Глава 77. Добро пожаловать в Царство богов!

На площади, вымощенной белым нефритом и окруженной изящными зданиями, засияли два столба света, которые разгорались все ярче, пока не превратились в две фигуры. Они стояли и с интересом осматривались вокруг.

— Так, значит, это и есть Царство богов, — задумчиво сказал Ли Минши, а потом повернулся ко второму человеку. — Учитель, здесь очень красиво.

— Минши, не называй меня так.

— Прости, мой муж, старые привычки, — улыбнулся Ли Минши.

Янь Цзэтянь смущенно отвернулся, но на его губах появилась легкая улыбка.

— Вот только почему здесь никого нет? — нахмурился Ли Минши. — Надо кого-то найти, чтобы представиться.

— А вот и вы, я уже вас заждался! — раздался рядом знакомый голос.

Они обернулись и увидели человека, которого секунду назад там не было. На Ши Цинхуа было нежно-голубое шелковое ханьфу с серебряной вышивкой в виде облаков, а волосы аккуратно собраны в высокий хвост и украшены серебряной заколкой и бледно-голубыми лентами в тон ханьфу, которые развевались на ветру. На лице его сияла лучезарная улыбка.

— Цинхуа, ты здесь! — выдохнул Ли Минши.

— Разумеется, — улыбнулся Ши Цинхуа, а потом церемонно поклонился. — Бог любви Ши Цинхуа к вашим услугам.

— Ты бог любви? — потрясенно спросил Ли Минши.

— Вообще-то, нет, — рассмеялся Ши Цинхуа. — Но мне нравится, как это звучит. Я Великий бог милосердия.

— Но разве это не должна быть Богиня милосердия? — Ли Минши был уверен, что тот шутит.

— Ох, старушка Цзыцзай ушла на покой уже давно, так что последнюю тысячу лет я занимаю эту должность.

— Так ты правда Бог милосердия? — все еще не верил Ли Минши.

— Так и есть. Я избавляю людей от бед, — начал загибать пальцы Ши Цинхуа, — защищаю детей, оберегаю женщин. А еще я покровитель влюбленных.

— Но почему люди думают, что ты женщина, и поклоняются тебе, как богине?

— Великая Гуань Инь тысячи лет занимала эту должность, прежде чем та перешла ко мне, так что я не стал ничего менять. К тому же, учитывая сферу моей деятельности, людям привычнее считать меня богиней, — пожал он плечами, а потом вспомнил. — О, у меня сегодня вечером будет праздник, вы обязательно должны прийти!

— Праздник в честь чего? — спросил Янь Цзэтянь.

— Сегодня же Весенний фестиваль!

Ли Минши хотел спросить, как он вообще стал Богом милосердия, но вдруг над площадью раздался яростный рев.

— Ты! — к ним быстрыми шагами приближался человек, с каждым шагом разбивая нефритовую плитку на площади. — Ты переспал с моей подчиненной!

Ши Цинхуа нахмурился:

— С кем?

— С Жу Мэйлинь!

Ши Цинхуа покачал головой:

— Не помню такую, — а потом повернулся к новоприбывшим с сияющей улыбкой. — Увидимся вечером у меня.

И просто растаял в воздухе. Северный Хэй-ди подошел и бросил на них хмурый взгляд.

— Фэн Сюань! Ты тоже здесь!

— Не называй меня так. Мое имя — Эрлан Шэнь.

Ли Минши был поражен, это воистину день откровений.

— Ты Эрлан Шэнь?

Эрлан Шэнь мрачно кивнул.

— Вы что, поссорились с Цинхуа?

— Мы и не мирились!

— Разве вы не вместе?

— Нет! Мы не вместе! — а потом сузил глаза и добавил. — Если вы хоть кому-нибудь расскажете о том, что случилось в мире людей, вы об этом пожалеете.

И развернувшись, ушел. Отойдя от них на несколько шагов, он повернул голову и бросил им не останавливаясь:

— Не верьте мелкому ублюдку!

Ли Минши и Янь Цзэтянь все еще растерянно смотрели ему вслед, когда к ним подошел какой-то человек в темном строгом ханьфу со свитком в руках.

— Вы, должно быть, — он заглянул в свиток, — новоприбывшие бог войны Ли Минши и бог искусств Янь Цзэтянь. Добро пожаловать в Царство богов! Прошу за мной. Мое имя Сю Лун, я служащий дворца верховного бога Юаньлань-цзюня. Ваши резиденции еще не готовы, я отведу вас в гостевой павильон.

Они шли меж искусно украшенных домов и величественных дворцов, вдоль улицы росли цветущие деревья, разнося по воздуху сладковатый аромат.

— Извините, господин Сю, а почему на улицах никого нет? — поинтересовался Ли Минши.

— Сегодня Весенний фестиваль, — ответил служащий, словно это что-то объясняло, а потом увидев недоумение на их лицах, добавил. — Все готовятся к празднику у Ши Цинхуа.

Вечером Янь Цзэтянь и Ли Минши отправились во дворец Богини милосердия, один из слуг, которого им выделили, показывал им дорогу. Дойдя до огромного здания, они остановились.

— Это... — начал Ли Минши.

— Дворец Великого бога милосердия, — кивнул слуга.

Не то чтобы Ли Минши ожидал увидеть копию дома старейшины Ши, но разница была слишком поразительной. Огромное здание, выкрашенное в алый и золотой, от основания и до крыши было покрыто сложной вязью узоров и барельефов, описывающих разные сцены, большинство из которых были не очень приличные. Янь Цзэтянь поспешно отвел глаза, а Ли Минши продолжал с интересом рассматривать.

Лужайка перед дворцом была засажена большими красными цветами, подозрительно похожими на те цветы из закрытого массива.

— Не волнуйтесь, это другой сорт цветов, они не опасны, — раздался голос рядом.

Ши Цинхуа просто появился из воздуха. В этот раз на нем было шелковое персиково-розовое ханьфу, расшитое золотыми цветами, из-под широких рукавов до земли струилась полупрозрачная вуаль, волосы были собраны в высокую сложную прическу и украшены золотыми заколками с цепочками, которые позвякивали при ходьбе, а уголки глаз подведены красным. Сейчас он выглядел как любимая наложница императора, а не один из великих богов.

— Я очень рад, что вы пришли, идем, — и он повел их, но не к главным воротам, а вокруг здания.

Войдя боковую дверь и пройдя небольшую залу, они оказались в длинном коридоре, обе стены которого от пола и до потолка был увешаны фонарями, как те, что люди запускают во время праздников. Тут были большие и маленькие фонари, дорогие и совсем простые, каждый из них слабо светился, поэтому весь коридор был залит желто-оранжевым светом словно от закатного солнца.

— Каждый год на Весенний фестиваль люди возносят молитвы и загадывают желания, отправляя фонарик в небо, — пояснил Ши Цинхуа.

— И ты их получаешь? — спросил Ли Минши.

— Разумеется. Но здесь лишь те, чьи желания я исполнил лично.

Янь Цзэтянь и Ли Минши потрясенно смотрели на сотни фонарей, что висели на стенах. Ши Цинхуа подошел к одной из стен и, потянувшись, снял небольшой богато расписанный фонарик. Он взял его двумя руками и прикрыл глаза, внезапно фонарь ярко засветился и из него раздался тихий мужской голос.

Глаза Ли Минши расширились, это был его голос.

— Великая богиня милосердия, я прожил долгую и счастливую жизнь со своим возлюбленным. Но однажды ему пришлось погибнуть, защищая этот мир, и хоть мне удалось собрать его душу и вернуть к жизни, из-за того, что его душа была разбита, он не сможет вознестись в этой жизни. Я не могу его отпустить, он мое самое ценное сокровище во всем мире. Поэтому я создал вещь, что позволит мне вернуться в прошлое и спасти его. Но если у меня ничего не выйдет, прошу, защити его от всех невзгод. Я больше ничего не желаю, лишь бы только он был счастлив.

У Янь Цзэтяня мурашки поползли по позвонку, этот знакомый голос говорил так проникновенно из самого сердца.

Ли Минши потрясенно смотрел на Ши Цинхуа.

— Я не помню, чтобы загадывал такое желание.

— Разумеется, — посмотрел ему в глаза Ши Цинхуа, — ты не вернулся в прошлое, а повернул время вспять для всех людей. Небесный закон Дао воспринял это как твое перерождение, поэтому ты потерял все воспоминания о вашей прежней жизни.

— Цинхуа, значит, ты услышал мое желание?

— И спустился в мир людей, чтобы исполнить его.

Ли Минши был поражен.

— Ты пришел в мир людей из-за меня?

— Верно, — улыбнулся Ши Цинхуа. — Так как ты все забыл, то не смог бы спасти своего учителя, и ваша история бы просто повторилась. Поэтому я взял эту часть на себя и умер вместо него, чтобы вы смогли вместе вознестись, — а потом гордо поднял голову. — Поэтому меня и называют богом любви, ведь я соединяю любящие сердца.

А потом он протянул им фонарик, который держал в руках:

— Можете оставить его у себя, как напоминание о том, что истинную любовь не остановят ни расстояние, ни время.

Янь Цзэтянь аккуратно забрал фонарь, он не собирался выпускать его из рук в ближайшее время. Ли Минши смотрел на своего Учителя, лицо которого освещал мягкий оранжевый свет и, не сдержавшись, наклонился поцеловать его.

— Минши, мы не одни, не будь таким бесстыдным! — тут же возмутился Учитель, на его щеках вспыхнул слабый румянец.

— Все в порядке, — улыбнулся Ши Цинхуа, — при мне вы можете вести себя свободно. В конце концов, я ведь был на вашей свадьбе, — а потом пошел дальше по коридору. — Идем, я вас со всеми познакомлю.

И они продолжали следовать за ним по длинному светящемуся коридору, Янь Цзэтянь в одной руке держал фонарик желаний, а в другой руку своего мужа.