в деталях.

Все случилось лет восемь назад. Стала немой, но как-то даже заигралась. Молчание перестало приносить удовлетворение. Мысли путались в голове, становясь бездумной пустотой. Естественное стало вдруг неестественным.

Мир превратился в свалку детских иллюзий, в которой, как глядит один-единственный человек с зелеными глазами-стало казаться чем-то волшебным и действующим на нервные клетки так, что те восстанавливались после года полной разрухи и молчания.

Позже осознание все-таки пришло, нагрянув ярким звоном в ушах и головной болью. Оставшись на едине со своими бурными мыслями и глянув в окно, заметила его, поняла-тоже любит.

"В нее легко влюбиться."-в то же время думал он, завидев до боли знакомый силуэт в окне, стоя во дворе школы с безумной улыбкой на губах так, будто этот день, принесший для него самое главное-понимание, станет самым лучшим днем в его жизни.

Со временем они все больше и больше знакомились друг с другом. Но потом как-то не сложилось. Как же это называют... Не сошлись характерами, так?

В животе до сих пор летали бабочки, но эти бабочки и были виной всему тому, что происходило после. Разочарования, утраты, боль. Бабочки-существа красивые, но никогда не уживутся в одном человеке, не замучив его до смерти.

Однажды она увидела его с другой девушкой. Решила-обычная одноклассница, спросит, что ей там надо,-отойдет. Она в слезах убежала, пока он пытался догнать и объяснить, что та поняла все неправильно. Слезы тогда не шли. Они зарождались в сердце, мочили собой пространство, текли больными ручьями.

Он ревновал ее ни меньше. На устроенный бал в честь окончания десятого класса она отправилась не с ним. Одев прекрасное сиреневое платье с короткими рукавами, она пошла танцевать с парнем из параллельного класса.

Так они и существовали. Вдали друг от друга, хотя обучались в одной школе, и один мог спокойно подойти на перемене и сказать банальное: "Привет". Никто не подходил и ничего не говорил.

Целый день находясь на расстоянии, они не выдерживали. Вечером приходили на чердак, чтобы проводить солнце, которое теперь садилось для них только пару раз в неделю.

Будто между ними вырос настоящий терновый куст, через который не так уж и просто пройти, даже если сильно захотеть. А ранить себя-никому из пары, видимо, не хотелось.

А в один вечер он просто не пришел. Она спокойно просидела ровно до того, как солнце скроется за полоской горизонта, и молча покинула чердак навсегда. Ей не требовалось говорить, чтобы было понятно: он решил уйти.

Больше она не обращала на него внимания, а он все так же, с нескончаемым теплым чувством, разливающимся по всему организму, смотрел на нее. Он подумал, что ей нужно набить татуировку, которая бы говорила, что она-то существо, которое холоднее льда. Пусть сделает тату. Она же так хорошо умеет причинять собой боль.

Она была немой, но не слепой. И конечно же видела, как каждый вечер он тайно поднимался в башню.

Но она не ступала в ту сторону ни шага.

То ли из-за характера, то ли из-за глупости, но он однажды серьезно подрался, разбил стекло и вообще снова превратился в того, кем был до встречи с ней.