Глава 3: Тонкий лед

​Марк вошел с подносом, на котором дымился ужин. Он на мгновение замер в дверях, ожидая нового нападения или криков, но, увидев ее тихой, заметно расслабился. Его плечи опустились, а во взгляде промелькнуло что-то похожее на облегчение.
​— Я принес еду, — сказал он, ставя поднос на стол. — Тебе нужно поесть, Арина.
​Девушка подняла на него свои огромные голубые глаза, в которых сейчас не было ярости — только тихая печаль.
​— Марк... — она впервые назвала его по имени, и увидела, как он вздрогнул. Это имя из ее уст подействовало на него сильнее, чем удар вазой. — Зачем ты это делаешь? Ты ведь не похож на чудовище. Ты лечил мою руку так... нежно.
​Марк остановился на полпути к двери. Он медленно обернулся, его карие глаза внимательно изучали ее лицо.
— Я не чудовище, — глухо ответил он. — Я просто забираю то, что должно принадлежать мне. Ты гуляла в том парке совсем одна, ты была такой беззащитной... Я понял, что если не заберу тебя я, это сделает кто-то другой. Кто-то, кто не будет так добр.
​Арина сглотнула ком в горле. Его логика была безумной, но она продолжала игру. Она сделала осторожный шаг к нему, оставаясь в зоне его тени.
​— Но разве можно любить того, кто сидит под замком? — прошептала она, чуть склонив голову набок. — Ты говоришь, что я твоя... Но я даже не знаю, кто ты. Расскажи мне о себе. Если я должна здесь остаться, я не хочу жить с незнакомцем.
​Марк замер. Он явно не ожидал такого поворота. Его «хищная» уверенность на миг пошатнулась, уступая место искреннему удивлению. Он подошел ближе, нависая над ней, но теперь в его позе была не угроза, а странное притяжение.
​— Ты действительно хочешь знать? — спросил он, и в его голосе прорезалась непривычная хрипотца.
​— Да, — Арина заставила себя коснуться его здоровой руки кончиками пальцев. — Расскажи мне. И, может быть... может быть, тогда мне не захочется так сильно убегать.
​Марк смотрел на ее маленькую ладонь на своем огромном предплечье, и Арина поняла: капкан захлопнулся, но на этот раз — для него самого.Марк смотрел на её тонкие пальцы на своём рукаве так, словно они были раскалённым железом. Он был готов к её ненависти, к её слезам, к её попыткам ударить его снова — к этому он привык в своей жизни. Но к этой тихой, почти детской покорности и интересу он был совершенно не готов.
​Его мощная грудь тяжело вздымалась. Он боролся с собой всего мгновение, а затем его взгляд смягчился, становясь из хищного почти защищающим.
​— Ты права, — голос его стал ниже. — Ужинать в этой комнате, как в клетке… это не то, что я для тебя планировал.