Глава 34.

Я ничего не могу поделать —

Моё сердце приковано к тебе,

И я не могу освободиться.

Посмотри, что эта любовь сделала со мной...*

Они рухнули прямо на огромную синюю кровать с шёлковыми простынями — Драко тут же вновь оседлал бёдра Гарри. Оба для удобства мгновенно избавились от крыльев, однако Драко предпочёл оставить себе свои острые когти и клыки.

«Ты сказал, что я могу делать с тобой всё, что захочу», — мысленно адресовал ему Драко, вжимая его в простыни.

«Так и есть», — уверил Гарри, не сводя с него глаз.

Драко ухмыльнулся. Он завёл руки Гарри ему за голову, и запястья его тут же обхватило атласной лентой, которая закрепилась с другого конца на спинке кровати.

Драко разорвал рубашку Гарри и принялся оставлять поцелуи по всей загорелой груди. Язык его задержался на затвердевших от возбуждения сосках, и Гарри выгнулся ему навстречу, застонав.

— Тихо, Поттер, — довольно прошептал Драко, наклоняясь к самому его лицу, — мы ещё только начали. — Глядя в изумрудные глаза, он медленно переместил свою правую ладонь на пах Гарри, и тот вздрогнул, когда умелые пальцы одним резким движением расстегнули молнию ширинки.

— Малфой...

— Да? — мурлыкнул Драко.

— Если... — Гарри не смог договорить и закусил губу, чувствуя, как рука Драко коснулась его возбуждённой плоти.

— Что «если», Гарри? — с некоторым садизмом поинтересовался Драко, продолжая вжимать его в простыни и начиная ласкать.

— Если... ты... будешь долго издеваться... — на выдохе прошептал Гарри, ощущая, как горят щёки, — я не выдержу и просто... изнасилую тебя, — он хитро улыбнулся.

— Какой ужас, Поттер, — наигранно удивился Драко. — Ты — животное.

— Ты сделал меня таким.

— Мне так стыдно... — прошептал Драко, целуя его в губы.

«Не останавливайся...»

«Научись быть терпеливым, Поттер...»

«Не всё сразу».

Драко лишил Гарри всей одежды и оценил открывшееся ему зрелище, непроизвольно облизав губы. Похоже, он потрудился на славу — видно было, что Гарри сдерживается из последних сил. Что ж, это то, чего он добивался, и останавливаться на достигнутом не собирался.

«Иди ко мне...» — продолжая дразнить, позвал Драко, встав рядом с кроватью и медленно расстёгивая пуговицы своей рубашки. Это стало последней каплей: по воле Гарри внезапно исчезла лента, сковывающая его руки, и он вмиг оказался рядом с Драко, прижимая его к стене.

Драко довольно зарычал, когда Гарри принялся нетерпеливо избавлять его от брюк и нижнего белья. Мокрая рубашка, всё ещё оставшаяся на нём, теперь казалась ледяной — его кожа словно пылала от прикосновений Гарри.

Чёрный Ангел готов был признать, что в такие моменты неосознанно терял контроль. Его тело было настолько готово к вторжению, что предварительная ласка теперь была бы излишней; он впился в губы Гарри требовательным поцелуем, когда тот резко вошёл в него, прижимая к стене так, будто хотел самостоятельно сделать перепланировку здания.

Драко больно укусил Гарри за плечо и тут же слизнул кровь с кожи, словно извиняясь. Гарри поймал его губы, заглушая собственный стон поцелуем.

Ритмичные движения, ощущение бархатистости кожи и прикосновение желанных губ — всё это сводило с ума и заставляло хотеть ещё и ещё. Руки Драко неустанно исследовали каждую клеточку тела Гарри, а тот, в свою очередь, не мог утолить своей жажды, оставляя отметины на всех участках кожи любимого, до каких только мог дотянуться.

Гарри и Драко так и не научились контролировать собственную магию до конца, и сейчас волны, исходящие от них, заполонили всё пространство, хаотично перемещаясь и заставляя предметы подрагивать. Несколько ламп тут же разбились, паутины трещин появились на всех окнах.

Наконец, финал оказался уже совсем близко; Гарри, чувствуя, как его накрывает волна наслаждения, стиснул зубы, а Драко, судорожно выдохнув, расцарапал его спину острыми когтями.

Оба тяжело дышали, и Гарри осторожно поставил Драко на ноги, все ещё не желая отпускать. Драко прислонился своим лбом к его, улыбаясь. Его рубашка почти сползла с плеч, приоткрывая взгляду истерзанную, искусанную кожу, которая ещё не успела принять свой идеальный первоначальный вид.

— Животное, — поддел его Драко, положив руку ему на шею и поглаживая большим пальцем загорелую кожу.

— Заткнись, — миролюбиво отозвался Гарри, наслаждаясь ненавязчивыми касаниями Драко. — Интересно... — в этот момент они услышали стук в дверь, а следом голос Рона: «Гарри?»

— Уизли, — зашипел Драко, тут же одевшись при помощи заклинания. Ещё пара секунд, и он аппарировал.

Гарри готов был признать, что сейчас страшно злится на друга, хоть Рон и понятия не имел, что мешал ему.

В панике оглядев комнату, находящуюся в полном беспорядке, а в особенности кровать, бельё на которой находилось не только в страшно мятом состоянии, но и изрядно промокшем (после их с Драко «прогулки» под проливным дождём), Гарри попытался экстренно сообразить, что можно сделать.

— Я сейчас! — крикнул Гарри, быстрее одевшись и магически восстановив порванную рубашку. Он открыл Рону дверь и, не дав пройти внутрь, сам вышел и тут же закрыл комнату заклинанием, после чего скрыл дверь от любопытных глаз.

— Я тебя обыскался! Уже поздно, а ты говорил, что ночевать придёшь в общую комнату... Что ты тут делал? — выдал встревоженный Рон.

— Ну... Малфой же наколдовал целую мини-квартиру, сам знаешь... И я решил основательно принять душ, — соврал Гарри первое, что пришло в голову. — Пойдём в гостиную? Мне кажется, сто лет там не был.

* * *

С Гермионой давно такого не случалось — она заснула в главной библиотеке, уронив голову на увесистую книгу. Учитывая, что она выбрала угол потемнее и понеприметней, ни один из трёх библиотекарей ничего не заметил. Она спала уже больше получаса, когда вдруг почувствовала какой-то странный дискомфорт — она вдруг стала замерзать, хоть это и было невозможно, ведь она находилась в тёплом крытом помещении.

— Не торопи, Октавиан... Девушка ещё спит, — услышала Гермиона и, осознав ситуацию, резко выпрямилась, уронив тяжёлую книгу на пол. Чуть больше чем в метре от неё возникла уже знакомая женщина-призрак.

— Вдруг Вас кто-то увидит? — шёпотом спросила Гермиона, озираясь.

— Сейчас меня видишь и слышишь лишь ты.

— О... хорошо.

— Я обещала дать тебе свой ответ позже.

— Да, — вспомнила Гермиона.

— Если ты ещё не передумала протянуть мне руку помощи, то я готова, Гермиона Грейнджер. Я была бы тебе очень признательна.

— Тогда расскажите мне, что необходимо сделать, — не раздумывая, ответила Гермиона.

— Ты, конечно же, хорошо знакома с историей той битвы, которая произошла уже больше пятисот лет назад. Я не хочу называть своего истинного имени. Ни один из существующих источников не обладает такой информацией, а мне самой кажется, что оно мне давно уже не принадлежит. С тех пор, как я получила имя «Влюблённой В Демона», — лицо призрака исказилось от внутренних переживаний.

— Вы... жалеете? — испуганно спросила Гермиона.

— О том, что полюбила? Разумеется, нет. Но сейчас мы не об этом. Ты же знаешь, что призраками чаще всего становятся неупокоенные души?

— Конечно, я в курсе. Я как раз хотела поинтересоваться... Согласно книге, которую мы читали, Мерлин проклял всех бойцов. Это значит, что вся ваша команда стала призраками?

— Ты права, Гермиона. Мерлин разбросал всех наших воинов по разным частям света, и все мы подыскиваем бойцов, которых необходимо наделить силой.

— Но случается это не так уж и часто?

— Здесь нет никакой статистики и периодичности. Всё зависит от того, когда возникает необходимость битвы. Это естественный баланс в нашем мире — появление противовеса.

— Так как я могу помочь Вам?

— Мерлин обрёк нас на вечное раскаяние, кроме того, наша миссия на века предрешена. Но всё же есть кое-что, в чём ты, возможно, сможешь помочь мне. Никто и никогда не предлагал мне помощи. Я... Узнай... есть ли способ увидеть... — именно сейчас Гермиона начала воспринимать призрака перед ней не только как неупокоенную душу, подобные которой она видела неоднократно, но и как обычную женщину, когда-то существовавшую так же, как и она сама сейчас. Сейчас Гермиона видела в ней не искалеченный дух, а человека, страдающего от собственных чувств.

— Увидеть вашего демона? — помогла ей закончить Гермиона, и та кивнула. Гермиона ненадолго задумалась. — Проклятие Мерлина распространилось и на ваших врагов, а это значит, что этот демон является одним из «вдохновителей» противников Гарри. Хм... У меня есть пара мыслей по этому поводу, и я сделаю всё, что смогу.

— Я уже премного благодарна тебе...

— Но позвольте мне всё рассказать Гарри? Тем более, есть подозрение, что понадобится его помощь.

— Конечно. Он прекрасный юноша. Я очень рада за них с Драко.

— Так, значит, Малфой и вправду... тоже... — поражённо сказала Гермиона. Одно дело — доказывать неравнодушие Драко к Гарри самой, а вот услышать такое подтверждение — совсем другое.

— Юный Малфой ещё сам не понимает до конца своих чувств; им, как и любым демоном, в первую очередь руководят животные инстинкты и страсти. Пусть Гарри даст ему время, и они обретут счастье. Любовь Чёрного Ангела — прекрасная мечта. Но достичь её непросто, как и «приручить» демона. Гарри и Драко предстоит много трудностей, но я думаю, что у них всё сложится. — Она замолчала, и взгляд её стал отрешённым. — У них есть возможность, которой раньше и быть не могло...

— Демоны не умели любить, — согласилась Гермиона, — Но ведь что-то... остановило тогда вашего возлюбленного, он не убил вас.

— Этот вопрос мучает меня уже пятьсот лет, — натянуто улыбнулась призрак.

— Я обещаю, я сделаю всё возможное!

— Спасибо... Да, и поддерживай Гарри, когда это необходимо. Силы, уживающиеся в нём, будут всё больше проявлять себя. Однажды он станет полноценным Сильнейшим.

— Разве это уже не случилось? — удивилась Гермиона.

— Не совсем. Он станет ещё более мудрым и сильным. Это будет проявляться во всём... Даже в речи. Ему необходимо скрывать себя, и ты должна быть одной из тех, кто будет напоминать ему об этом.

Гермиона вспомнила, что недавно читала новую статью о демонах, в которой говорилось, что, существуй такие сильные демоны в современности, их было бы легко вычислить — во всех их действиях и речах присутствует некий пафос, официозность... То, что настолько отличает их, что не заметить было бы невозможно. Гермиона вспомнила поведение друга последних дней и с волнением осознала, что после «комы» он стал особенно странным, и даже говорил иногда так, словно его подменили.

— Я... постараюсь... помочь всем, чем смогу, — заключила она.

— Со временем, — через паузу продолжила призрак, — и Драко, и Гарри обретут все качества, необходимые для идеальных бойцов. На это потребуются годы. Они будут ошибаться, пробовать вновь и, в конечном итоге, достигнут всего, чего ни захотели бы. К ним придёт не простая рассудительность, а истинная мудрость; они будут не просто использовать знания, а узнают ясность ума. Они станут неуязвимыми. Но им, как и всем, нужно научиться ждать.

— А постепенно... — задавать этот вопрос было страшно, но лучше было узнать сейчас, — Гарри... он неполноценный демон, но... он забудет о нас? Ведь демонов не волнуют «мирские дела».

— Это невозможно. Гарри по-настоящему любит своих друзей. Постепенно он станет более отстранённым от вашей прежней жизни, но не исчезнет из неё, и до конца останется верен себе. Данные нами силы не поглощают разум мага полностью, волшебники по большей части остаются собой.

— Ладно, это... успокаивает.

— До встречи.

— Стойте... один вопрос. Гарри как-то сказал, что Вы упоминали имя Октавиан. Сегодня я сама слышала то же. Кто он?

— Мой убийца.

Гермиона испуганно отшатнулась. «Как жестоко... Она провела бок о бок со своим убийцей не одно столетие...»

— Я попрошу Гарри связаться с Вами, когда узнаю нужную информацию.

Женщина-призрак растаяла в воздухе. Гермиона всё ещё пребывала в каком-то оцепенении. Её любопытство, несомненно, сыграло с ней злую шутку. И кто же ещё состоит в команде «подготавливающих»? Как их много? Почему они никогда не показывают своего лица? Все ли они призраки?

Возможно, лучше не знать ответа ни на один из этих вопросов. Ведь, к примеру, никто из пятёрки Гарри, в том числе и он сам, с некоторых пор не стремился это узнать. Видимо, они поступали верно — всегда нужно ограничивать своё любопытство.

Чтобы отвлечь себя, Гермиона попыталась сконцентрироваться на предыдущей теме и уже привычно достала из сумки книгу Ливии Остинг. Открыв одну из последних глав, она прочла:

«Демон, за всю жизнь никого не полюбивший и демон, отдавший кому-то своё сердце, различны так же, как день и ночь. Влюблённый демон всегда настолько ослеплён, что всё, кроме его возлюбленной, не имеет значения. Что бы ни творилось вокруг, будь то даже война — это неважно. Он оставит Вас только если Вы прикажете ему, но всё равно будет защищать ценой собственной жизни, что бы ни случилось.

Так было и с моим демоном, о котором я тоскую каждую секунду. Он отдал свою жизнь, защищая меня. Сейчас мне кажется, что я бы предпочла умереть вместе с ним. Теперь я молюсь Мерлину, чтобы он забрал мою душу как можно скорее — всё кажется мне бессмысленным».

Припоминая что-то ещё, Гермиона открыла последнюю страницу книги.

«Они живут дольше, чем мы, примерно на половину столетия. Демоны почти не стареют, и к своей естественной старости выглядят также, как маги зрелого возраста. Просто однажды наступит день, когда жизнь покинет даже этих красивых и загадочных созданий».

»»»

От автора: * переведённый отрывок из песни Apocalyptica (feat. Brent Smith of Shinedown) — «Not Strong Enough»