Глава 12. «Подари мне ночь»

Ночь — это время, когда мысли становятся глубже, а сердце говорит громче.

Эрих Мария Ремарк.

Машина ехала по Нью-Йорку сквозь вечерний свет, и Селин всё сильнее чувствовала, как внутри неё нарастает странное, почти невыносимое напряжение.

За окном мелькали огни, витрины, силуэты людей, дорогие фасады, такси, мокрый асфальт после недавнего дождя. Город сиял так красиво, будто специально старался отвлечь от тревоги. Но у Селин это не получалось.

Она сидела на заднем сиденье, сжимая в пальцах маленькую сумку, и думала о том, что всего несколько минут назад стояла у машины рядом с Лео, а теперь едет одна — туда, где её ждет человек, который каким-то образом уже успел занять слишком много места в её мыслях.

Себастьян Вальмонт.

Имя, которое раньше было для неё почти пустым звуком, теперь вдруг обрело вес. Оно звучало в голове так, будто принадлежало не просто мужчине, а целому миру, в который её впускали без объяснений.

Она опустила взгляд на свои колени и попыталась выровнять дыхание. Ей не хотелось признавать, но она боялась.

— Это всего лишь разговор, — сказал Лео.

Но почему тогда от этих слов ей становилось только хуже?

Машина свернула в более тихий квартал, где здания были выше, стекло — темнее, а освещение — мягче и дороже. Селин подняла голову и увидела перед собой один из тех домов, которые не просто выглядели роскошно, а словно существовали вне обычной жизни. Высокий вход, охрана, приглушённые золотые огни, зеркальные поверхности, тишина, в которой слышно даже собственное сердце.

Автомобиль остановился. Водитель открыл ей дверь и холодный вечерний воздух ударил ей в лицо.

Селин вышла медленно, на секунду застыв у тротуара. Всё вокруг выглядело почти нереально.

Она поднялась по нескольким ступеням к входу, где её тут же встретил безупречно одетый консьерж. Он сверился с чем-то на планшете и, едва кивнув, открыл перед ней дверь.

Внутри было ещё тише. Мраморный холл, мягкий свет, стекло, тёмное дерево, едва уловимый запах дорогого парфюма и свежих цветов. Здесь не было ни одного лишнего предмета, ни одного случайного движения, ни одной детали, которая выглядела бы неуместно.

Селин сделала несколько шагов вперёд и остановилась у лифта.

Её сердце забилось сильнее. Карточка-ключ у неё в ладони чуть влажнела от напряжения.

Когда двери лифта открылись на нужном этаже, Селин уже не могла сказать, что именно чувствует сильнее — любопытство или желание развернуться и уйти.

Коридор был длинным, почти бесшумным. На стенах — приглушённое искусство, на полу — толстый ковёр, гасящий шаги, по бокам — тёплый свет бра, который делал всё пространство ещё более интимным, почти закрытым от внешнего мира.

Селин остановилась у большой тёмной двери и на миг замерла.

Потом подняла руку и постучала. Тихо. Но стук прозвучал громче, чем ей хотелось. Мгновение тишины.

Потом внутри раздался спокойный голос:

— Войдите.

Селин медленно открыла дверь. И сразу почувствовала, как всё внутри неё будто замирает.

Апартаменты были роскошными до невозможности. Не броскими — именно дорогими. Большие окна от пола до потолка открывали вид на ночной Нью-Йорк. Гостиная сияла мягким светом, на столе стояли свежие белые цветы, на полках были книги и безупречно выстроенные предметы, словно каждый из них был выбран не просто со вкусом, а с особой властью над пространством.

И в самом центре этой тишины стоял Себастьян.

Он повернулся к ней медленно, будто уже знал, что она на него смотрит.

На нём была тёмная рубашка без галстука, рукава закатаны до локтей, часы на запястье, безупречная посадка брюк. Он выглядел так, словно даже дома не позволял себе быть небрежным. Спокойный. Собранный. Опасно красивый в этом холодном, почти недостижимом смысле, от которого у Селин в горле пересохло ещё сильнее.

— Вы пришли, — сказал он мягко.

Селин чуть кивнула, не зная, куда деть руки.

— Лео сказал, что вы хотите поговорить.

— Да.

Он сделал шаг ей навстречу, и Селин почти инстинктивно напряглась.

Но Себастьян остановился на таком расстоянии, которое не было ни вызывающим, ни слишком близким. Он просто смотрел на неё, и этого уже было достаточно, чтобы она чувствовала себя смущённой и странно уязвимой.

— Вы выглядите усталой, — произнёс он.

— Немного, — честно ответила Селин.

Он слегка улыбнулся.

— После показа это нормально.

Пауза.

— Вы действительно сверкали сегодня.

Селин моргнула, не сразу понимая, что он говорит именно о ней.

— Спасибо.

Себастьян повернулся к столу, взял бутылку шампанского и два бокала.

— Позвольте?

Селин на секунду замялась.

— Я не уверена, что...

— Всего один бокал, — спокойно сказал он, будто заранее знал, что она откажется лишь из вежливости. — За показ.

Он налил совсем немного, и пузырьки света будто заиграли в прозрачном стекле. Себастьян протянул ей бокал.

Селин взяла его осторожно, почти боясь задеть его пальцы.

— Спасибо.

Он поднял свой бокал чуть выше.

— За вас, Селин. Вы сделали вечер интереснее, чем он должен был быть.

Она опустила взгляд, чувствуя, как щеки становятся красными. Ей было непривычно принимать комплименты от таких мужчин.

Себастьян сделал маленький глоток и сел в кресло напротив, не отрывая от неё взгляда.

Селин осталась стоять.

— Садитесь, — сказал он мягко.

— Я... наверное, не задержусь.

— Я и не прошу вас задерживаться надолго.

Она всё же осторожно опустилась на край дивана, держа бокал в руках так, словно это был не напиток, а единственная опора в комнате.

Себастьян наблюдал за ней с едва заметной, почти ленивой внимательностью.

— Вы нервничаете, — сказал он.

Селин тихо выдохнула.

— Я не привыкла к таким вечерам. Да и я с мужчинами совсем не умею общаться.

Он слегка улыбнулся.

— А к каким привыкли?

Вопрос прозвучал просто, но Селин почувствовала, что за ним стоит больше, чем обычный разговор.

Она опустила взгляд.

— К обычным. Я домоседка.

Себастьян чуть наклонил голову.

— Тогда вам предстоит привыкнуть к другому.

Селин снова подняла глаза.

— Мне, наверное, не стоит этого слушать.

— Почему?

— Потому что я не... — она запнулась, подбирая слова, — я не такая, как девушки, с которыми вы обычно общаетесь.

На губах Себастьяна мелькнуло что-то похожее на лёгкую улыбку.

— А какая вы?

Селин смотрела на него, не зная, как ответить.
Потому что правда была слишком уязвимой.

Потому что она сама ещё не понимала, какая она в этой комнате, рядом с этим мужчиной, в этом городе, где всё выглядело так, будто мечта и опасность носят одинаково красивую одежду.

— Я слишком проста для вас. И честно, я бы хотела вернутся обратно в отель. — сказала она наконец.

Себастьян не изменился в лице.

— Вы можете уйти в любой момент.

Селин удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно.

Он поставил бокал на стол и сцепил руки перед собой.

— Я не держу людей насильно. И у меня нет плохих намерений, Селин.

Ей захотелось поверить ему сразу. Слишком сильно захотелось.

Но она уже слишком хорошо чувствовала, как опасно бывает доверять словам, которые звучат слишком красиво.

— Тогда зачем я здесь? — спросила она тихо.

Себастьян несколько секунд молчал.

Потом ответил:

— Потому что вы мне понравились.

Селин замерла.

— На показе?

— С самого начала.

Себастьян поднялся и медленно подошёл к окну. Нью-Йорк за его спиной горел тысячами огней, и Селин вдруг подумала, что он выглядит здесь как человек, которому этот город подчинился без сопротивления.

— Лео рассказал мне о вас, — произнёс он, не оборачиваясь.

Селин напряглась.

— Что именно?

— Вашу ситуацию.

Она нахмурилась.

— Какую ситуацию?

Себастьян повернулся к ней.

— Ваши долги. Дом. О трудностях вашей семьи.

Селин почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

— Он не должен был...

— Он просто ответил на мои вопросы. Я увидел ваши фотографии и мне стало интересно о вас узнать.

Голос у Себастьяна был ровным. Спокойным. Почти невозмутимым. И именно это пугало больше всего.

Селин поставила бокал на стол.

— Зачем вам это?

— Затем, что я умею быть полезным.

Она смотрела на него, уже понимая, что разговор начинает принимать совсем другой оборот.

— Если вам нужна какая-то благодарность за показ, я уже...

— Это не про благодарность, — мягко прервал он. — И не про показ.

Селин отстранилась от спинки дивана.

— Тогда про что?

Себастьян не ответил сразу.
Он подошёл чуть ближе.

— Я могу помочь вам, — сказал он.

Селин замерла.

— В каком смысле?

— Закрыть ваши долги. Сделать вашу жизнь красочнее и счастливее.

У неё перехватило дыхание.

— Но, почему ?

Селин уставилась на него, не веря тому, что слышит.

Себастьян смотрел на неё спокойно, даже слишком спокойно.

— Потому что могу. Потому что хочу.

Она медленно поднялась на ноги.

— Нет. Вы не можете просто так говорить подобное.

— Почему же?

— Потому что это слишком... — она запнулась, — слишком много. Мы едва знакомы.

Себастьян сделал ещё один шаг ближе.

— Для меня — нет.

Селин чувствовала, как сердце стучит всё сильнее.

— Я не понимаю, чего вы хотите.

Он посмотрел на неё долго. Очень долго. И в этом взгляде было что-то опасно тихое, почти нежное, и оттого ещё более тревожное.

— Пока ничего, — сказал он наконец. — Я просто хотел, чтобы вы знали: вам не обязательно нести все эти трудности в одиночку.

Селин нервно сжала пальцы.

— Я не могу принимать такие вещи от незнакомого человека.

— Мы уже не совсем незнакомы.

— Но и не...

Она не успела договорить. Себастьян слегка наклонил голову, как будто услышал что-то особенно важное именно в её нерешительности.

— Ваша тревожность обманчива, Селин. Я не такой плохой, каким вы меня представляете.

— Я должен уйти, — тихо сказала она.

Себастьян посмотрел на неё без тени удивления.

— Конечно.

Селин повернулась к двери. И сделала два шага.

Но что-то внутри неё уже было не в порядке. Сердце билось слишком громко. Воздух в комнате будто стал плотнее. Слишком много его присутствия. Слишком много этой тишины. Слишком много ощущения, что она стоит не просто в роскошных апартаментах, а на краю чего-то, что только начинает раскрываться.

Она остановилась у самой двери и, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Спасибо за шампанское. Спасибо за показ.

Сзади не сразу ответили. А потом его голос, низкий и очень спокойный, прозвучал почти рядом:

— Не стоит благодарности.

Селин медленно обернулась.

Себастьян стоял у окна, расслабленно, уверенно, как будто никуда и не торопился. Он смотрел на неё так, что у неё снова сбилось дыхание.

— Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, — сказала она.

— Только правду.

Она на секунду задержала взгляд на его лице.

— Правда в том, — сказала она тише, — что мне пора уходить.

Он кивнул.

— Тогда уходите.

Селин снова посмотрела на дверь, но почему-то не сдвинулась с места.

В комнате повисла тишина.

Себастьян медленно поставил ладонь на изголовье кресла и произнёс:

— Я не хотел вас напугать.

Селин слабо усмехнулась, но это вышло слишком нервно.

— У вас плохо получается.

В уголке его губ мелькнула почти настоящая улыбка.

— Возможно.

Она снова посмотрела на него.

И в этот момент всё вокруг будто на секунду стало тише. Город за окнами, свет, дыхание, даже собственная тревога — всё как будто отступило на шаг назад.

Селин не понимала, почему она не уходит.

Почему продолжает смотреть. Почему в его глазах вдруг видит не только опасность, но и притяжение, от которого становится почти страшно.

Себастьян сделал медленный шаг. Теперь он стоял совсем близко.

— Селин, — произнёс он тихо, и её имя в его голосе прозвучало так, словно он уже давно произносил его про себя.

Она чуть подняла подбородок.

— Да?

— Вы действительно собирались уйти?

Вопрос был почти шутливым. Почти. Но в нём было что-то, что окончательно лишило её равновесия.

Селин открыла рот, чтобы ответить, и в тот же миг почувствовала, как он оказался ещё ближе.

— Себастьян...

Но он уже смотрел на неё так, будто ответ ему больше не нужен.

И когда Селин обернулась к двери, будто всё же собираясь уйти, её сердце уже стучало так сильно, что она почти не слышала ничего другого.

Она сделала короткий, неуверенный шаг.

И вдруг почувствовала, как его ладонь осторожно касается её руки.

Не удерживает. Не тянет. Просто касается.

Селин замерла.

Оборачиваться не пришлось. Она и так знала, что он рядом. Слишком рядом.

Она медленно подняла глаза — и увидела в его взгляде нечто, от чего у неё перехватило дыхание.

Притяжение.

Именно это пугало сильнее всего. Потому что в следующую секунду она уже не успела ничего решить.

Себастьян наклонился к ней.

И когда их губы встретились, Селин на мгновение перестала понимать, где она находится.

Поцелуй был не резким и не требовательным.

Он был медленным. Тихим. Почти осторожным.
Но именно от этой осторожности у неё по спине пробежала дрожь.

Когда его язык коснулся её губ, она потеряла контроль, поняла, что сдалась. Он тут же всосал её нежный, девичий язычок в свой рот и начал творить безумие.

Мир вокруг исчез, оставив только его дыхание, его близость и собственное сердце, которое билось так, словно впервые по-настоящему потеряло контроль.

Когда поцелуй закончился, Себастьян не сделал ни одного лишнего движения.

Он просто посмотрел на неё так, как будто теперь всё стало ещё интереснее.

А Селин стояла у двери, с дрожащими пальцами, с горячими щеками, с ощущением, что она только что переступила черту, которую не собиралась пересекать.

И, возможно, уже не сможет вернуться обратно.

— Если вы искренне хотите меня поблагодарить, то, прошу вас подарить мне эту ночь, Селин... — сказал Себастьян.

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Знаю, что сегодня должна была быть горячая глава, но, все таки понимаю, что нужны нам эмоции и чувства между этими двумя 🙈

Я думаю и так понятно, что завтра будет за глава, готовьте огнетушители 😁❤️

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️