33

Дима возвращался домой, чувствуя, как слёзы текут по щекам, но не утруждал себя тем, чтобы их вытирать. Шаг за шагом, он механически двигался вперёд, стараясь не обращать внимания на встревоженные взгляды прохожих.

Когда он наконец зашёл в дом, внутри было пусто и тихо. Папа Саши уже ушёл на работу. Дима стянул с себя куртку и, тяжело вздохнув, направился на кухню. Он включил чайник, наблюдая, как из носика тонко поднимается пар. Всё казалось обыденным, но внутри него бушевала буря.

С чашкой горячего чая в руках он медленно поднялся наверх, в свою комнату. Запер дверь на замок и сел на кровать. Тишина давила.

Он посмотрел на экран телефона. Ни одного сообщения. Ни одной попытки объясниться. Ни одного доказательства, что кто-то ещё на его стороне.

Слёзы снова подступили к глазам, но он стиснул зубы и сжал телефон в руке. Не сегодня. Сегодня он просто будет молчать.

Я сидел на кровати, обхватив голову руками. В комнате было темно, лишь тусклый свет фонаря за окном пробивался сквозь шторы, создавая блеклые силуэты на стенах. Чай, который я сделал, остыл, но я так и не притронулся к нему. Горло сжимало, дышать было тяжело.

Телефон завибрировал, и я вздрогнул. Экран осветился незнакомым номером. Я не хотел отвечать. Может, это кто-то из школы? Очередная издёвка? Но что-то внутри меня заставило нажать на зелёную кнопку.

— Алло? — мой голос прозвучал осипшим и слабым.

— Дима? — раздался в трубке голос, от которого у меня перехватило дыхание. — Это ты? Чёрт, как же я рад, что ты взял трубку.

Я резко сел ровно. Это был Егор. Человек, который спас меня на той скале. Единственный, кто был рядом в тот момент, когда я уже почти сделал шаг в пустоту.

— Егор?.. — я почувствовал, как слёзы снова подступают к глазам. — Зачем ты звонишь? Откуда у тебя мой номер?

— Я нашёл, — ответил он просто.

— Как? — внутри поднялась тревога. Мы не обменивались номерами, не общались после той ночи. — Кто тебе его дал?

— Это не важно, — спокойно сказал он. — Главное, что я смог тебя найти.

Я сжал телефон сильнее, закрыл глаза. Почему-то его слова вызвали у меня не страх, а странное облегчение. Будто я давно ждал, что кто-то всё-таки постучится в мою закрытую дверь.

— Ты серьёзно искал меня? — голос мой дрожал.

— Конечно, — в его тоне не было ни капли сомнения. — Дима, я слышал, что с тобой происходит. Ты в порядке?

Я не смог ответить сразу. Меня словно парализовало. Грудь сдавило так сильно, что дышать стало трудно. Я судорожно втянул воздух, но это не помогло.

— Дима? Ты там? — голос Егора стал ещё более настойчивым.

— Я… — слова застряли в горле. — Я не знаю, как ответить.

— Просто скажи мне правду, — мягко сказал он. — Я здесь, я слушаю.

Тишина в комнате казалась оглушающей.

— Они все против меня, Егор, — прошептал я. — Саша… Он меня ненавидит. Я пытался объяснить, но меня никто не слушает. Они издеваются надо мной. Я остался один.

Я не хотел плакать. Я клялся, что не буду. Но слёзы всё равно прорвались наружу, и я тихо всхлипнул в трубку.

— Дима… — Егор тяжело вздохнул. — Я знал, что всё плохо, но не думал, что настолько.

— Я не знаю, что делать, — голос дрожал. — Мне больно. Я не могу дышать, я не могу спать, я… — я замолчал, потому что ком в горле стал слишком большим.

На другом конце провода наступило молчание. Затем я услышал, как Егор глубоко вдохнул.

— Дима, послушай меня, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась забота. — Ты сильный. Если ты выдержал тогда, на той скале, ты выдержишь и сейчас. Я знаю, что тебе кажется, будто выхода нет, но он есть. И ты не один. У тебя есть я.

— Ты так говоришь, будто это что-то меняет, — прошептал я.

— Это меняет всё, — резко ответил он. — Потому что я не позволю тебе снова оказаться в той точке. Ты мне дорог, понял? Ты важен. И я помогу тебе пройти через это.

Я закрыл глаза, позволив его словам проникнуть внутрь. Меня трясло. Сердце бешено стучало.

— Ты не понимаешь… — голос мой сорвался. — Как мне жить, если всё, что у меня было, разрушено?

— Ты начнёшь сначала, — уверенно сказал Егор. — И я буду рядом. Всегда. Просто не смей сдаваться, слышишь?

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Глубоко вдохнул. Может быть, впервые за долгое время я почувствовал, что не совсем один.

— Спасибо, — прошептал я.

— За что?

— За то, что нашёл меня.

— Просто знай, что ты мне важен. И если ты позволишь, я буду рядом.

Я сглотнул. Сердце стучало гулко, отчётливо. Впервые за долгое время кто-то говорил мне, что я ему нужен. И я не знал, как с этим справиться.

— Почему? — спросил я едва слышно. — Почему тебе не всё равно?

— Потому что я знаю, каково это, — ответил Егор после короткой паузы. — Быть одному. Чувствовать, что мир против тебя. Я видел, как ты борешься. И не мог просто оставить тебя.

Я прикрыл глаза, пытаясь переварить его слова. Они обволакивали, согревали, но в то же время пугали.

— Я… не знаю, как на это реагировать, — честно признался я. — Это всё слишком.

— Не думай об этом сейчас, — мягко сказал он. — Просто знай, что если тебе станет хуже, если захочешь поговорить — звони. В любое время.

Я молчал, сжимая телефон. Часть меня хотела верить, что он говорит правду, что он действительно здесь не из жалости, не потому, что чувствует себя обязанным. Но другая часть… боялась.

— Ладно, — наконец ответил я. — Спасибо, Егор.

— Не благодари, — усмехнулся он. — Я просто делаю то, что считаю правильным.

Я не успел ничего сказать, как в дверь моей комнаты раздался стук. Я вздрогнул.

— Дима? — голос отца Саши был глухим, немного уставшим. — Можно войти?

Я растерянно посмотрел на телефон.

— Мне надо идти, — прошептал я в трубку.

— Я понял, — тут же ответил Егор. — Но не забывай: ты не один.

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть, и нажал на завершение вызова. В груди было странное, тёплое ощущение, которого я не испытывал уже давно.

— Да, заходите, — ответил я дрожащим голосом и открыл дверь.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился отец Саши. Он внимательно посмотрел на меня, затем тихо вздохнул и закрыл за собой дверь.

— Ты не выходил из комнаты весь вечер, — сказал он. — Ты в порядке?

Я опустил глаза, сжимая руки в кулаки. Что ему сказать? Что меня сломали? Что я устал бороться?

— Просто тяжёлый день, — выдавил я.

Он присел на стул у стены, облокотился на спинку и скрестил руки на груди.

— Слушай, Дима… — он помолчал, подбирая слова. — Я вижу, как тебе плохо. И я не хочу давить, но… если хочешь поговорить, я здесь.

Я посмотрел на него. В глазах не было осуждения, только искреннее беспокойство. Это сбивало с толку. Почему он заботится обо мне больше, чем мой собственный отец?

— Мне просто нужно время, — тихо сказал я.

Он кивнул, принимая мой ответ.

— Хорошо. Но если что-то нужно, скажи.

Я кивнул в ответ, и он, не настаивая, вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я взял телефон в руки, посмотрел на экран. Номер Егора всё ещё был там, словно подтверждение того, что я не совсем один.

И впервые за долгое время я задумался: а вдруг он действительно прав?