Часть 12.

Несколько минут я стоял на одном месте прежде, чем сел в машину к Диане на заднее сиденье. Она совсем не смотрела на меня, хоть и поняла, что это был я. Я видел и чувствовал: она расстроена. Не злится, как обычно, не пытается осудить, сделать или сказать назло, она просто расстроена. И это било по мне сильнее всего.

«Вот по этой причине я не пью, Ди. Я точно так же перестаю контролировать себя, как и ты. Но иногда нам ведь нужно выплеснуть свои эмоции, верно? Кто люди такие, чтобы нас судить? Сами судимы будут. Важнее лишь то, как реагирует на подобное поведение близкий человек. А ты, дорогая, наказываешь меня своим молчанием так, что легче будет умереть.»

— Диана?

Молчала. Снова молчала, душу терзая. Я опустил взгляд, перебирая в голове все возможные варианты, как можно ее разговорить.
Улыбнулся, тихо проговаривая:

— Прежде, чем уйти и не вернуться, ты в последний раз себя проверь. Лучше все забыть, простить и улыбнуться, чем захлопнуть перед счастьем дверь.

Диана обернулась, меняясь в физиономии: губы растянулись в ухмылке, а брови игриво изогнулись.

«Беспроигрышный вариант, сладкая конфетка. Что, на этот раз тоже промолчишь?»

Закатив глаза, Диана снова отвернулась, однако я успел поймать ее подступающую улыбку. Я легким движением развернул ее лицо к себе за подбородок и подтянулся ближе.

— Сколько бы ты не убегала от меня, я тебя все равно поймаю, Диана. И я сейчас говорю вовсе не о том, что произошло. Я говорю о нас.

— Ты всегда много говоришь.

— Оу, решила тоже заговорить? Неужели я удостоился такой чести? Можешь осуждать меня, сколько вздумается, только есть ли прок? Почему же ты не уехала? Почему не вызвала себе такси или не пошла пешком? Почему осталась здесь? А? Снова съязвишь?

Мои пальцы крепче обхватили женский подбородок, губы практически коснулись друг друга. Становилось невыносимо жарко, даже душно, никакой алкоголь меня не опьянял так, как пьянила она.
Диана тихо прокашлялась и ответила:

— Захотела бы уйти, ушла бы.

— Я спрашивал не об этом.

— А я ответила так, как нужным посчитала.

Я усмехнулся. Мы оба прекрасно понимали, что мое терпение уже было на исходе, но она все так же продолжала язвить, зная, что однажды я сдамся своему терпению в заложники.
Диана чуть подалась вперед, нарочно или нет задевая мое лицо своими губами, а после как ни в чем не бывало села в прежнее положение. Любое ее движение вызывало во мне столько эмоций, что хотелось взорваться от них, как ядерная бомба. Я уже практически прижал ее в угол этой машины, намеренно закрывая собой все пути выхода отсюда.

— Мне вдруг стало интересно, о чем ты собираешься писать во второй части книги? Смею предположить, что раз герои этой истории разошлись в первой части, даже не пытаясь наладить между собой отношения, наверняка их близость не заходила за рамки? Выйдут ли они за эти рамки во второй части?

— К чему это? Почему спрашиваешь?

— Я помню, однажды ты сказала мне: чтобы написать о чем - то, нужно это представить сперва в своей голове, погрузиться в историю, в момент, почувствовать. Вот же дилемма... Как же ты собираешься это сделать, учитывая то, что книга о нас с тобой?

На щеках девушки тут же возник легкий румянец. Она в очередной раз отвела взгляд, насупилась и задумалась, а я наблюдал за каждой сменяющейся эмоцией на ее лице, чтобы достать для себя самые нужные.

— Дело не в том, о ком эта книга. Я и до этого писала. У меня много героев, и у многих из них завязывались отношения. Кто бы это ни был, я опишу любое взаимодействие, даже не напрягаясь. Ты, вероятно, не совсем корректно задал вопрос? Хотел узнать, буду ли я представлять взаимодействия с тобой, когда буду писать нечто подобное? Мой ответ: да, конечно буду, это ведь моя работа. Но за всем этим не будет стоять чего - то, о чем думаешь ты.

— И о чем я думаю, по - твоему?

— Обо мне, смею предположить. О нас, вероятно, тоже. Я уже давно поняла, что каждое твое слово нужно делить на два. Тебе легче завуалировать свою правду, чтобы никто об этом не догадался, вместо того, чтобы сказать обо всем напрямую сразу. Только разница в том, что я далеко не глупа, я изучаю и анализирую людей, знаю их от и до, а такие как ты, легко для меня читаемы.

Я удивился. Подсев еще ближе, я закинул свою руку за голову девушки, облокачиваясь об кресло. Она вновь тревожно прокашлялась.

— Да ну? Думаешь, ты одна единственная, кто так же легко анализирует и читает людей?

— Ты со мной поругаться хочешь?

— Нет, а что, похоже?

Я улыбнулся, видя, как девушка понемногу начинает выходить из себя. Ее рука потянулась к ручке двери, попыталась открыть ее, но ничего не вышло. Я без труда перехватил эту руку, сжимая запястье и поднося к своим губам. Поцеловал каждый палец на ее руке, слыша в ответ хриплое, умоляющее мычание:

— Ну перестань...

— Что такое, Диана? Я смутил тебя? Напрягаю? Ты снова ненавидишь меня и хочешь убить? И ты говоришь, что это мои слова нужно делить на два? Ты ведь понимаешь, что если так и будет продолжаться, если мы продолжим скрывать друг от друга истинные эмоции под масками безразличия, то отношения наши только испортятся, а может жизнь снова разведет нас на целый месяц или даже больше? Неужели ты этого хочешь? Я - нет. То, что я вижу, разнится с тем, что ты говоришь мне. Перестань бороться, прекрати оправдывать свои желания, и тогда жизнь наполнится новыми эмоциями.

— У тебя все так просто... Не думал, что за этим скрывается что - то другое? Может быть, я не делаю того, о чем ты говоришь, потому что не могу этого сделать?

— Так скажи мне, Диана, скажи. В этом и есть твоя проблема. Тебе проще с темы съехать, скрыть настоящее, вместо того, чтобы сказать правду. Или ты думаешь, что я после этого сбегу? В этом ведь дело, да? Ты не уверена во мне, поэтому что - то скрываешь? Считаешь, что я брошу тебя после этого? Ты ведь совсем не понимаешь, что именно твоя ложь отдаляет меня от тебя. Ты мне нравишься, Диана, правда нравишься. Но как я могу ждать этого в ответ, если ты полна секретов? Может проще сразу разойтись, чтобы мы друг друга не мучали? И да, если ты мучиться не будешь, то я буду, и очень сильно.

Я злился. Не сдержавшись, вышел из машины, чтобы выпустить пар. От сильного ливня вся моя одежда тут же промокла, а тело замерзло, но только так я мог отрезвить свой рассудок.

«Да что с ней не так? Я ведь вижу, что ее что - то гложет. Почему не рассказать? Неужели и впрямь она настолько людям не доверяет? Это ведь только отпугивает. Даже мое признание в чувствах не дало никакого результата. Ей плевать на меня, как я и думал.»

За спиной послышались шаги. Опустив голову, я устало выдохнул, слыша такой же тяжелый вздох Дианы.

— Я много лет состояла в отношениях, Лев. За это время я пережила столько, что тебе и в голову бы даже придти не могло. Больные, токсичные, абьюзивные отношения, в которых не было места мне и моему мнению. И даже сейчас, спустя столько времени он не отпускает меня, по какой - то причине пытается держать рядом. Я боюсь его. Я боюсь за себя, боюсь за людей в моем окружении, боюсь за свою семью. Ты пойми, я не нарочно скрываю все от тебя. Просто хотела тебя оградить от всего этого. Моя жизнь полна сложностей, не каждый вырвется вперед, чтобы взять часть ответственности на себя. Я и думать - не думала, что между нами с тобой что - то возникнет... Ты заслуживаешь правды, но не обязан помогать мне в чем - то. Я такой человек. Мне всегда было проще съехать с темы, что - то утаить, чтобы не погружаться вновь в те ужасные воспоминания. И близость с тобой... она пугает меня не меньше всего остального. После подобных отношений сложно строить их с кем - то еще... Тебя всегда будут сопровождать чувства страха и недоверия, боязнь повторения. Я все время пытаюсь заставить себя думать, что не могу теперь испытывать к кому - то подобных чувств, но ты так отчаянно борешься за это, что я уже не могу бороться сама. Время, проведенное вместе с тобой, эти странные обстоятельства, твое отношение ко мне, эта связь и эта химия между нами - сводят меня с ума. Ты прав, я убегаю от себя, лгу сама себе, живу в каком - то своем вымышленном мире. Я - сложная, Лев. И я искренне не понимаю, зачем тебе эти сложности? Почему не найти себе кого - то, с кем будет проще, кто не будет вот так убегать от тебя и скрывать себя настоящую?

Все это время я слушал ее, не перебивая, пока она не замолчала. Голова стала тяжелой, многие моменты для меня прояснились. Я вспомнил наш разговор в машине, когда мы с Дианой виделись во второй или в третий раз, когда она уже однажды упомянула тему отношений, но в последующем я совсем об этом позабыл, а сейчас все стало на свои места.
Я развернулся в ее сторону, видя смятение и печаль на ее лице. Она промокла до нитки точно так же как и я, тряслась от холода, а может от самого разговора. Впервые она решила открыться мне, рассказать все как есть.

— Если в твоей жизни случилось однажды подобное, то это не значит, что так будет всегда. Ты приравниваешь всех людей к одному человеку, но все люди абсолютно разные. Разве мы не должны считать это опытом, уроком, через который нужно пройти? Неужели ты думала, что так будет всегда? Всю жизнь одна собиралась прожить, не разрешая себе любить и быть любимой? И все из - за одного человека, который сделал тебе больно? Дорогая, всегда на смену плохому приходит хорошее. И если однажды тебя кто - то очень сильно обидел, то найдется и тот, кто поможет залечить эти больные раны. Ты не чья - то собственность, не должна позволять кому - то преследовать тебя и держать рядом как запасной вариант. Пока ты не проработаешь эту ошибку, новую жизнь не начать. Ты так и продолжишь погружаться в страдания и самовнушение, пока в итоге не окажешься под землей. Тут все напрямую зависит от тебя: ты либо перебарываешь это и живешь свою лучшую жизнь, либо погибаешь.

Устало выдохнув, я пытался нащупать в кармане свой телефон, чтобы вызвать такси, но потом вспомнил, что выбросил его куда - то в порыве гнева. Организм был уставшим и слабым, алкоголь по - прежнему еще не выветрился, и садиться за руль было опасно.
Диана вновь заговорила:

— Книги и мои истории помогают мне заполучить те внимание и любовь, в которых я так нуждаюсь. Там я могу быть самой собой. Это мое спасение. Как и занятие эзотерикой, в общем. За день до нашей встречи моя работа прогнозировала мне мужчину, который полностью перевернет мою жизнь, наполнит ее теми чувствами и эмоциями, которых мне не доставало. Встреча должна была быть случайной. Я ведь не сразу всерьез это восприняла, не подумала об этом, но все встречи с тобой в действительности изменили мою жизнь. Как бы я не отрицала это, но все так. Однако... думается только о том, что тем самым я приношу тебе одни неприятности. Я привыкла к тому, что доставляю многим людям проблемы, меня часто называют ходячей катастрофой. Конечно, проще отнекиваться от всего этого, чем принять и сделать так, как сердце требует.

— Это называется самовнушение, Диана. А что твое сердце требует? Чего оно хочет?

— Оно просит меня перестать бороться, принять себя и свои чувства.

Заинтересовавшись, я подошел к девушке, вставая напротив нее. Она попыталась отшагнуть назад, но лишь плотнее прижалась к мокрой машине, и я не спешил отходить в сторону. Моя рука легла возле ее талии, облокачиваясь об авто, а вторая проделала тоже самое после. Я слегка пригнулся, чтобы наши лица оказались на одном уровне, заглянул в ее зелено - карие глаза, видя, как они намокли и покраснели. Вокруг не было ни души, время уже давно перевалило за полночь, были слышны только звуки сильного дождя и изредка грома. Я смотрел на нее долго и упорно, теряясь в собственных чувствах.

«Она такая невероятная... Она такая умная, такая интересная, забавная и очень красивая... Будь я с такой женщиной, все бы отдал, что у меня есть. Как тот, кто был рядом с ней, мог позволить себе подобную наглость? Кто посмел так сильно ее обидеть, что теперь она жизнь свою предпочитает проживать так, нежели по - другому? Почему отказывается от любви только лишь потому, что однажды ей сделали больно? Как это исправить?»

Диана поджимала свои губы, сдерживая подступающие слезы. Я не верил в то, что вижу. Никогда прежде она не показывала подобных эмоций, всегда держала лицо строго и холодно, не выдавая то, что на душе происходит. Ее глаза бегали из стороны в сторону, она сжимала скулы, теребила кольца на своих пальцах, пока одно из них не упало, а я резко не подхватил его.

— Ты плачешь?...

Она несколько раз отрицательно покачала головой, едва держа себя в руках. Снова отвела взгляд, но теперь уже я поймал его своим, а она сдалась, позволила себе заплакать.

— Да блин...

Прикрыла глаза рукой, заметно нервничая и спешно вытирая слезы. И в очередной раз она удивила меня. Я обхватил ее лицо ладонями, поднося к своему. Мой взгляд был серьезным, я нахмурился и ловил своими пальцами каждую слезинку, стекающую с ее глаз.

— Прости, пожалуйста. Я так долго терпела, так долго несла в себе все это, что сейчас просто взорвалась. Я знала, что рано или поздно это произойдет, но ты так глубоко залез внутрь меня, так сильно там все перевернул, что я не сдержалась. Каждый день я говорю себе о том, что я не должна плакать, не должна показывать никому свою слабость, я должна быть сильной, но все это так угнетает меня.

— Кто тебе сказал, что ты не должна плакать? Кто сказал, что не должна показывать никому свою слабость? Кто сказал, что должна быть сильной? Кто тебе это сказал, Диана? Тот идиот, который вытирал об тебя ноги? Тот, кто бросил тебя? Ты винишь себя? А в чем ты виновата? Потому что я твоей вины не вижу. Люди расходятся, люди сходятся - это жизнь. Точно так же, как люди испытывают эмоции и выливают их наружу - это тоже нормально. Ты ведь не робот, ты человек. Посмотри на себя... Ты невероятная, Диана. Любой мужчина хотел бы заполучить твоего внимания, любой. Я ни в коем случае не жалею тебя, у меня вообще нет никаких злых умыслов на твой счет. Ты мне нравишься, я тебе это уже говорил, но скажу еще раз. Я могу сказать это и еще, если посчитаю нужным. Отбрось все страхи назад, позволь себе быть счастливой с кем - то другим, кто так же сильно хочет этого. Будь со мной рядом, Диана. Будь со мной.

Девушка подняла на меня свои глаза, натянуто улыбаясь и теряясь в себе. Она едва на ногах стояла, уже начинала кашлять и еще больше трястись.

— Давай так... поедем сейчас домой и там поговорим, хорошо? Я не хочу, чтобы ты простудилась. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я потом за тобой поухаживал...

Я улыбнулся, приглашая девушку сесть на соседнее место, сел и сам.

— Ты ведь пьян. Это же опасно.

— С тобой я уже давно отрезвел.

Через некоторое время мы добрались до квартиры, прошли внутрь. На глаза попался сумасшедший беспорядок, который девушка устроила чуть ранее. Я усмехнулся, снимая с себя верхнюю одежду.

«Ну точно сумасшедшая.»

Словно чужая, она стояла у входной двери, не решаясь пройти. Я осмотрел ее, вопросительно вскидывая брови.

— Ну же? Нам с тобой еще здесь нужно навести порядок. Или ты думала, что я сам все сделаю? Может быть, я волшебник, по - твоему? Взмахну своей рукой, и тут станет чисто? Это ведь ты у нас колдунья.

— Не колдунья, а чернокнижница...

Она слабо улыбнулась, отводя взгляд. Подойдя к ней, я обхватил ее замершие плечи, слегка сжимая их.

— Вообще - то, знаешь... сначала ты примешь горячую ванную, а уже потом все остальное. Я налью тебе горячий чай. Какой ты любишь? Зеленый подойдет? Голодная? Хочешь, я приготовлю тебе ужин?

— Не нужно. Мне хватит и чая.

— Хорошо.

Я собирался развернуться, чтобы пойти в другую комнату, но Диана резко остановила меня, хватая за руку. Обернувшись, я увидел ее взгляд, полный сомнений и страха.

«Что такое?»

Она шагнула в мою сторону, с такой же опаской заглянула в мои глаза, приподнимаясь на носочки и обхватывая крепко мое лицо своими ледяными ладонями, что было не сказать о ее горячих губах. Я обвил ее талию руками, прижимая к себе и отвечая на требовательный поцелуй. Мои ноги подкосились, я подался назад, позволяя ей прижать меня к стене. И когда ее пальцы скользнули с лица к шее, когда спустились к рубашке и расстегнули на ней несколько пуговиц, я для себя все понял.