ЧАСТЬ 8

СТАСЯ

Она рядом. И я по-настоящему счастлива. И пусть между нами пока все еще неопределенность, я верю, что скоро все наладится. Она проявляет ко мне симпатию. Это очевидно. Даже Егор замечает это.

Мы живем вместе уже больше недели. Я, Дина и Каспер. Мы с Диной не пара. Но и просто соседями нас трудно назвать. Мы как будто бы семья.

Сегодня я пришла с тренинга, а Дина приготовила ужин. Она воспользовалась плитой Егора. А он, засранец, даже не сказал мне. Оказывается, это был сюрприз для меня.

Всю неделю мы кормились обедами для микроволновки, наскоро варили пельмени или просто заказывали пиццу. Нас как-то особо не волновало, что жрать. И вот такой внезапный сюрприз.

И мне впервые становится немного неловко от того, что мы вынуждены питаться сидя на матрасе, а не за столом. Мы, конечно, могли бы пойти ужинать к Егору. Как в принципе и было всю эту неделю. Но Дина сказала, что хочет побыть со мной.

Я малость прихуела от такого заявления, но виду не подала. Мне казалось, она меня побаивается. Поэтому я старалась не оставаться с ней наедине.

Обычно мы засиживаемся у Егора до ночи. Я жду, пока она первая уйдет спать. И ложусь, когда она засыпает. Но не сегодня. Мне кажется, она хочет секса со мной.

Я прекрасно знаю, что ей понравился тот первый и единственный раз. Хоть она и сбежала на утро. Прошла уже неделя, она, возможно, все обдумала.

Я нежно целую Дину в голое плечо. На ней моя любимая майка с обкуренным единорогом. Застиранная, практически, до дыр. Я прятала ее от медсестер в психушке. Обычно личные вещи сразу конфискуют при поступлении, совсем как в тюрьме. Но эту майку мне как-то удалось заныкать. Надевала ее по ночам и представляла, что свободна, что у меня есть дом. Смехота.

- Я хочу тебя, - говорю Дине.

- Наверное, я тоже хочу этого. Я не знаю. Все так запутанно, - она нервничает и начинает кусать губы. А затем выливает на меня просто огромный поток информации. Про свое детство, в котором отец ее лупил за каждый проступок, про такого же садиста-мужа. Про то, что Влад ее не удовлетворял, и она сделала выводы о своей якобы фригидности. Затем у нее случился интим со мной, и она впервые испытала оргазм.

Я, правда, польщена. Но Дина плачет, рассказывая мне все это. В глаза она мне не смотрит, теребит косу.

- Я не должна вести себя так, - бубнит она, сглатывая слезы. – Это неправильно. Ты мне нравишься, я чувствую это. Но всю жизнь я верила в совершенно другое. Мне внушали, что любит человека своего пола – это ненормально. Это психически нездорово. Это дефектно. Потом появляешься ты. Я узнаю тебя, людей твоего круга и вижу, что вы вовсе не больны. Вы хорошие. Вы лучше моего мужа, который является гомофобом и готов расстрелять вас всех за вашу любовь к друг другу. И я понимаю, что это у него проблемы, а не у вас. Вы нормальные, а такие как мой муж – уроды. Им плевать на чувства других людей. Вам приходится скрываться от них. Вы живете в страхе, что вас разоблачат. Вы надеваете маски натуралов каждый день. Вот что по-настоящему неправильно и нечестно. И мне страшно за вас. И за себя, потому что я становлюсь одной из вас. Я боюсь такой жизни. Я трусиха. Я привыкла жить как все. Но и эта привычка мне тоже не нравится, - Дина ревет уже взахлеб. Ее голос срывается. Она закрывает лицо руками и падает спиной на матрас, а затем переворачивается на бок *спиной ко мне* и сжимается в комочек, подтянув к груди колени. Я ложусь позади нее и обнимаю ее за талию.

Я вдыхаю ее затылок. Слышу биение ее сердца. И сбивчивое дыхание. Спина ее поддергивается от рыданий.

Я даю ей время выплакаться. Я перевариваю все, что она мне сказала. И начинаю осознавать, что она права.

Как же страшно жить.

***

Просыпаюсь от впившихся коготков Каспера на моем бедре и жалобного мяуканья. Приклеился. Одной рукой помогаю ему отодраться от моих спортивных штанов. В благодарность Каспер шагает по ноге вниз и принимается вылизывать мои голые пятки.

Мы с Диной так и заснули вчера в позе срощенных эмбрионов. Даже тело затекло.

В окно пробиваются первые лучи солнца. Тихо. Это, наверное, единственное время, когда в общаге тихо. Не слышна брань за стеной. Никто не топает сверху и не орет снизу. На кухне никто не гремит кастрюлями. По коридору никто не шастает туда-сюда.

На самом деле эта общага гораздо тише той, в которой живет моя тетка. Тут «элитные» комнаты. Подороже. Со своими санузлами и душевыми. Некоторые даже неплохо обставленные для съема. Дверь в секцию закрывается на ключ. И таракашки есть только на кухне. Помню, в теткиной общаге они даже по кроватям бегали. Лезли из всех щелей. Сколько не трави, все бес толку. Если соседи свиньи, ничего тут не поделаешь.

Дина поворачивается ко мне и смотрит широко распахнутыми глазами. Как давно она не спит? Так же как и я наслаждается тишиной?

- Доброе утро, - говорю ей.

- И тебе, - отвечает. Мы лежим и смотрим друг на друга. У нее слегка припухшие веки глаз.

- Я много думала ночью, - говорит Дина почему-то шепотом. – И решила, что хочу быть с тобой, - помолчав, она спрашивает, - Это значит, что я теперь лесбиянка?

- Вовсе не обязательно. Ты можешь быть бисексуалкой. Вот надоест быть со мной, уйдешь к сраному мужику, - я говорю как бы в шутку, а про себя думаю, что это вполне реально. Фиска ушла к мужику. Хоть у нас и не было никаких любовных отношений, она выбрала другую жизнь *ложную жизнь*.

- Это грубо.

- Извини. Но и такое может быть.

- Теперь все мужики мне противны, а женщины кажутся прекрасными созданиями.

Я смеюсь. Приятно думать, что благодаря мне она изменила свое отношение к женщинам.

- Женщины бывают разные.

- Мужеподобные например.

- Как я? – спрашиваю.

- Ты не похожа на парня. У тебя нежное лицо.

- Была б моя воля, постриглась бы коротко, отрезала б себе сиськи, пришила бы член. Но это незаконно. Я уже однажды накосячила со стрижкой. Потом торчала в психушке несколько месяцев.

Она говорит, что у меня нежное лицо. На полном серьезе. Мне никогда этого никто не говорил. Даже бывшие девушки.

- Ты мне нравишься такая, какая есть, - внезапно Дина проводит по моей щеке пальцем. И я ощущаю тепло, разливающееся по телу.

Она гладит мое лицо, а внутри меня все горит. Начинает приятно ныть внизу живота.

- Я хочу доставить тебе удовольствие, - говорит Дина. – Как ты мне тогда. Хочу, чтобы тебе было так же хорошо. Как думаешь, у меня получится?

- Мне приятно от одной твоей руки на лице. Как думаешь, что будет со мной, когда ты спустишься ниже?

Она ничего не отвечает, только улыбается сонной улыбкой. А потом резко поворачивает меня на спину, оказавшись сверху.

Очень проворно она стаскивает с нас обеих футболки. Мне открывается вид на ее охуенные груди с набухшими розовыми сосками. Она возбуждена, как и я.

Дина старается повторять мои движения. Она так хорошо запомнила ту пьяную ночь? С ума сойти *я готова отключиться от счастья*.

Ее руки дрожат, когда она снимает с меня шорты. Но она явно не испытывает неловкости. Она уверена в своем желании. От нее прямо исходит этот жар, это тепло.

Ее поцелуи такие горячие. Кажется, будто они оставляют след на моей коже.

Как только она приникает губами к моей щелки я испытываю оргазм. Мучительно долгий. Она лижет неумело, но приятно. В этом есть своя прелесть. Я у нее первая. Как же круто.

Я кончаю снова и снова. Мне хочется заорать во всю глотку. Запихиваю себе в рот угол простыни.

Пот стекает между лопаток. В глазах муть. Я рычу. Тело содрогается. Внизу живота накалено до предела. Еще один оргазм. Я умру, если он повторится. Мне нужна передышка.

Я выплевываю простынь, хватаюсь руками за Дину и тащу ее наверх, на себя.

- Что, что, что... - повторяет она в непонятках. Тяжело дышит. Подбородок у нее влажный от моих выделений.

Я рву на ней трусы *в прямом смысле рву*, скольжу вниз по матрасу. Пристраиваюсь лицом под киской Дины.

Она начинает стонать, как только я прикасаюсь языком к ее мокрым половым губам. Ее сладкий запах заполняет мои ноздри. Я вдыхаю его, запихивая язык все глубже и глубже. Я хочу поглотить ее всю. Почему мой язык такой короткий?! Я хочу еще глубже почувствовать ее.

Ее влага обжигает мое лицо. Я сглатываю каждую каплю. Провожу рукой вверх по телу Дины, нахожу груди и нежно сжимаю.

Дина извивается надо мной, двигает попкой в такт с движением моих губ. Я поднимаю глаза на нее, продолжая то нырять языков внутрь, то посасывать ее клитор.

Ее глаза закрыты, брови хмурятся, щеки покраснели, в зубах она держит кончит косички. Она сосредоточена на своей точке удовольствия. Она вот-вот кончит. Она так охуенна. Я ускоряюсь, хотя язык уже неистово ноет в глубине глотки. Продолжаю смотреть на Дину.

И тут она открывает глаза. Ее взгляд задерживается на потолке, а затем падает вниз *на меня*. Мы смотрим друг на друга.

Ее тело бьется в конвульсиях оргазма. Затем расслабляется и обмякает. Удовольствие разливается по ее телу. Она улыбается мне.

***

«У каждого человека есть выбор. Мы все разные. Мы любим разные вещи, мы выбираем разную профессию, мы читаем разные книги и слушаем разную музыку. Наш выбор не должен быть ограничен ни в чем. Мы должны прислушиваться к своему сердцу и к своим желаниям. Именно наши желания, вкусы и предпочтения делают нас такими разными. Нам пытаются внушить то, что любить свой пол – это плохо. За нас пытаются сделать выбор. Нам говорят, если ты мужчина, то люби женщину, если ты женщина, то люби мужчину. И никак иначе. Они не правы. Я люблю мужчину. Это мой осознанный выбор. Это моя жизнь»

(из речей защитника прав гомосексуалистов А.М. Шабалова ныне сидящего в тюрьме за пропаганду гомосексуализма в сети Интернет)

Гей-клуб «Радуга» прикрылся на неопределенное время. Какой-то чувак спалил месторасположение, когда выходил покурить. За ним увязались любопытные гопники. Слон их, конечно же, вышвырнул, но в ту же ночь им пришлось сматывать удочки.

Безработный Славик теперь часто зависает в нашей общаге. Практически живет здесь. Однажды я застукала, как он сосет член Егора. Неужели так сложно запирать дверь? А если бы мамаша Егора решила проведать сына?!

Теперь мне не выкинуть из головы образ Егора, рычащего от экстаза и его розовый пенис, выскользнувший изо рта Славика в момент, когда скрипнула дверь. Просто фу блять. Сотрите кто-нибудь это из моих воспоминаний.

Я не гомофоб, честно. И ничего против геев не имею. Но меня выворачивает наизнанку при виде мужских хуев. Я просто люблю женские киски. Я люблю киску своей Дины.

Кстати, Дина скучает по «Радуге». Мы зависали там каждый выходные. Она полюбила блеск дисков и рябь в глазах от ярких цветов. Чтобы хоть как-то ее утешить я купила стопку старых дисков через интернет и развесила их на веревочках по всей комнате. Дина пришла в восторг от такого сюрприза.

Недавно мы купили дешевый раскладной диван и занавески. Обживаемся потихоньку. Дина теперь собирается копить на электрическую плитку и стол.

Все не так идеально, как кажется на первый взгляд. Ее прошлое практически каждый день напоминает о себе.

Поганец-муж продолжает таскаться к нам в магазин *с гипсом на сломанном пальце* для того, чтобы, якобы, что-то купить. То пельмени, то сосиски, то пиво. Смотрит на меня с опаской и старается держаться подальше.

Каждый раз я замечаю жалостливый взгляд Дины, когда она пробивает ему пельмени. Приходится проводить с ней поучительные беседы после его ухода. Повторять ей, что ее муж – паршивая тварь и нечего его жалеть. Она это понимает, однако, на развод не подает.

А внутри меня что-то противное жужжит: «Дина вернется к этому козлу, зря ты надеешься на счастье с ней».

Возможно, я накручиваю себя. У нас ведь все хорошо. Обживаемся, проводим вечера, прогуливаясь по Московским паркам, возле речки или дома за вкусным ужином и бутылкой винишка, ходили каждые выходные в «Радугу» до его закрытия. А еще мы принимаем вместе душ, занимаемся любовью с такой страстью, что стены трясутся.

На работе приходится делать вид, что мы просто коллеги. Никто из покупателей или хозяйка магазина не должны заподозрить нас в лесбиянстве.

Когда никого нет, мы тихонько зажимаемся между стеллажей, но нам не удается по-настоящему расслабиться. Мы обе ждем трезвона колокольчика на двери, который все испортит.

В этом даже есть что-то прикольное. Желание, которое бурлит внутри нас весь день, вырывается наружу с большей силой, когда мы возвращаемся домой.

Я разбудила в Дине похотливое животное. Она хочет секса каждый божий день. Я прекрасно понимаю ее. Когда всю жизнь не испытывала оргазмов, да и мужик хреново трахал, хочется все наверстать.

Этот пыл поутихнет в скором времени. Секс станет обыденным удовольствием. Именно так.

Лишь бы влюбленность Дины не утихла.

ДИНА

Мне кажется, я люблю ее. С каждым днем все сильнее. Она даже не догадывается о моем отношении к ней. Я стараюсь всякими мелочами показывать, как она дорога мне. Мы так сблизились за короткий срок.

Если вспомнить начальный этап моих отношений с Владом, то можно назвать его чем-то вялым, скучным и монотонным, вроде лекций по нудному предмету.

Он приходил к моей общаге после работы *далеко не каждый день* и мы гуляли с ним по городу пару часов или ходили в кино на какие-нибудь стремные комедии, которые он так любит. Наши беседы сводились к однообразным темам о погоде, о моей учебе и его работе.

Его поцелуи казались мне слюнявыми и мерзкими. Но до него у меня не было никакого опыта *даже в поцелуях*, поэтому я думала, что так и должно быть. Наш первый секс случился после двух месяцев конфетно-букетного периода. Я запомнила его, как пять минут ада.

Первое время после первого раза я вообще боялась встречаться с Владом. Я придумывала какие-то отговорки от свиданий. Я не хотела, чтобы этот ужас снова повторился.

Как-то случайно я проговорилась об этом своей соседке по комнате, которую вроде как считала своей подругой. Ей показалась моя ситуация забавной. И она посветила меня во все подробности. Она меня успокоила, сказав, что такие ощущения в первый раз это вполне естественно.

Я смирилась с этим. Однако последующие половые акты снова приносили мне боль, но слабее. Потом мы начали использовать смазку. И для меня все стало казаться более-менее терпимо.

Влад перестал таскать мне цветы, ведь он добился, чего хотел. Начал экономить на кино, ныть, что устал гулять. И фразы типа: «Давай просто посидим дома» стали ежедневными.

Меньше стали проводить вместе время. Но я думала, что это нормально. Это значит, что мы привыкли.

Но это все было ненормально с самого начала. Я должна была прекратить эти отношения еще после первого поцелуя, когда мне не понравилось его целовать.

Помню, когда я подарила Владу дорогущие наушники, которые он давно хотел, услышала в ответ равнодушное «спасибо». Недавно я решила сделать приятную мелочь для Стаси – купила ей альбом и краски для рисования. Она чуть не задохнулась от переполнившего ее счастья.

Когда-нибудь я перестану сравнивать его и Стасю. Но именно благодаря ей я начала видеть все эти элементарные вещи.

Думаю, я была лесбиянкой с самого-самого начала. Но до появления Стаси я не знала об этом. Даже не догадывалась, что такое возможно.

Это все виновата бессмысленная пропаганда веры в то, что гомосексуализм – это болезнь. Люди не знают всей правды. Они верят в лапшу, что им вешают на уши врачи, политики, священники.

А ведь как хорошо было бы, если бы гомосексуализм признали нормальным явлением. Не пришлось бы прятаться, озираться по сторонам, испытывать различного рода проблемы, связанные с ориентацией. Открыто любить того, кого хочешь.

***

Я вот-вот собираюсь кончить, когда внезапно мобильник начинает разрываться от звонка. Каспер издает громкое мявканье и не затыкается, пока звонит телефон. Я закрываю уши руками, пытаясь снова сосредоточиться на оргазме и прикосновениях языка Стаси.

Но не тут-то было. В дверь начинают долбиться.

- Блять! – выругиваюсь я. – Что им всем надо?

- Вау, твой первый мат за все время, - замечает Стася, вытаскивая голову из-под одеяла. Мы понимаем, что придется вернуться к нашему соитию в другой раз. Я тянусь к телефону, заворачиваясь в одеяло. Стася, накидывая майку, идет к двери.

На дисплее фотка моей младшей сестры – Ксюши.

- Алло. Привет, Ксюха, - отвечаю я. – Ты не очень вовремя...

- Что? Я не вовремя? Надеюсь, я не ослышалась?

- В чем дело? – не понимаю ее тон. Кажется, она грубит мне.

- Ты ведь знала, что я приеду сегодня. Знала ведь. Вы с мамой обсуждали это сто раз. И ты забыла?! – она срывается на крик.

Черт возьми. Я действительно забыла. Мама писала мне смску вчера вечером, что Ксюша выезжает в 11 часов. Но почему-то я не думала, что завтра. То есть, уже сегодня.

- Я на вокзале. И я зла на тебя. Ты просто офигенная сестра, - Ксюша бросает трубку.

В этот момент в комнату заходит Стася с какой-то женщиной. Женщина скептически разглядывает нашу конуру, задерживается взглядом на пакете с пустыми бутылками, затем на моих трусиках, валяющихся на полу, которые в данный момент обнюхивает Каспер, и наконец, на мне.

- Это моя сестра Дина, - говорит Стася и украдкой подмигает мне. Я еще плотнее кутаюсь в одеяло.

- Она немного приболела. Поэтому спит в такое время, - продолжает Стася. – Дина, это хозяйка комнаты и мама Егора – Алла Юрьевна.

- З-здрасти, приятно познакомиться, - говорю я. Стараюсь подделать голос так, чтобы казалось, будто у меня ангина.

Алла Юрьевна неоднозначно хмыкает.

- Егор не говорил вам, куда собирается? – обращается она к Стасе, но смотрит на меня. – Дозвониться до него не могу.

- Он не говорил. Но, возможно, он вышел в магазин, - Стася врет. Уж она-то знает, что Егор тусуется у Славика со вчерашнего дня.

- У меня нет времени его ждать. Когда он вернется, вы не могли бы напомнить ему про обед с родственниками? Это очень важно. Не понимаю, как он мог забыть, - Алла Юрьевна снова хмыкает.

А я понимаю, что Егор так же, как и я, забыл про семью, увлеченный отношениями с любимым человеком. Возможно, именно сейчас они прыгают в постели, игнорируя звонки телефона.

- Я обязательно передам ему, - заверяет его мать Стася.

- И приберись здесь, - Алла Юрьевна кивает на пакет с бутылками и выходит из комнаты, не попрощавшись.

***

Ксюша ждет на автовокзале, чуть поодаль от главного входа. В ногах у нее стоит сумка с вещами, на плечах висит набитый рюкзак. Руки скрестила на груди, губы надула. Обнять себя не дает.

- Как ты могла забыть? Я больше часа здесь торчу.

Я беру сумку и несу к такси, которое ждет на въезде.

- У меня сегодня выходной. Я проспала. Прости.

- Влад тоже проспал? – ехидничает Ксюша.

- Мы расстались. И сейчас я живу у подруги.

- Что?! – глаза Ксюши округлились. – Ты серьезно?

- Вполне. Придется немножко поютиться. У подруги одна комната в общежитие. Хоть посмотришь, каково это – жить в общаге с соседками. Скоро тебе это ждет.

Ксюша приехала поступать в медицинский институт. Точнее, она уже поступила, но в общежитие ремонт и поэтому заселение перенесли на несколько дней позже.

Мы с мамой договорились заранее, что Ксюша поживет эти дни у нас с Владом. Я не рискнула сообщить ей об уходе от Влада.

Егор предложил свою помощь. Стася будет ночевать эти дни у него, а он, в свою очередь, пока потусуется у Славика. Видимо, он перепутал дни и уже свалил к нему вчера. Он хотя бы не забыл, в отличие от меня.

- Не говори ничего маме. Не хочу ее расстраивать, - прошу я Ксюшу.

- Из-за чего расстались-то? – она пристает ко мне всю дорогу.

- Он повел себя как скотина, - это все, что я ей говорю.

Она пытается вытянуть из меня хоть что-нибудь, однако, ей не удается узнать больше. Я забалтываю ее, расспрашивая об экзаменах и поступлении, о выпускном, на который я не смогла приехать, потому что Влад болел и не отпускал меня. Только сейчас с ужасом узнаю, что я пропустила. Выпускной в школе бывает один раз в жизни. А я потратила этот важный для моей сестры день на Влада.

Ксюша показывает фотки в телефоне, а я заставляю себя улыбаться *лишь бы не разреветься перед ней*. Она такая взрослая в этом выпускном платье. Ее ждет новая жизнь в Москве.

Надеюсь, она не совершит тех ошибок, что когда-то совершила я. Не бросит институт из-за какого-то подонка, не выйдет за него замуж без любви, не будет жалеть об упущенных годах. Я надеюсь, что она осознает себя как можно раньше и найдет настоящую любовь.

***

Ксюша приносит какую-то шумиху в нашу укромную конуру со Стасей. Начинает вести себя как дома. Врубает музыку на всю катушку, носится с Каспером. И все время расспрашивает нас о чем-либо.

Разглядывая рисунки Стаси на стенах, и замечая мой портрет, она просит нарисовать ее. Заявляет, что приехала в Москву тусить. И хочет посетить самые крутые места. Мы идем показать ей город, но оказывается, она прекрасно ориентируется сама. Всюду фоткается и выкладывает фото в социальные сети. В первый же день тратит все деньги на новые шмотки.

Сказать по правде, мы со Стасей мгновенно устаем от нее. Я и забыла, какая она шумная, неспокойная, гиперактивная. Из нее так и плещет юношеский максимализм.

Когда она, наконец, засыпает в обнимку с Каспером, я тихонько вылезаю из-под одеяла и иду к Стасе. Она уже ждет меня, расположившись на полу с ноутбуком Егора.

- Почему ты здесь? – спрашиваю я. У Егора достаточно большой раскладной диван. И он для нас постелил чистое постельное белье.

- Я решила вспомнить, как мы ночевали в нашу первую ночь. На полу.

- Хочешь знать кое-что? – я сажусь рядом с ней.

- Да?

- Я скучаю по тому матрасу.

- И я.

Мы смеемся. А затем долго целуемся. И растворяемся друг в друге.

Я не могу сказать, что стала опытна в постели со Стасей. Она гораздо лучше меня, я это знаю. У нее было много девушек. И иногда меня это расстраивает, ведь она у меня единственная. Я не могу представить, что она доставляла такое же удовольствие кому-то до меня, любила кого-то так же.

Мягкий пушистый ковер в комнате Егора заменяет тот самый матрас. Мы стараемся заниматься любовью в тишине, чтобы случайно не разбудить Ксюшу за стенкой. Но все же иногда из нас вырываются стоны. И их невозможно приглушить подушками. Слишком сильна наша любовь.

Вдоволь насладившись друг другом, мы погружаемся в сон. У меня совершенно нет сил встать и пойти в нашу комнату. Я думаю про себя, что проснусь пораньше и незаметно вернусь к Ксюше.

Но все выходит совсем иначе. Утром первое, что я вижу – это ошеломленное лицо своей сестры, которая стоит в дверном проеме в одной пижаме с Каспером на руках.

Я – дебилка. Я не догадалась закрыть дверь на замок. Я была уверена, что вернусь в комнату к Ксюше.

- Который час? – спрашиваю я. Я не знаю, что еще сказать. Она пялиться на нас с таким ужасом на лице. И даже не собирается уходить.

Стася еще спит, сладко посапывая. Я прикрываю ее обнаженное бедро одеялом. Я такая же обнаженная, как она. Тянусь к футболке у своих ног, стараясь не оголять свое тело перед Ксюшей.

- Шесть пятнадцать, - запоздало отвечает она.

- Вернись в комнату. Я сейчас подойду, - и зачем, спрашивается, она так рано проснулась. У нас заведен будильник на семь утра.

Ксюша уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Одеваясь, я обдумываю, что буду говорить ей. Ничего в голову не приходит.

Бужу Стасю, рассказываю ей о случившимся.

- Я могу поговорить с ней, - предлагает она сразу.

- Наверное, она ждет объяснений от меня.

- Ты ни в чем не виновата перед ней.

- Еще как виновата, - нервно переплетаю косу. – Она не должна была этого увидеть. И вообще ничего не должна была узнать. Мы облажались.

Я начинаю паниковать. Ксюша еще совсем ребенок. Ей всего лишь семнадцать лет. Она явно к такому не была готова. Разве кто-то вообще готов к таким вещам?

***

Она забралась на диван с ногами и сидит, уткнувшись носом в коленки. Я сажусь рядом с ней. Она поднимает на меня глаза.

- Ты из-за нее бросила Влада? – выдает Ксюша. – Поэтому не хотела говорить мне?

Я даже рада, что она первая начала этот разговор.

- Все не так. Мы просто работали вместе. И когда я ушла от Влада, она предложила пожить у нее.

- Это было до того, как вы стали трахаться?

- Черт, - вспыхиваю я. – Зачем так говорить? Зачем все сводить к этому?

- Но это же правда, - Ксюша с вызовом смотрит на меня.

- Слушай, я знаю, какого ты мнения. Я сама не понимала, что происходит. Я не думала, что такое возможно. Я привыкла к Владу. И понятия не имела, каково это – быть с девушкой.

- Ты рассталась с Владом и решила, что все мужики козлы?

- Нет. Я вовсе так не думаю. Просто я полюбила Стасю.

- Это ненормально, нездорово. И это может плохо кончиться, - Ксюша произносит эти слова таким тоном, что мне становится жутко. Я ведь была такой же еще совсем недавно.

- Те, кто говорит такие вещи...они ошибаются.

Моя сестра издает нервный смешок и закатывает глаза:

- Да, конечно. Все врачи, все ученые и политики. Все они ошибаются.

- Ты ведь знаешь меня. Я похожа на психа?

- Сейчас похожа, - кивает Ксюша.

- И ты сдашь меня в психушку? Только потому, что я люблю человека своего пола? Пойми, это нормально.

- Я не сдам. Но я считаю, что это идиотизм. Вы обе свихнулись.

Я понимаю, что ни к чему этот разговор не приведет. Ей нужно больше времени, чтобы разобраться во всем. Как и мне когда-то.

- Почему ты так рано проснулась? – перевожу я тему.

- Каспер разбудил.

Смотрю на виновника возникшей проблемы. Беспечно топает по подоконнику, подставляю наглую морду утренним лучам солнца.

***

Однажды, когда мне было лет десять, я застукала в лесу двух парней, которые целовались под цветущей рябиной. Мы с родителями собирали грибы. Лесок небольшой, вся Малиновка туда ходила по грибы да ягоды. Мы всегда старались пораньше выйти, чтобы нам еще что-то попалось.

Я знала этот лесок как свои пять пальцев. Я всегда уходила вперед, не боялась заблудиться. Часто на пути попадались такие же грибники, как мы.

Я была ошарашена, увидев этих парней. Они меня не заметили. Я первый раз видела такую страсть. Мама всегда переключала телевизор, когда начинались любовные игры в мелодрамах. Я не знала ничего даже про поцелуи. А тут еще и парни. Это было нечто.

Естественно, я все рассказала родителям. И они меня поругали за то, что я не позвала их. Отец сказал *четко помню эту фразу*: «Мы бы этих педиков сдали к чертям собачьим».

Сейчас я лично попала в такую же ситуацию. Моя сестра застукала меня с девушкой в постели. Расскажет ли она родителям?

Мы завтракаем в тишине в комнате Егора за столом. Я приготовила яичницу-болтунью на троих и бутерброды с сыром. Ксюша с напряженным лицом ковыряет пластиковой вилкой в тарелке. К сожалению, мы пользуемся одноразовой посудой. У Егора всего один прибор. А мне иногда даже нравится, что не надо ничего мыть после еды. Я вдоволь намыла этой посуды в квартире Влада.

Стася весело щебечет о чем-то своем. Пытается делать вид, что ничего не знает о нашем разговоре с Ксюшей.

- Чем займешься днем? Пока мы с Диной будем на работе. Или пойдешь с нами в магазин?

- Нет уж, спасибо. Я посижу здесь, - отрезает Ксюша.

- Если хочешь, посиди в компьютере, - говорит ей Стася.

- Это же не твой компьютер. Почему ты разрешаешь? – дерзко спрашивает Ксюша. Я начинаю нервничать.

- Эм, я обсуждала это с Егором. Он не против, - Стася наигранно улыбается всеми зубами.

- Не делай вид, будто этот Егор твой парень. Ты ведь лесбиянка, - огрызается Ксюша, сделав акцент на последнем слове, откидывает вилку и громко поднимается из-за стола.

Мы со Стасей переглядываемся. По ее взгляду я понимаю, что лучше сейчас ничего не говорить.

Ксюша выходит из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Я ставлю ее тарелку с недоеденной яичницей на пол. Каспер набрасывается на еду.

Мы заканчиваем завтрак и уходим на работу, оставив Ксюше два ключа от двух комнат. Надеюсь, она их не просрет.

В магазине хозяйка уже дожидается нас.

- Вы вместе живете? – подозрительно интересуется она.

- Мы просто соседки, - отвечает Стася и уходит за инвентарем для уборки. Нелли Васильевна подходит ко мне с обеспокоенным лицом и начинает расспрашивать:

- Вы с Анастасией ладите? А видитесь после работы? Может быть, в выходные дни она тебя зовет куда-нибудь?

Я стоически отвечаю на все вопросы, уверяя ее, что наши со Стасей отношения чисто рабочие, что мы даже не подруги.

- Я знаю, что это неэтично. Но ты девочка разумная, замужняя. И ты должна знать, что у Анастасии раньше были проблемы с ориентацией, - раскрывает она, наконец, мне «тайну секретную».

Я делаю удивленное лицо:

- Ничего себе. А по ней даже не скажешь.

- Все было достаточно серьезно. Она даже лечилась в клинике. Поэтому я хочу тебя предупредить. Пусть она посещает дом господа, ходит на свои встречи реабилитационные, но мы же не знаем наверняка, что у нее с головой. Будь осторожна с ней.

- Я уверена, что у нее все нормально с головой, - внезапно Нелли Васильевна начинает меня раздражать.

Благо, в магазин заходит покупатель. И у меня появляется предлог отойти от этой тупицы и встать за кассу. Теперь я ненавижу ее.