III

Миссия оказалась не такая трудная, какой могла показаться, поэтому времени на её выполнение потребовалось меньше. Сакура была безмерно счастлива, что с ней никого не отправили, ведь так она смогла посвятить себя полностью размышлениям о своей жизни. А подумать было над чем. Полное одиночество и отдаление от друзей подходили больше Какаши-сенсею или тому же Учихе, но никак не ей. Однако она медленно и верно шагала вслед за этими двумя, что, в свою очередь, вызывало массу вопросов у всех знакомых. Она всегда списывала всё на большую нагрузку на работе или хроническую усталость, связанную с той же самой работой в госпитале.

Коленки дрожали от волнения, ещё когда она собирала вещи в Конохе, и даже сейчас, когда задание было выполнено, это чувство не покидало куноичи. Задание, данное ей Хокаге, может, и было лёгким, а вот решение изменить свою жизнь оказалось сложнее. Поэтому, сидя в комнате, которую ей добродушно выделили в Кумо, она размышляла над тем, как всё должно произойти.

Огромное количество бумаги было раскидано по полу, а сама девушка, сидевшая за столом, смотрела на пустой лист перед собой. Выразить мысли на бумаге для неё оказалась задачей на уровне миссий S-ранга. Очередной лист был порван и отправлен к своим собратьям, скромно лежавшим на полу. Сакура тяжело вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь хотя бы у себя в голове выстроить предложения, которые она хотела сказать Саске. Всё оказалось намного сложнее, чем она могла себе представить. Выбор был, вроде, прост: либо вместе, либо уже навсегда расходиться, третьего просто не дано. На бумаге чётко, как и всегда, выделились всего лишь два слова: «Три дня». Это было самое короткое письмо, что она отправляла ему, но, возможно, это было то что нужно. Потому что самое главное она хотела сказать ему лично.

Она должна сказать ему, как он ей нужен, сказать, что даже воздух вокруг не такой, когда он не рядом, и рассказать ему о пустоте в своей душе, которая заполняется только в этом трижды проклятом доме! Сакура больше не может и не хочет играть в эти странные прятки, она хочет стабильности. Встречать его дома после миссий, готовить ему постоянно, хочет выстроить с ним настоящую семью с детьми и прочими приятными трудностями.

Но сейчас, когда Харуно планировала дать парню выбор, подготовить себя к печальному исходу было разумной идеей. Ведь никто не мог дать ей точных гарантий, что Саске бросит все свои «приключения» и пойдёт с ней обратно, в деревню, только потому, что она его попросила. Поэтому девушка решила для себя, если это и будет последняя их встреча, то она обязательно должна получить от неё всё. Чтобы запомнить каждый момент, каждый его мускул и даже какова на ощупь его кожа. И сейчас она стояла на пороге своей комнаты, держа походную сумку в руках, а в памяти неожиданно возникло одно воспоминание:

«Лёгкий поцелуй в плечо, который заставляет полностью забыться в его крепких и тёплых руках, которые блуждают по нагому телу. Глаза непроизвольно закатываются от удовольствия и оттого, что так стыдно открыть их и посмотреть на Саске. Сколько бы раз они ни были так близки, ей всегда было немного стыдно. Она никак не могла привыкнуть к такой близости, каждый раз казался каким-то сном из подросткового возраста, когда она мечтала о уже бывшем нукенине. Как только одна рука парня пропадает с женского тела, заставляя чувствовать холод, она с неким разочарованием тихо выдыхает. Но вскоре Сакура чувствует, как их пальцы переплетаются, и теперь девушке кажется, что этот момент самый лучший в её жизни.

— Не открывай глаза, пока я не скажу. — Шёпот обжёг ухо, мочка горит от неожиданного укуса. Сакура в ответ лишь слегка мотнула головой в знак согласия, сжимая глаза до боли в веках. Саске целовал её шею, а после спускался поцелуями всё ниже и ниже, не упустив ключицы и грудь, прикусывая кожу на рёбрах, сильно выпирающих из-за худобы. Учиха часто ругал её за то, что она плохо ест, но это не было для Сакуры чем-то ужасным, от чего хотелось побыстрее избавиться, для неё это было проявление его какой-никакой заботы. Когда тёплая ладонь парня оказалась на внутренней части бедра, она встрепенулась и напряглась. — Доверься мне.»

Она ведь доверилась ему и, кажется, больше никогда не сможет довериться кому-то другому. Её любовь стала для неё проклятьем, от которого невозможно избавиться. Сильнее сжав в кулаке сумку, она сделала шаг за дверь. Теперь впереди только неизвестность, ещё большая, чем была до этого.

***

Дни тянулись медленно, плавно отсчитывая месяц. Путник в чёрном плаще остановился около дерева и, прикрыв глаза, поднял лицо к небу. Серые небеса не грели его лицо, становилось холодно, и этот холод пронизывал до глубины души. Когда-то давно, ещё в детстве, Саске всегда удивлялся тонкому чутью Какаши и не мог понять, врождённое это или так сказывался опыт. Сейчас-то Учиха понимал, что только богатый опыт мог предоставить такой дар. Что-то изменилось, и он, несомненно, это ощущал. Причём ощущения были не из самых приятных, как будто надвигалось что-то серьёзное, и не такое, как раньше, когда он чувствовал приближение врага, а что-то, что застанет врасплох только его. Саске точно нужно было отдохнуть хотя бы пару минут.

Недавно он был в деревушке, где жил знакомый мужчина, который однажды помог ему. Тогда Саске думал, что его конец близок; прислонившись к дереву, он вспоминал, как хорошо было в детстве, когда дома ждала мама, тепло встречала с тренировок и из академии. Образ матери всплыл перед глазами, и боль только усилилась. Но почти сразу в его сознании промелькнуло что-то розовое, отчего Саске открыл глаза так широко, как только позволяло его состояние. А потом почти сразу появилась она, Сакура Харуно, в платье и фартуке, а на её спине красовалась эмблема его клана. «А она бы была хорошей женой и матерью.» Он лишь на секунду почувствовал, как сильно сжалось его сердце от сожаления, что он не успел увидеть её и загладить свою вину.

Очнулся Саске уже в тёплой постели, под пуховым одеялом, а рядом с кроватью ходил мужчина преклонных лет. В доме пахло чем-то вкусным, а в камине трещали поленья. Хмурясь, парень медленно осматривал помещение и хозяина дома, но после веки устало прикрылись.

— Очнулся наконец. — У мужчины был низкий голос, охрипший с возрастом, но всё-таки чересчур добрый. — Я думал, ты уже не захочешь возвращаться в наш прогнивший мирок, но, видимо, ты ещё не готов уйти. — Старик улыбнулся и посмотрел на парня, который внимательно слушал и смотрел на него. — Меня зовут КенмейНа*, а ты кем будешь?

Саске. — Учиха уставился в потолок, размышляя над словами, которые сказал мужчина. Он, действительно, не был готов покидать этот мир, особенно после того, как вспомнил ту, перед которой был безумно виноват.

Тогда он около месяца прожил в доме у КенмейНа, слушая его рассказы и нелепые шутки. Саске часто помогал ему по хозяйству, когда смог наконец-то встать с кровати, в уплату за гостеприимство и лечение. И с каждым днем юношу всё чаще посещали мысли о розоволосой знакомой. Перед своим уходом он в последний раз выслушал лекцию о важности уз, как будто встретился с Наруто, но всё-таки принял несколько решений для себя. Всего через каких-то полгода он встретился с Сакурой в баре и тогда понял, что не сможет её оставить за своей спиной, как в детстве.

Саске отстранился от дерева, около которого остановился отдохнуть, и посмотрел вперёд, туда, где уже виднелись крыши домов селения старика КейнмаНа. Плохое предчувствие, что до этого мешало даже здраво мыслить, на мгновения затмило приятное чувство эйфории. Ещё чуть-чуть, и он сможет расслабиться хоть на пару минут и отведать вкусного чая в компании старика КейнмаНа.

Когда Учиха оказался около чайной, перед его глазами промелькнула очаровательная пара. Девушка держала парня под руку и смотрела на него бесконечно влюблённым взглядом. Было слышно, как они обсуждают, наверное, самое что ни на есть чудесное, что может произойти. Пара выбирала имя своему ребенку; в то время как девушка глядела куда-то в небо, парень очень осторожно провёл рукой по животу своей спутницы. Учиха склонился, посмотрев себе под ноги. Порой он представлял, какой бы была его жизнь без всего этого ада, если бы он был гражданским. Обратила бы на него внимание Сакура? Уже сидя за столиком, он как будто чувствовал на кончиках пальцев тепло кожи Харуно, и по коже пробежали мурашки. А её стоны... Он готов был слушать их и терпеть боль, когда она впивалась в его спину ноготками, вечно. Саске долго не признавался самому себе, с каким трепетом вспоминает Сакуру.

Колокольчики над дверью зазвенели, и в помещение зашёл его старый знакомый и весело помахал рукой Учихе.

— Увидел твою чёрную макушку и сначала даже подумал, что уже схожу с ума! — Мужчина упал на стул напротив парня и с радостью отметил ухмылку парня. — Ну так, что у тебя нового? Как зовут эту девушку?

— Какую девушку? — Учиха смотрел на мужчину так, будто тот говорил о чём-то сверхъестественном.

— Не делай вид, что не понимаешь. Я прожил слишком много, чтобы уметь читать людские взгляды. — Старик как-то по-доброму улыбнулся, но почти сразу отвёл взгляд от собеседника. Саске не мог понять, почему старик КейнмаНа так быстро изменился, но вопросов он не задавал, а мужчину это полностью устраивало. — Ты знаешь, я помню всё, что ты мне тогда рассказывал, наверное, потому что это редкость — услышать от тебя хотя бы слово, — он горько усмехнулся, — но то, что ты рассказывал, было жутко. И сейчас я думаю о том, что жизнь рядом с тобой может оказаться далеко не раем.

Последняя реплика была слишком тяжёлой, поэтому оба задумались над словами. А ведь он был прав, рядом с Учихой всегда происходило что-то даже не граничащее с нормальной жизнью, о спокойной даже мечтать не стоило. Но ведь и он не слабак, защиту уж он точно сможет обеспечить, да и Сакура была не из беспомощных. Саске пристально посмотрел на собеседника и встал со своего места.

— Спасибо. — Саске попытался расплатиться, но мужчина улыбнулся и покачал головой.

— Лучше разберись уже до конца со своей жизнью.

Саске вышел из чайной с твёрдой мыслью о том, что пришло время написать письмо в Коноху. Уже в лесу к нему подлетел сокол, к лапе которого было привязано письмо. Лёгкая улыбка сразу озарила его лицо, ведь он знал эту бумагу и понимал, что письмо было написано именно Сакурой. Он уже предчувствовал эти полюбившиеся рассказы про Коноху, про Наруто, который всё время задаёт глупые вопросы о том, как нужно ухаживать, про Какаши, который часто забывает нормально отобедать и нормально поспать, за что часто получает от неё, про работу, которая слегка поднадоела из-за рутинности, но всё же оставалось любимой, но на листке было почти пусто. «Три дня». Это было необычно, странно и пугающе, но путь пришлось поменять.

Неприятное предчувствие снова очнулось и давило на виски, заставляя перебирать варианты того, что могло произойти. Один вариант вовсе не устраивал парня и вводил его почти в ярость. Проблема была в том, что он и раньше думал над тем, что однажды Сакуре надоест беготня, эти странные прятки и неясность в их отношениях, и она захочет это всё прекратить, но всерьёз об этом он старался не думать. Но сейчас, когда получил письмо, которое и письмом-то трудно назвать, эта версия казалось достаточно правдоподобной. Темп шагов увеличивался против его воли, потому что он хотел быстрее оказаться в их доме, обсудить всё, что только можно, и предложить Харуно отправиться в путешествие вместе с ним.

Дверь противно скрипнула и медленно открылась. Он прошёл внутрь тёплого помещения. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох и с удовольствием выдохнул. Катана теперь покоилась на тумбе, а обувь — на своём законном месте. Учиха прошёлся по всему дому и, когда убедился, что тот пуст, смог наконец-то расслабиться и продумать дальнейшие действия.

На его лице неожиданно расплылась лёгкая улыбка. Он вспоминал каждую встречу: какие её ладошки на ощупь, какой у неё любимый чай по вечерам. Он знал, что она боится грозы, но никогда не показывает этого. Он знает про неё всё. А самое грустное — это то, что он знает вкус её слёз. В ту ночь он целовал её лицо, пока она спала и плакала. Пугающим было то, что она произносила его имя во время сна. Саске не мог знать, что именно происходило в её сновидении, но когда она распахнула глаза и кинулась ему на шею, он не задавал лишних вопросов, а просто гладил её по голове. Ответом были лишь тихие всхлипы, но, к большому облегчению, плечо больше не намокало, а значит, все его действия были верными. Так они просидели тогда ещё некоторое время, пока она не уснула на его плече, жадно вдыхая запах его тела.

Погружённый в свои воспоминания, он и не заметил, как оказался в доме не один. Но когда щеки коснулась такая тёплая и родная ладошка, он медленно раскрыл глаза и увидел перед собой её. Ту, которая поселилась в его голове надолго и так нагло прогоняла прочь все остальные мысли. Она ласково гладила его щёку, но быстро отдёрнула свою руку, как только увидела, что Учиха открыл глаза.

— Прости, я не хотела тебя будить.