Неравные условия

Проведя в задумчивости большую часть отведенного времени, я наконец вышла из продолжительного транса.
В голове было мутно, я мало что понимала, а раздражительные голоса за дверью лишь ухудшали ситуацию.
Насколько страшно оказаться проданой, вить ты ничего не можешь сделать, даже просто выговориться не в силах. Но граф Роланд, теперь мой отец, позволил мне задать ему вопросы и получить ответы, пусть и не исчерпывающие. Хотя презрение горничной явно давало понять, что жизнь здесь будет далека от желанного. Да и сам же граф проигнорировал меня, просто встал и ушел не попрощавшись.
Ах, да. Полдень.
Мысли о безысходности положения затянули меня в глубь отчаянья, и я пропустила момент, когда часовая стрелка перевалила за 6 часов во второй раз.
И тут, как будто в подтверждение моих мыслей, в комнату без стука ворвалась горничная. Не удосужив меня даже словами приветствия, хотя я и так бы их не поняла, она грубо распахнула шкаф. Взяв одно из приглянувшихся платьев, она резкими движениями стянула с меня и так почти порваную одежду. Затем не менее грубыми и резкими движениями служанка натянула на мое беззащитное тело рубаху, нижнюю юбку, а поверх нее еще одну, корсет...
Все это время я трипыхалась в ее руках, безутешно закусывая губу. Боль пронзала меня снова и снова. Слишком грубое обращение может в прямом смысле меня сломать, учитывая насколько хрупкое мое тело сейчас. Повезло, что талия и без того была очень худа из-за голода, так что горничная предпочла не использовать корсет, хотя несколько раз визуально примеряла его на мне.
Наконец руки служанки опустились, и я пошатываясь поднялась с пола - боль была слишком сильной, и не выдержав я упала.
Горничная принялась за прическу. Хорошо, что хотя бы с волосами она была аккуратна. Когда утренний туалет завершился горничная что-то сказала пристально глядя мне в лицо. Была бы моя воля, я бы ударила столь невежливую и грубую прислугу! Но мое положение в этом доме оставалось слишком неопределенным.
Спустившись на первый этаж в громоздком, неудобном и причиняющим мне дискомфорт платье, я заметила графа, стоящего у окна и одиноко посматривающего на капли холодного дождя.
Заметив мое присутствие мужчина медленно обернулся. Его помутневший взгляд остановился на моей одежде. Кажется, он глубоко задумался над чем-то. А затем неожиданно грубым тоном выпалил:

- Если ты появишься в подобной одежде на публике, то меня засмеют, как отца, чья дочь даже одется подобающе не может!

- Меня одевала горничная, которой я не в состоянии приказывать.

Пусть мой голос и звучал спокойно, мое сердце зжималось от чувства несправедливости. Почему его гнев направлен на меня, когда моей вины в произошедшем было меньше, чем его.
Затем бессознательно посмотрев ему прямо в глаза, я гордо выпрямила ноющее тело и заговорчески проговорила:

- Не могли бы Вы наделить меня горничной знающей свое место..., и, желательно, мой язык?

- Свое место!? - почти красные глаза графа устремили свой пламенный взгляд на меня. - Рабыня никогда не будет выше прислуги, будь то горничная или конюх.

Я прекрасно понимала свое положение. Да, я рабыня, но также я дочь графа, даже если и ненастоящая. По крайней мере, я так думала, но, видимо, ошиблась.

- Разве я не ваша дочь, отец? - все же спросила я.

Мой почти невозмутимый голос застал графа врасплох. Казалось он смотрит на меня, как на собаку, которая пытается укусить кормящую ее руку.
Не смотрите на меня так, это не поможет.
Возможно, я вела себя слишком дерзко, чем позволено. В отличие от моей прежней жизни, здесь царит куда более глубокое неравноправие. Мгновение гнева завлекло мое сознание пеленой слепой надежды. Неосознанно я вела себя, будто на равных с тем, кто на несколько ступенек, нет, на несколько этажей выше меня.
Осознавая всю глупость своей ошибки я поспешила исправиться, но не успела...
Твердыми, гулкими шагами мужчина приблизился ко мне. Когда он стоял в сантиметре от меня, его рука поднялась над моим лицом. Я рефлекторно зажмурилась, надеясь избежать сильного удара. И...
Громкий звук гневного шлепка разразился по гостинной. Боль от неожиданной пощечины разлилась кровавыми потоками по всему телу. Но безчувственные глаза оставались сухими.

- Мне понравилось твое безразличное выражение лица тогда, я надеялся, что ты проявишь должную покорность. Но, видимо, я не достаточно проницателен. От ныни ты хорошо запомнишь свое место!

После этих слов мужчина вновь отвернулся к окну с раздраженным выражением лица. Что ж, я действительно действовала опрометчиво. Не ожидала, что граф с меланхоличным и таким спокойным лицом, будет столь вспыльчив. Надеюсь, я смогу использовать это в будущем.
Я подвелась с хладнокровным спокойствием и покорно склонила голову. Граф даже не посмотрел на меня, поэтому мои действия можно было назвать бессмысленными, но я верила, что боковое зрение графа все же заметит мой жест. Уловив расслабившееся выражение на лице мужчины, я убедилась, что мои надежды были не напрасны.

- Прошу прощения, отец, но мое тело очень слабо и любые неосторожные действия в мою сторону могут меня убить.

Сделав мягкий акцент на последнем слове я подвела опущенную голову и встретилась глазами с графом. Он понял, что намекала я на горничную.

- Ничего. В королевстве еще много щедрых работорговцев.

Не сработало. Ему не плевать на мою жизнь пока я послушна, но любое неповиновение может привести к тому, что я умру от его же руки.

- Верно. Я собираюсь покорно выполнять любые ваши приказания. - снова наклонив голову, сухим и слегка интригующим голосом, заговорила я в ответ - Но Вам не кажется, что хоть это все спектакль, все же горничная не тот человек, что имеет право вредить мне, той кого купили Вы?

Мои слова были спокойными и размеренными, хотя в глубине души трепетала надежда, что они смогут спасти мое положение. Но холодный тон графа напрочь разбил еще не зародившуюся надежду.

- Я оценил твои попытки выгрызть лучшие условия, но ты здесь - никто. Единственное место, где ты будешь предствалять из себя графскую дочь, это высший свет. - вполголоса говорил человек стоявший у окна - А здесь ты лишь рабыня. Хочешь большего - докажи, что достойна моей благосклонности.

Зря я позволила гневу завладеть разумом. На этом разговор закончился, и граф перешел в столовую. Слегка кивнув, он позволил мне последовать за ним. Обстановка накалялась с каждым нетвердым шагом.