ЧАСТЬ 10

СТАСЯ

Я не думаю, что выходить сегодня из дома будет хорошей идеей. Но она продолжает таскаться за мной хвостом и просить, чтобы я ее выгуляла. Она слишком мило конючит.

- Я знаю, что такое парады в день «излечения», - пальцами изображаю кавычки.

- Я даже участвовала в таких парадах. Всю свою жизнь. Добровольно-принудительное мероприятие. Короткий рабочий день, - начинает перечислять Дина, загибая пальцы. – Обязательная явка всех сотрудников всех предприятий. Недели две до этого дня готовятся плакаты и заучиваются слова песен. Школьникам разрешают одеться во все яркое.

- Вообще, изначально эта была идея геев. Радужные флаги и яркие цвета. Это были гей-парады. А они сперли нашу идею. Ублюдки, - встреваю я. – Продолжай.

- Сначала президент говорит свою нудную речь, в которой кратко излагает суть так называемого праздника. Все и так все знают, но делают заинтересованные лица. Потом всеобщий марш, начиная с красной площади. Всемирные пьянки. Веселье, музыка и танцы.

- Да-да, в новоиспеченной «Радуге» будет то еще веселье.

- Она открывается сегодня? – счастливые глаза Дины лезут на лоб. Такой радостной я давно ее не видела.

- Вообще-то я хотела сделать тебе сюрприз. Но ты заладила с этим парадом. Я не смогла удержаться.

- Отпад, - Дина вешается мне на шею. А потом начинает кружить меня по комнате. Мы двигаемся в безмолвном танце. Под ее нежное мурчание мне на ухо.

Мурашки покрывают мое тело. Я таю от ее прикосновений, от ее щекотливого языка и мягких губ, скользящих по моей шее.

Я валю ее на матрас. И мы чуть не давим Каспера, который вовремя успевает отпрыгнуть в сторону, недовольно шикнув на нас.

Поцелуи в унисон. Не замечаю, как Дина оказывается сверху. Такая разгоряченная и потрепанная. Замерла надо мной *разглядывает меня*.

Ее коса падает мне на лицо. Я хватаю ее зубами и тяну на себя. Дина ойкает и смеется. А потом неожиданно серьезно говорит:

- Я люблю тебя.

В голове эхом отдаются ее слова снова и снова. Я не успеваю ничего ответить на ее признание. Она закрывает мой рот своим. С такой страстью целует меня, что я начинаю задыхаться.

Все, что она делает со мной...этого не описать простыми словами. Меня никогда никто так не любил. Ни одна девушка не доставляла мне столько счастья. Черт возьми, такого охуенного человека я никогда еще не встречала.

Она единственная.

***

Мы готовимся к вечеринке. За окнами темнеет, и все тише становятся голоса пьяных гомофобов, пьющих за традиции и лупящих своих жен. Парад давно закончился. Все расходятся по домам. Самое время пойти в «Радугу».

Слон где-то в половину девятого пишет адрес. Я читаю, запоминаю и сразу удаляю сообщение. Совсем недалеко от нас. Можно дойти пешком.

Мы идем в темноте. Я не решаюсь включить телефонный фонарик. Дина крепко цепляется за мою руку. Мы лишь изредка перешептываемся.

Она накрасила губы красной помадой *аки стервочка* и расплела волосы. Ей неуютно в новом образе. Я знаю, что в кулаке она сжимает резинку для волос. Но я не просила ее так выглядеть. Мне нравится она такая, какая есть. Марфа-красавица.

- Далеко еще идти? – шепчет Дина.

- Почти на месте.

Перед нами расстилаются покосившиеся гаражи с ржавыми замками. А за ними начинаются частные домики, спрятанные в деревьях. Один из таких домиков – новая «Радуга».

Вдруг телефон Дины начинает яростно звонить.

- Это Влад. Идиот, - Дина жмет на отбой и виновато смотрит на меня. Становится как-то слишком шумно. Где-то ревет автомобильная сирена, где-то лает собака. Слышны голоса совсем недалеко от нас.

Когда я уже собираюсь наехать на Дину с претензиями, из-за гаражей показывается пьяная компания.

- А вот и моя жена! – кричит знакомый голос из толпы. Их человек шесть. Гогочут, орут, улюлюкают в нашу сторону. Вдребезги разбивается стеклянная бутылка.

- Как он нашел нас? – с ужасом произносит Дина. Я крепче сжимаю ее руку. Я не знаю, как он нашел нас. Я знаю только одно, нам нужно бежать отсюда. Бежать в другую сторону, подальше от домов, в одном из которых собрались наши друзья. Они не должны быть обнаружены этими уродами.

Я начинаю тянуть за собой Дину. Я должна увести ее отсюда. Они слишком пьяные и не смогут нас догнать.

- Нет, - Дина продолжает стоять на месте и смотреть в их сторону. – У них Егор.

Я резко поворачиваю голову и шарюсь глазами по этой куче отморозков, которых привел с собой Влад. Один из них начинает блевать себе под ноги.

Влад выходит из толпы. В одной руке он держит бутылку, другой вцепился Егору в шею. Он изрядно побитый. Мне с трудом удается разглядеть в темноте, под слабо работающим уличным фонарем, его кровавое лицо. Я узнаю ее больше по кучерявой бошке и клетчатой рубашке, которую он может носить неделями, не стирая.

- Отпусти его, - говорю я. Получается слишком тихо и испуганно.

Мужики начинают ржать в один голос.

ДИНА

Мне хочется кричать. Слезы застилают глаза.

- Жена, ты так красива сегодня. Для меня ты так никогда не старалась, - говорит Влад. – Ходила как сраная монашка. И сосала ты плохо.

Он бросает обессиленного Егора в грязь и харкает на него. Егор пытается подняться, но тело его не слушается.

Приятели Влада начинают радостно вопить. Один из них подходит к Егору и пинает с такой силой, что раздается хруст. Я от страха зажмуриваюсь. Рука Стаси дергается и до боли сжимает мои пальцы.

Кто эти люди? Где он откопал этих алкашей? Его новые собутыльники? Я узнаю среди них лишь одного. Костя. Он иногда приходил к нам в гости посмотреть с Владом футбол. Насколько мне известно, они друзья детства.

- Костя! – кричу я ему. – Костя, останови его!

Но Костя не видит ничего перед собой. Он так пьян, что еле держится на ногах. Скорее всего, он даже не понимает, где находится. Тупо овощ.

Трое других находятся в приподнятом настроении и состоянии, предвкушающем веселье. Агрессивно скалятся, ржут и чешут яйца.

Тот, что пинал Егора, достает из штанов свой пенис и начинает ссать на него. Звук льющийся струи мочи, ударяющейся о куртку Егора, заглушает смех вокруг.

Я бросаю взгляд на Стасю. Она отпускает мою руку и засовывает ее в карман. До меня не сразу доходит, что она пытается нащупать телефон и позвонить. Только вот кому? Может, Слону. Он находится совсем недалеко отсюда. Если бы он взял с собой несколько крепких парней, они бы легко справились с кучкой алкашей.

- Слон, - шепчу я одними губами. Стася кивает и достает мобильник. Экран начинает ярко светиться. Конечно, Влад замечает это и бросается к нам. Стася дрожащими руками пытается связаться с Олегом.

Я слышу его голос из динамика, когда Влад скручивает Стасину руки и выбивает телефон. Он падает экраном на камни. Я бросаюсь к нему, пальцами ощущаю разбитое стекло, кричу во всю глотку:

- Слон, помоги нам!

Влад сшибает меня с ног. Телефон летит в кусты. Я – в грязь.

- Не стойте. Хватайте этих сук! – орет Влад своим дружкам.

Я слышу, как Стася отбивается и матерится. Пытаюсь встать.

***

Удары по лицу. Я чувствую только первый. Последующие уже не такие явные. Я вспоминаю, как Влад душил меня. Я знаю, что это случится снова. Со мной и Стасей. Мы просто жалкие куклы в их руках.

И мне больно вовсе не от ударов. Мне больно осознавать то, что эта месть обрушилась на других. Не только на меня. На ни в чем не повинного Егора. На Стасю, которая показала мне любовь.

Я знаю, что это конец для всех нас.

СТАСЯ

Я сглатываю кровь, как будто пью железо. Поднимаюсь с побитых колен. В руках держу камень.

Они отступают на шаг. Смотрят на меня с удивлением. Как будто не верят, что я все еще живая.

- Поганая лесбиянка! – кто-то из них плюет мне в лицо. Утираюсь рукавом рванной джинсовки.

Вижу Егора, скорченного в позе эмбриона. Его на какое-то время оставили в покое. Им больше интересны мы с Диной.

Ищу ее. Один глаз плохо видит, все как в тумане.

Чья-то голая задница светится в темноте. Куча тряпья. Дергается и мерзко стонет. Насилует Дину. Мою Дину. Мою родную девочку.

Я бросаюсь на этого урода. Ударяю камнем в голову. Он начинает дико орать, вскакивает на ноги. Узнаю мужа Дины.

Его штаны болтаются на уровне колен. Он делает шаг ко мне на встречу, запинается и падает. Его дружки ржут. Кто-то хватает меня сзади и валит на землю.

- Я никогда раньше не пробовал лесбиянку, - злобно шипят мне на ухо. Вонь ударяет в нос. Я пытаюсь отбиваться. Не хватает сил.

Чувствую, как с меня стаскивают штаны. Голыми ногами ощущаю холодную влажную землю. Глаза застилают слезы. Пусть лучше я. Только не Дина.

***

Помню, в психушке была одна девушка. Звали ее Кристина. Я не была знакома с ней лично. Видела ее в общем зале и в столовой. Она была из буйных. Кто часто устраивал истерики. Кто пытался сбежать. Кто нападал на медсестер. И кто подолгу сидел в одиночной палате. Медперсонал между собой называли ее «наша бунтарка».

Однажды я услышала ее историю. Оказывается, ее насиловал отец. С тех пор, как узнал о ее ориентации. Лет с четырнадцати он насиловал ее, пытался выбить из нее эту дурь. Я так же узнала, что этому есть научный термин – корректирующее изнасилование.

Отец таким образом пытался изменить свою дочь. Применяю грубую силу, свое превосходство над ней и жестокость. Знаю одно, ничего у него не вышло.

Кристина могла весь день кричать, закрытая в своей палате: «Вы зря стараетесь, уроды. Никто меня не изменит. Он не смог. И вы не сможете».

ДИНА

Я открываю глаза. Идет дождь. В нос ударяет запах сырой земли. Я насквозь мокрая.

Болит грудь. Так больно сделать вдох, что я начинаю плакать. Мне больно дышать. Я задыхаюсь.

Не могу пошевелиться. Тело меня не слушается. Я не чувствую своих ног и рук. Слишком тихо. Куда все подевались?

Я неподвижно лежу и пытаюсь дышать. Дождь заливает мне глаза, нос и рот. Я захлебываюсь водой.

Вдалеке слышу голоса. Что-то знакомое. Пытаюсь ответить, сказать, что я здесь. Но выходит только хрип. В глазах темнеет.

***

- Дина! – слышу свое имя. Его повторяют снова и снова.

- Дина, очнись. Пожалуйста, Дина, - мольба в голосе. Кто-то плачет совсем рядом. Кто эти люди? Где я?

Я чувствую чью-то руку у себя на лбу. Теплая, большая. Заставляю себя открыть глаза.

Вижу знакомое лицо. Не могу вспомнить, кто этот человек. Почему-то в голове всплывает картинка слона.

- Слон, - говорю я. Я почти уверена, что этого человека так зовут. Его зовут Слон. Мой голос похож на хрип. Я не уверена, что человек меня понимает. У него тревога на лице. Он снова называет меня по имени.

Становится больно в груди. Опять. Я задыхаюсь, кашляю. Мне подносят ко рту бутылку с водой. Делаю глоток. Мне больно пить. Плачу.

Вдалеке слышу вой сирены.

***

Меня куда-то несут. Я отключаюсь время от времени. Прихожу в себя, вижу какие-то лица. Слона. Я не чувствую своего тела. Я едва могу повернуть голову в сторону.

И я вижу ее руку. Я узнаю ее сразу. Она безжизненно висит. Совсем рядом. Пытаюсь дотянуться до нее. Больно. Пальцами охватываю ее. Холодная, как лед.

- Стася, - зову я тихо. Громче не получается. Повторяю несколько раз.

- Ее больше нет, - говорит кто-то. Как будто удар в самое сердце. Я начинаю задыхаться.

Вокруг суетятся. Надевают мне кислородную маску. Я дышу. Легкие наполняются кислородом.

Я продолжаю держать рукуСтаси. Я не хочу ее отпускать. Я никогда не отпущу ее. Яуйду вместе с ней.