Сцена 4

— Так, звук неплохой. Попробуй сделать это несколько раз подряд. Хорошо, очень хорошо, — комментировал Зейн, изо всех сил подбадривая актёров-лошадей. — Смотрите, скорее всего, вам установят микрофоны или добавят какой-то фон в звуковое сопровождение, потому что это непросто. Скорее всего. Но пока это никто не оговаривает, поэтому запаситесь терпением и берегите голос...

Студенты-лошади согласились с его словами. На них временно были туфли для чечётки вместо туфель-копыт. Больше ничем их от обычных актёров отличить было нельзя. Всего лошадей было восемь, здесь режиссёр и драматург отошли от сценария. В оригинале «Эквуса» их было шесть.

— Хор, мы говорили о хоре. Звук божества Эквус не предусмотрен как фон. Мы с Беном обсуждали идею хора, — поправил Гарри Стайлс.

Актёры покидали большой зал. Все были недовольны тем, как шли дела, и все молчали.

Луи взял свой рюкзак с одного из сидений в партере: он задержался после этой репетиции только для того, чтобы посмотреть, будет ли режиссёр жесток со студентиками после того, как сегодня сорвался на Луи. На свою беду, он слишком долго пялился на Гарри Стайлса, стоящего спиной к нему на расстоянии пяти метров.

Словно почувствовав это, Гарри замолчал и резко обернулся. Ох, уж этот холодный взгляд, от которого нельзя скрыться даже в подземном бункере. У чёртового Гитлера есть ключи ото всех убежищ.

— Луи Томлинсон, останься на пару минут.

И отвернулся, снова сосредоточил всё своё внимание на репетиции для лошадей.

— К сожалению, про хор тоже пока ничего неизвестно. Выбора нет. Лиам, попроси, пожалуйста, кого-нибудь из техников перенести нам сюда декорации.

Лиам смешно дёрнулся, услышав приказание. До этого он будто пребывал в прострации.

— Чтобы вынесли ринг?

— Да-да...

Рингом условно называли деревянную платформу с поручнями по трём сторонам, которая служила центральной декорацией. На протяжении всего спектакля её планировали перетаскивать с места на место, превращая то в конюшню, то в постамент для Самородка, то в часть психбольницы.

— Где искать техников?

— Лиам, ты работаешь здесь гораздо дольше меня, мне ли тебе рассказывать, где искать техников? — раздражённо поинтересовался Гарри.

Луи захотелось присвистнуть: да он же загорается, будто спичка!

— Они могут не согласиться его вынести, потому что работа ещё не закончена. Элиот вчера говорил мне...

— Лиам!

Недовольный Лиам не стал ждать ещё одного замечания и быстрым шагом удалился за кулисы, а оттуда послышалось, как он топает дальше по коридору.

Лошади переглянулись. Гарри Стайлс несколько секунд пристально пялился на них, но будто не видел в упор. Затем он громко вздохнул — лошади вздрогнули — и повернулся к Луи. Луи как будто дёрнули за невидимые ниточки: он тут же подтянулся, выпрямился и скорчил серьёзную мину. Вдруг его выражение лица назовут недостаточно почтительным...

— Мне нужно с тобой поработать в отдельности. Твой раздражённый подросток выходит на свет божий через раз, так не пойдёт, — здесь Гарри прервался на хмурое разглядывание Луи с ног до головы. — От тебя нужна отдача. Ты, возможно, не осознаёшь всей ответственности. Ты можешь играть так, как нужно, ты прекрасно показал себя перед Беном, но этого мало. Есть какие-то проблемы? Тяжёлая жизненная ситуация, проблемы на личном фронте, стресс? Что с тобой происходит?

Начальник высшей пробы.

Луи, кажется, и сам не понимал всей глубины своей обиды в тот момент. Этот человек действительно считает его за мальчишку?

— Всё в порядке. Мне уже двадцать три, я в состоянии выпить антидепрессанты и позаботится о себе. Это не стоит волнений.

— Тогда в чём проблема?

— Аллергия на диктаторов, — невинно пояснил Луи.

И тут же захотел самого себя стукнуть по лбу. Гарри нахмурился. Неужели не понял? Луи заставил себя добавить:

— Я... наверное, просто не могу собраться. У меня нет проблем. Со временем пройдёт, это растерянность. Я работаю над этим.

— Замечательно. Завтра, после семи вечера, в малом зале — этот занят — жду на индивидуальную репетицию. Без опозданий. Подумай об Алане и объясни мне его эмоции, как ты их понимаешь, каким именно видишь его образ.

Луи хотел открыть рот, чтобы возразить, но Гарри заранее перебил его:

— Завтра. В семь вечера. Независимо от курса доллара и евро, цен на нефть и газ, начала ядерной войны, политической, экономической и погодной обстановки — ты будешь в малом зале.

— Да, конечно.

— Это всё, можешь идти.

Гарри Стайлс развернулся к Лиаму, который вернулся с двумя техниками, и начал раздавать указания насчёт декораций. Луи несколько секунд прожигал режиссёра взглядом, мечтая, чтобы он развернулся и увидел его гневное лицо. Но этого, разумеется, не произошло. Луи оставалось лишь самому тушить ярость в душе.

Он крепко сжал в кулаке лямку рюкзака и скорчил рожу спине Гарри, затем прошествовал в коридор и по пути специально пнул ногой одно из кресел в партере.

За Луи наблюдали студентики и Лиам. Студентики — с недоумением, Лиам — с глубоким пониманием.