания средних размеров, построенному из дерева и камня - природных материалов.

Какой-то плюс нахождения диоскир на территории Авадели - забота. И это понимала каждая девушка, ведь они действительно заботились: давали всем всё самое лучшее - обеспечивание жилья, еды, одежды, медицинские услуг. Ежегодно люди, по собственной воле, могли пройти обследование и вакцинацию - введение антигенного материала с целью вызвать иммунитет к заболеваниям. Конечно, соглашались не все. По одной причине - вакциной служила кровь иной расы.

Я преодолела ступени и открыла дверь и, мысленно перекрестившись, переступила через порог.

Царившую до моего прихода тьму в помещении сменил яркий свет, резко ударивший по зрению и заставивший зажмуриться. Когда глаза привыкли к освещению, я рискнула открыть их, чувствуя своей задницей, что ни к чему хорошему это приведёт.

Как же я была права.

Но, к моему сожалению, я поняла это слишком поздно. Тогда, когда мне преградили путь две девушки. Марта и Веста.

Первая, Марта, моя ровесница с волосами цвета молочного шоколада, гладкой светлой кожей и глазами-ониксами, держала в руках поднос, накрытый крышкой, и широко улыбалась. Она нетерпеливо хлопала ресницами и дождавшись момента, когда я привыкну к внезапной смене обстановки, промела:

- С возвращением, Элиана, - её глаза засверкали душевным огнём.

Вторая же, Веста, на год старше нас с Мартой, была с обычными серыми глазами и волосами цвета меди, которые в свете комнаты отдавали золотистым, но что-то было в её взгляде. Что-то острое и режущее. Иное. На устах Весты заиграла полуулыбка:

- Ты дома.

Дома. Я была в своём доме. Там, где меня ждут, там, где мне рады.

Там, где моя семья. Веста и Марта. Те, с которыми я прожила всю жизнь, те, которые помогали мне. Те, с которыми я пробиралась через тернии жизни, те, которыми я дорожила как ничем на свете.

Мои сёстры.
Я уже открыла рот, чтобы спросить не приходили ли ещё караульные, как Веста, будто прочитав мои мысли, незамедлительно ответила:
- Нет. Их не было.

Я с облегчением вздохнула, после чего спросила:

- К чему такая официальность? - я сняла тёплый кардиган и повесила его на вешалке вместе с сумкой, после чего подошла к ним и хотела обнять. Но тут мой взгляд приковался к тому, что было у них в руках. Если у Марты это был неизвестный поднос, то Веста держала что-то за спиной.

Я вопросительно подняла бровь и сложила рука на боках, задавая мнимый вопрос.

- Я же говорила, что это плохая идея, - Веста, нахмурив брови, обратилась скорее к моей сестре шёпотом.

Марта, стараясь не придавать своему лицу напряжённый вид, произнесла всё с той же улыбкой:

- Да перестань, всё отлично, ей понравиться...

- Понравиться что? - я, перебив Марту, задала интересующий меня вопрос.

Моя сестра-ровесница поджала губу и её лицо переполнила напряжённость, когда она, правильно обдумывала ответ.

- В общем, мы подумали, что...- неуверенно начала Веста, но её тут же перебила Марта:

- С Днём Рождения! - сестра снова расплылась в улыбке до ушей.

Веста лишь закатила глаза.

- Но... мой День Рождения только завтра, - хотела возразить я.

- А ты не слышала? - в унисон воскликнули обе сестры, на что я, тяжело вздохнув и набрав в лёгкие воздуха, ответила:

- Нет... Нет, я не слышала, - выдержав паузу я добавила, - я сегодня была в библиотеке и...в общем, выкладывайте.

- Всё с тобой понятно, - вздохнула Марта.

- Об этом сплетничают все комитаты, я просто не понимаю, как ты могла не услышать, - Веста вдумывалась в что-то и, увидев мой пронзительный взгляд, лишь слегка раздражённо фыркнула, - Ты хоть помнишь, какой завтра день?

- Если завтра мой день рождение, - я старалась припомнить важные детали, - то завтра... вторник?

Обе мои сестры страдальчески вздохнули.

- Всё очень, очень плохо, - Веста растягивала каждое слово, её взгляд был где-то далеко, - Ты ведь помнишь, какой завтра день? - она с мольбой посмотрела прямо мне в глаза и добавила, - Кроме твоего дня рождения.

Я потупила взгляд.

- Завтра вторник, 24 сентября, - я прислонила руки к лицу, стараясь вспомнить нечто важное, -Мэйбон...

Осень. 24 сентября. Мэйбон.

Я резко оторвала руки от лица, смотря на сестёр испуганным взглядом.

- Вспомнила? - отозвалась одна из них.

Я перевела взгляд на Марту. Потом на Весту.

- Нет, нет, нет... Этого не может быть... Так скоро?

-Да, - вздохнула Веста, - Завтра смотрины.

Я судорожно выдохнула.

Мэйбон - день осеннего равноденствия, символизирующий освобождение от всего отжившего в жизни. Этот день считается временем сбора урожая, и его традиционно связывают с заготовлением всех даров Матери. Это второй день в году, когда ночь равна дню в Колесе Года. Всё вокруг напоминает о приходе зимы, в этот период кельтские ведуны проводят ритуалы, гарантирующие достаточность пищи в зимний период. Обряд состоял в том, что на празднике сначала демонстрировались, а потом съедались лучшие дары лета. Друиды по традиции забирались на вершину горы, чтобы провести побольше времени с летним солнцем, так как ночи становятся всё длиннее.

Обычно в Мэйбон идут на природу, в лес, собирают семена и опавшие листья. Некоторые из них используют для украшения дома, другие сохраняют на будущее для травяной магии.

Но так было до прихода других рас в наш мир.

Теперь Мэйбон день траура. День, когда на наши земли приходят они, чтобы найти истинную пару.

Конечно, никому из них не помешает прийти в любое другое время, если они уже нашли свою предназначенную. Свою половину души.

Но Мэйбон - день, когда представители их рода - одинокие и бессмертные, прибывают в человеческие земли.
Тогда, а честь Мэйбона, устраивается пир, бал и, конечно же, смотрины.

Веста и Марта знали об этом.

И о том, что сегодняшний день может быть последним, когда я увижу их лица, смогу поговорить с ними и просто быть с ними рядом.

Керидвен, помоги мне.

День рождение Весты был в середине лета, а Марты - весной. Они знали, что с завтрашнего дня мы можем не увидеться. И подготовились, всё просчитали.

- О боги...- я едва промолвила эти слова, смотря на посеревшие от грусти лица моих сестер, - Спасибо... спасибо вам за всё, - добавила я, приблизившись к ним.

Веста протянула большой пакет мне, сказав:

- Это тебе. Мы с Мартой выбрали его вместе, - на устах моей сестры появилась лёгкая улыбка. Но она не была одной из тех, что я могла увидеть на лице Марты. Нет, эта была преисполнена грусти, когда она сказала:

- Не только на твой день рождение... одень его завтра на бал.

Я, несмотря на упоминание о бале, улыбнулась ей в ответ и обняла. Обняла так сильно, будто боялась, что больше не увижу.

- Это мы испекли тоже вместе. Твой любимый - черничный, - Марта подняла крышку подноса, на котором оказался пирог. Такой, какой мы пекли все вместе на Лугнасад.

Марта накрыла пирог крышкой и положила на тумбочку в прихожей. Я подбежала к ней и обняла - так же крепко.

- Иди к нам, - позвала я Весту.

Она, с той же улыбкой, подошла к нам и я заточила её в общие объятия.

-Всё будет хорошо. Нас точно не выберут, - успокаивала нас Марта, пусть это была и ложь. Если не выберут меня, тогда это произойдёт с Вестой или Мартой.

Я отстранилась - и так сделала каждая, но лишь для того, чтобы я сказала:

-Пообещайте мне, - мой голос дрогнул, возможно, из-за переизбытка чувств, когда по моей щеке скатилась слеза. И ещё одна, - пообещайте, чтобы не случилось, мы всегда будет рядом друг с другом. И если кому-то из нас нужна будет помощь - мы придём.

Марта взяла меня за руку, также как и Веста, и сказала:

- Всегда.

Моя старшая сестра посмотрела на меня и ответила тихим голосом, в котором послышалась мольба:

- До последнего вздоха.