ЧАСТЬ 5

СТАСЯ

Я просыпаюсь в незнакомом доме в объятиях рыжей голозадой девчонки. Сначала думаю, что это Инесса, но разглядев лицо, понимаю, что ничего общего. Везет мне на рыжух.

Она сладко спит, обняв меня двумя руками и уткнувшись носом в мою шею. Напрягаю свой мозг, пытаясь вспомнить ее имя. Тщетно.

Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь с прошлой ночи и как я умудрилась так надраться. Тело гудит, голова гудит. Жуткое похмелье и поганый сушняк. В мозгу ни одного воспоминания.

Освобождаюсь от объятий девки, не разбудив ее. Оглядываю комнату в поисках своей одежды *я нагая, как и эта рыжуля *. Поднимаю с пола трусы и майку. Мы, оказывается, не одни в этой комнате.

На полу, почти рядом с моими трусами, храпит в собственной блевотине знакомый пацан – бармен из «Радуги». В одном кресле устроилась парочка худющих геев в трусах, в другом – лысая толстуха с огромными голыми сиськами, свисающими на живот.

Боже, надеюсь, я не участвовала ни в каких гейско-лесбийских оргиях, а миловалась лишь с рыжулей на диване.

Спотыкаясь о бутылки, разбросанные на полу, я иду искать ванную комнату. Однако, дверь в ванную закрыта с той стороны, хотя никаких звуков не слышно. Может, кто-то вырубился прям там. Туалет засранный и облеванный. У меня пропадает всякое желание им пользоваться.

На кухне в одиночестве попивает огуречный рассол из трехлитровой банки мой недавний знакомый и сосед по общаги – Егор.

- Нихрена себе. Ты-то как тут оказался? – я малость в шоке. Он ржет, затем рассказывает мне подробности этой ночи. И я потихоньку начинаю вспоминать.

Дину увез Слон, я в отчаянии напилась, а потом позвонила Егору и позвала на тусовку, не сказав, что это гейская вечеринка. Он кое-как нашел клуб, куда его спокойно пустили, приняв за своего. Он был в ахуе от того, что увидел здесь целующихся баб с бабами, мужиков с мужиками и сразу все понял.

Однако, он не зассал, как Дина и не сбежал. Нашел меня. Мы вместе пили, танцевали, я даже умудрилась залезть на барную стойку и станцевать на ней. Бармен Славик склеил пьяного Егора, а меня – та рыжуля. Потом мы все вместе поехали домой к бармену, где уже во всю резвились его друзья.

- Ни в каких оргиях я не участвовала? – на всякий случай спрашиваю я у Егора.

- Нет, - он снова ржет. – Ты не отлипала от рыжей девахи. А мне впервые отсосал парень. И знаешь, стыдно признаться, но мне понравилось. Никогда не испытывал ничего особенного к девушкам, но и никогда не думал, что могу быть геем.

- Я знала, что так будет. Это гей-радар. Как только я тебя увидела, поняла, что ты просто еще не знаешь, что ты гей.

- Однако, для меня все это довольно странно, - Егор чешет затылок. А я выхватываю у него из руки банку с остатками рассола.

- А мне хреново.

- Надо топать в общагу. Заодно, расскажешь мне, что за Дина, - говорит Егор. Я допиваю рассол, и мы вместе выходим из квартиры.

***

Нет никакого желания идти на работу. И тем более встретить там Дину. Я должна ее опасаться, ведь если она сообщит обо мне кому надо, меня снова загребут в психушку.

Я знаю, что она ночевала у Слона. Видимо, у нее не было другого выхода. Слон сказал, что отвез ее недавно домой, что она милая, что мне круто повезет, если удастся перетащить ее на нашу сторону.

Но я не уверена, что это вообще возможно. Дина вчера чуть ли не рыдала от страха. Вряд ли за одну ночь она могла поменять свое мнение о гомосексуалистах.

Я топаю на работу, открываю магазин, принимаюсь за уборку. Вскоре приходит Дина, осторожно здоровается со мной. И на этом все. Так и знала.

Через пару часов привозят продукты, и мы вместе идем помогать их разгружать. Делаем все молча, не глядя друг на друга. Иногда обмениваемся фразами, связанными с продуктами, типа: «Помидоры какие-то вялые привезли» или «Хлебобулочные задерживаются».

Я занимаюсь фасовкой, а Дина открывает уличное кафе. На разливное пиво и холодный квас начинают подтягиваться алкаши и старики со всей улицы.

Рисую вывеску «Самый дешевый пломбир только сегодня» и вешаю на окно. К нам заваливаются мамаши с детьми.

В общем, работа кипит. Жара стоит несусветная. Пот течет в три ручья. Мне хочется окунуться в холодную воду. Дина замотала свою косу в пучок на голове и в свободные минуты попивает ледяную газировку.

Я нахожу в подсобке крошечный вентилятор и ставлю его возле кассы.

- Лучше не надо, - говорит мне Дина.

- Мы и так работаем без кондиционера. Скоро растаем с тобой, как мороженое у того ребенка, - я киваю на пацаненка, у которого по руке стекает тающий пломбир и плюхается огромной каплей на кафель.

Беру тряпку и иду вытирать за этой маленькой свиньей. Напоминаю ему про мороженое. Он, спохватившись, начинает быстро слизывать набегавшие капли. Возвращаюсь к Дине.

- Нелли Васильевна не обрадуется, если увидит вентилятор. От него набегает слишком много за электричество, - говорит она.

- Пусть тогда улучшает условия работы, - бурчу я. – Какого хуя мы должны страдать в этой духоте?

Дина шикает, когда в магазин заходит очередной покупатель, и просит меня посмотреть, как обстоят дела в уличном кафе. Я выхожу во двор и вытираю пустые столики. За некоторыми из них устроились играть в карты алкаши. Так как стаканы, из которых они пьют, еще наполнены нашим пивом, я не могу их выгнать. Пусть себе играют. Лишь бы не начинали никаких пьяных разборок.

Возвращаюсь в магазин и встаю возле вентилятора. Дина обслуживает покупателей. Тут *внезапно* заходит рыжая девчонка, лицо который кажется мне смутно знакомым. Ба! Да это же та самая лесба из клуба. Именно в ее объятиях я проснулась сегодня.

На ней топик, из которого чуть ли не вываливаются аппетитные сиськи, и короткие шорты. Держу пари, ее задница в них смотрится шикарно.

Она видит меня, ухмыляется, подходит почти вплотную, перегнувшись через морозильную камеру, за которой я стою. Черт, она явно ожидала меня здесь увидеть. Отшатываюсь назад.

- Вам чего? – делаю вид, что не узнала ее. На нас подозрительно смотрит парочка покупателей, которых обслуживает Дина.

- Видела вывеску про дешевое мороженое, - растягивая слова, подыгрывает мне рыжуха *я так и не могу вспомнить ее имя*.

- Да, конечно. Остался последний рожок. Вы едва успели.

- Быстро же его у вас разобрали.

- За сорок то рублей.

- Дешевле некуда.

- Если будете брать, встаньте в очередь, - советую я, достаю из морозилки последнее мороженое и протягиваю красотке. Она удерживает мою руку в своей, прежде чем взять его, и идет к кассе.

Я подхожу к окну и снимаю вывеску про пломбир. Когда из магазина выходят посторонние, я хватаю рыжуху за руку и тащу ее в подсобку.

- Дин, я ненадолго отлучусь, - кричу явно обескураженной Дине, прежде чем захлопнуть за нами дверь.

***

Из подсобки мы выходим на мини-склад, в котором громоздятся ящики с продуктами, коробки всевозможных размеров и бочонки с селедкой и квашенной капустой на развес.

Запахи стоят съедобные. Получше чем запах хлорки в подсобке.

- Я разве говорила тебе, где работаю? – спрашиваю у рыжули. Она уже начинает ластиться ко мне, щекотать губами мою шею, задирать кверху футболку.

- Ты все мне рассказала, - шепчет она мне на ухо. Ее горячее дыхание обжигает. Стараюсь не думать о Дине.

Приспускаю лямки топика и лифчика девчонки, обнажив пухлую грудь. Склоняюсь к ней, поочередно беру в рот и посасываю крошечные розовые соски *не думать о Дине*.

Спускаюсь ниже, встаю на колени, расстегиваю замок на шортиках, стягиваю их вниз вместо с трусами. Целую бритый лобок.

Затем разворачиваю к себе задом. Слишком резко. Деваха ойкает и прижимается голыми сиськами к стене, выпячив свою мягкую попку *не думать, не думать о Дине*.

Начинаю покусыпать аппетитные булочки, одновременно мну их обеими руками. Раздвигаю их в стороны и вылизываю обе дырки. Кисло-сладкими выделениями наполняется мой рот. Красотка слишком громко стонет *Дина может услышать*.

- Заткнись, блять, - рычу я.

- Прости, - извиняется она, но все равно продолжает стонать. Я бросаю ее задницу и поднимаюсь с пола. Затыкаю ей рот поцелуем.

Вскоре она опускается ко мне между ног. Я присаживаюсь на край ящика с консервами и ловлю кайф. Рыжуха засовывает в меня два пальца. Я довольно порыкиваю и вот, когда я уже на грани оргазма из меня вырывается еле слышное:

- Дина...

- Что? – рыжуха останавливается, услышав меня. – Дина? Охренеть! Ну и дрянь же ты, - она встает с корточек, поправляет на себе одежду и убегает, даже не обернувшись.

Я остаюсь сидеть на ящике с раздвинутыми ногами. Неудовлетворенная и немного обескураженная. Блин, похоже я влюбилась. Этого мне еще не хватало. Самое время, как же.

Глупая, бестолковая. Ты только вылезла из психушки. Обратно захотела?

Привожу себя в порядок и возвращаюсь в магазин. Дина за кассой читает какой-то журнал. Делает вид, что не замечает меня.

Мне это только на руку. Если она не будет обращать на меня внимания, то, возможно, мне станет пофиг на нее. Влюбленность пройдет. Надеюсь.

***

Как же я ошибалась. Дни идут, а голова моя забита Диной. Я начинаю замечать всякие мелочи, когда наблюдаю за ее работой. Впадаю в эйфорию при виде ее улыбки, адресованной *естественно, не мне* посетителям, которых она обслуживает на кассе.

Каждое ее движение наполнено грацией и изяществом. Она женственна, она прекрасна. Она идеальна. Никогда не спотыкается *а вот я постоянно*, не матерится *как ей это удается*, не делает глупых необдуманных действий *моя жизнь – сплошные глупости*. Только то, что необходимо. Всегда все четко, правильно, старательно.

Она всего лишь продавец-кассир. И может быть, я несу несусветную чушь. Но я как-то заметила, что даже когда она пролила на пол свой кофе и стала вытирать его тряпкой, она это делала изящно. И вместо моего привычного «блять, что за хрень», она сказала: «Ой, какая я неловкая». Неловкая? Это даже смешно звучит по отношению к ней.

Сравнивая меня и ее, можно сделать следующий вывод – мы не пара. Вот так просто. Я совершенно ей не подхожу со своей уродливой походкой, крякающим голосом, бестактностью и излишней болтливостью. На меня без смеха взглянуть нельзя.

На нее можно смотреть только с восхищением. Не удивительно, что она замужем. Удивительно то, что он ее бьет. Как ты, придурок, можешь бить этого ангела? Так и хочется втащить ему за это. Еще раз увижу на ее теле или лице следы побоев, подстерегу возле подъезда и...проведу с ним поучительную беседу. Слона с собой позову для устрашения. Заодно подстрахует.

Я испытывала что-то подобное один раз. Еще когда училась в институте и была влюблена в свою преподшу. Типичная история. Закончилась ничем. Я даже не смогла ей признаться.

В тоже время меня утешала другая преподша, у которой якобы были ко мне какие-то чувства. К слову, она преподавала ОГР (основы гомосексуализма в религии). Было забавно наблюдать за тем, как она обманывает аудиторию из ста человек на своих лекциях, а после них сношает меня на своей кафедре.

А потом мне все это надоело. И секс с ней стал скучным. Я ничего не чувствовала к ней. Не могла ответить взаимностью.

И поэтому она сдала меня. Сука.

***

Во время очередной пьянки с Егором в общаге он советует мне поговорить с Диной.

- Она не сможет тебя проигнорировать. Спорим, ей тоже хотелось бы это обсудить, - говорит он.

- А, по-моему, она старается забыть ту ночь как страшный сон. И делает вид, что ничего не было.

- Она тебя не сдала. Это уже хороший знак. Сколько ты будешь себя изводить? И вообще я скучаю по женским стонам за стенкой, - Егор с грустью пожевывает чипсину.

- Когда я кого-то трахаю, то думаю о ней. И поэтому *не думала, что когда-нибудь на это решусь* мне лучше никого не трахать. Чтобы не вышло так, как с рыжулей в магазине. Эх, сейчас бы Анфиску рядом. Она бы точно что-нибудь придумала, - когда я пьяная, всегда вспоминаю Анфису.

Вспоминаю то время, когда мы вот так же бухали с ней в съемной студии после тяжелого дня.

Егор не сможет заменить ее. И не потому что у него есть член. С Анфисой слишком много всего связано. Все еще не могу смириться с тем, что она предала ЛГБТ. Предала всех нас. Предала меня.

- Не раскисай. Не люблю, когда ты киснешь. Может, рванем в «Радугу»? – предлагает Егор.

- Они работают только по выходным, сам знаешь.

- Но у Славика есть ключи, - Егор подмигивает мне. Недавно он начал встречаться с барменом Славиком. Говорит, что ради интереса. Однако мне кажется, что он тупо влюбился, просто не хочет самому себе в этом признаваться.

- И какой прикол мне будет тусоваться с вами, как третий лишний?

- Мы можем позвать тебе кого-нибудь, - Егор пожимает плечами.

- Я ведь тебе уже объяснила. Не хочу я трахать телок. Только Дину. Но это невозможно, - я обреченно вздыхаю. Боже, в кого я превратилась. Веду себя как сопливый подросток.

- Никто не заставляет тебя трахать телок. Просто потусоваться.

Я размышляю, вспоминая, кого из знакомых могу позвать. Одно время *еще в колледже* я хорошо дружила с Евой Новоселовой – однокашницей. Потом меня закрыли в дурке, и я потеряла с ней связь. Знаю лишь то, что она тоже бросила колледж.

Ее никогда не подозревали в гомосексуализме, но из-за нашей дружбы ей пришлось проходить тестирование. И мне, честно говоря, стыдно за это.

Решаю, что самое время ее разыскать. В интернете это плевое дело. Нахожу ее через общих знакомых в соц сетях, пишу сообщение: так мол и так, погнали в «Радугу».

Она онлайн и отвечает практически сразу. Спрашивает, как мы собираемся туда попасть, если сегодня только четверг. Рассказываю про Славика. Потом она спрашивает, может ли она взять с собой друга. В общем, мы договорились встретиться через час у входа в клуб.

Егор созвонился со Славиком, и он через минут десять подъезжает за нами на своей раздолбанной ладе еще и с каким-то пацаном на заднем сидении.

- Это мой братан Мишаня. Предки в Крыму отдыхают. Подсунули мне его. Приходится таскать с собой. Дома сидеть не хочет он, видите ли, - объясняет Славик.

- Не стуканет? – спрашиваю, примечая, что Мишане на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Вылитый Славик, только волосы коротко стрижены. Сейчас в школе всех пацанов коротко стригут. Такие правила.

- Я не стукач какой-нибудь, - обижается Мишаня. – И вообще я тоже гей. Так что мне можно с вами тусить.

- Гей он, - ухмыляется Славик, а сам подмигивает Егору. Тот заливается краской.

Мы мчимся по дворам, озираясь по сторонам, чтобы не нарваться на гаишников. В такое время их полно на дорогах, ищут нарушителей.

Я сижу рядом с Мишаней и весь путь он от меня не отстает. Устроил чуть ли не допрос. Давно ли я лесбиянка и много ли у меня было девушек *блаблабла*. Какой любопытный пацаненок.

***

Когда мы подъезжаем, возле дверей в «Радугу» нас ожидают Ева с другом. Она радостно бросается мне на шею. Практически не изменилась за два года. Только волосы осветлила.

Раньше она мне нравилась как девушка. Мы тогда только поступили. Все держались в стороне друг от друга. Я ее сразу приметила. Подкатила. Но на тот момент она уже была в отношениях с девушкой. А я не собиралась ее отбивать или еще как-то вмешиваться. Потом, когда стали поближе общаться, поняла, что она прекрасный друг и мне этого достаточно.

Пока Славик возится с хитрым замком на двери, спутник Евы деловито протягивает мне руку и представляется:

- Максим.

Не успев представиться в ответ, я вглядываюсь в его лицо и узнаю брата Дининого мужа. Тот самый, которого родители таскают в церковь после какого-то гейского инцидента в школе. Ему недавно поплохело в церкви от духоты. Я думала тоже грохнуть в обморок в тот день, там было как в аду.

Он делает вид, что не узнал меня. Приходится подыграть и пожать ему руку. А может и правда не узнал?

Мы, наконец, заходим. Славик ведет себя как хозяин. То не берите, то не трогайте, туда не ходите. Сплошные «не». Я прошу Егора заткнуть его и трахнуть, чтобы успокоился. Он принимает во внимание мою просьбу. И спустя пару минут уводит Славика в подсобку.

Мы начинаем тусовку без них. Я, Ева, Максим и малыш Мишаня. Садимся за один столик, разливаем привезенное пиво *Славик сказал, что прибьет если возьмем что-то из бара*, болтаем о том, о сем.

Я думала, что поговорю с Евой о Дине, но так как тут сидит брат ее мужа, я решила воздержаться от этого разговора.

Вскоре возвращаются Славик с Егором. Возбужденные, краснющие и растрепанные. Мишаня начинает их подкалывать совсем не по-детски.

Мы пьем, разговариваем, танцуем. Час идет за часом. Пиво заканчивается, и Славик сам начинает таскать бухло из бара.

- Мы ж не расплатимся потом, - говорим ему.

- Да никто не заметит, - отмахивается он.

- А вдруг проверят и недостача. Тебя ж выпрут.

- Я их сдам полиции, если выпрут.

На том и порешили. Мы пьем столько, сколько влезает.

Я плыву как в тумане. Не замечаю, как сижу в обнимку с Евой. Она рыдает у меня на плече, а я ее успокаиваю. Она рассказывает мне про свою девушку, которая около года назад покончила с жизнью.

Они встречались почти пять лет. В тайне. Ни одна душа не знала о них. Даже я, когда дружила с Евой еще в колледже, не знала, как выглядит ее девушка, кто она, где живет, чем занимается. Ева никогда о ней не говорила. Даже ее имени не произносила. Я никогда не видела ее с кем-то в «Радуге» или на других тусовках. Это был только их секрет.

Они уже решили уехать из страны в Америку, где по-прежнему разрешены однополые браки. Они познакомились по переписке с другой такой парой, которые во всем им помогали. Уже оформили визу, паспорта, когда внезапно родители девушки Евы *она все еще не называет ее имя* каким-то образом, узнали про ее ориентацию и упекли в психушку.

Девушка Евы проторчала там чуть больше месяца. На нее плохо действовали лекарства. У нее случались приступы. И в один из таких дней она покончила с собой. Наглоталась каких-то таблеток, которые выкрала у медсестры.

Ева все еще не может прийти в себя. Она не верит, что такое могло произойти. Они были так счастливы все эти годы. С самой школы вместе. Знали друг о друге все.

Я плачу вместе с ней. Сквозь слезы вижу, как Максим целуется с Мишаней.

***

Надо завязывать с пьянками. Нелли Васильевна снова отчитывает меня за опоздание.

- Я больше не потерплю этого, Анастасия. Еще одно опоздание и можешь искать себе новую работу, - грозит она мне.

Я сразу вспоминаю седьмой класс, когда она лупила нас указкой за невыполненное домашнее задание.

Я никогда не была сильна в точных науках, особенно в математике. Обычно мне доставалось больше всех. Но тете Вере было плевать, откуда у меня синяки на руках. Наверное, она думала, что я дерусь в школе.

Я могу уйти прямо сейчас. Эта работа не такая уж прикольная. Драить полы да таскать ящики. Если изначально меня держала здесь только зарплата, которой я оплачиваю комнату в общаге, то сейчас я работаю из-за Дины.

Если я уйду, то перестану с ней видеться. Если я уйду, у меня не останется никаких шансов.

- Я хочу еще один выходной, - говорю я внезапно. Нелли Васильевна поднимает брови. Она в недоумении. Так и слышу ее мысли: «Кретинка. Я тебя собираюсь уволить. Какой тебе выходной?»

Начинаю быстро объяснять, что, мол, мне нужно отдыхать нормально, чтобы высыпаться. Не успеваю делать все домашние дела за один выходной, поэтому приходится заниматься уборкой/готовкой/стиркой после работы. Совсем не высыпаюсь и опаздываю.

Естественно, она не в курсах, что я снимаю в общаге комнату, в которой невозможно повернутся. Не знает, что живу одна, нет у меня никого, кому надо наваривать борщи и стирать носки.

Хозяйка с минуту размышляет о моей просьбе.

- Если ты возьмешь выходной на неделе, то мне придется доплачивать Дине за уборку в этот день, - наконец, говорит она. Этого я и ждала.

- Не придется, если мой выходной будет в тот же день, что и у нее, - радостно выдаю я. – По субботам вместо нас работает ваша племянница, верно? Что если она будет выходить еще и по вторникам? Оплату за этот день буду отдавать вам лично из своей зарплаты. Мне действительно очень нужен выходной *деньги мне тоже нужны, но Дину я хочу больше*.

- Ладно. Пусть так, - вынуждена согласиться Нелли Васильевна.

Я готова прыгать от счастья. Мгновенно в голове созревает план. Я наведаюсь к Дине в гости в ближайший вторник.