Глава 14. От лица Артура

Я подъехал к особняку дяди в начале седьмого утра. Автомобиль мягко скользил по гравийной дороге, и солнце, поднимаясь из-за холмов, бросало длинные тени на идеально подстриженные газоны. Я вышел из машины и замедлил ход, разглядывая фасад, и подумал, что здесь ничто не меняется, разве что розы у крыльца стали чуть пышнее. В этом было что-то одновременно успокаивающее и невыносимо раздражающее. Это была обитель зла.

Я зашел в дом и поднялся наверх. Дядя встретил меня в дверях гостиной — полный, с уверенной улыбкой человека, который, казалось бы, владеет слишком многим, чтобы хоть раз ощутить серьезный страх, но он тоже был уязвим. Он это знал, но всегда старался этого не показывать. Дядя всегда был таким излишне самоуверенным. Меня раздражало это поведение, полное пафоса, это снисходительное гостеприимство, но я пожал ему руку с показным уважением.

— Племянник пожаловал! — он широко раскинул руки, словно ожидал, что я брошусь к нему в объятья, как в детстве. — Давно не было тебя. Пойдем, выпьем чего-нибудь, расскажешь, как жизнь.

Я кивнул и вошел. Внутри все было так же, как я помнил: тяжелый запах старых книг, блеск полированной мебели, тишина, нарушаемая только едва слышным тиканьем часов. Мы прошли вглубь комнаты, и дядя плеснул в бокалы бренди.

— Ты выглядишь усталым, племянник, — заметил он, вглядываясь в меня.

— Работа, — ответил я, глядя в сторону.

Дядя усмехнулся, взболтнул бренди и сделал глоток.

— Работа... Надеюсь, это не из-за денег? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Нет, не из-за денег, — сухо ответил я. — Сам знаешь, с этим все отлично.

— Ну и хорошо. Чем обязан визиту? Соскучился? — ехидно произнёс дядя.

Я сделал вид, что задумался, хотя знал, зачем приехал. И он тоже знал. Дядя всегда знал больше, чем говорил.

— Не совсем так. Я хотел бы увидеть Лиама, — наконец, сказал я.

Он не удивился, но уголок губ приподнялся в издевательской ухмылке.

— Вот оно что, — вздохнул он. — А я думал, про дядьку наконец-то вспомнил...

— Дай мне времени на пару часов, — попросил я.

— А что? Так понравился? — хохотнул он.

— Снова издеваешься, да? — усмехнулся я.

— Он в карцере сейчас. Убитый собственным горем и думами, как обычно... — протянул недовольно дядя. — Вечно сидит, что-то надумывает сам себе и слезы льет украдкой.

— Ты его продавал уже? — спросил я.

Глаза дяди округлились и он захохотал.

— Нет, эта птичка только моя, племянничек, — сказал он, допивая очередной бокал бренди. — Неудивительно, что он тебе понравился. Что-то есть в нем, сам вижу.

— Кто тебе сказал, что он мне понравился? — возмутился я.

Внутри меня разъедали противоречивые чувства. Я хотел сорваться с места и увидеть его прямо сейчас.

— По тебе заметно, — ответил он. — Я все знаю, Артур... да и ты не дурак, понимаешь ведь.

— Ну так что? Приведешь его? — сдерживая эмоции, спросил я.

— Приведут, не переживай. Как я могу отказать своему любимому племяннику? — хохотнул дядя.

— Пусть выведут на задний двор, я подожду, — сказал я, стараясь угомонить трепет в душе.

— А не много ли ты хочешь, дорогой племянник? — усмехнулся дядя. — Тебе что надо-то? Тело или душу? Здесь даже бессмертные души испаряются, ты же знаешь.

— Лишь тело, — произнёс я сквозь зубы и осушил бокал с алкоголем.

— В спальню пойдешь с ним. Я не буду мешать, не переживай, — вставая с места, похлопал он меня по плечу.

Я стиснул зубы и молча кивнул. Дядя жестом приказал охране привести Лиама.

— Кстати, Артур, — сказал он, усевшись на кресло и разливая по бокалам еще одну порцию алкоголя. — Как у тебя на личном фронте? Переживаю, всё-таки, кому наследство достанется.

Вспоминая последние события, в душе снова пронесся чуждый трепет. В мыслях был только Лиам и его глаза. Но я все же решил упомянуть Карин, дабы откинуть подозрения.

— Я встречаюсь сейчас с девушкой, — ответил я.

— На постоянной основе или ты как всегда? — посмеялся дядя, допивая бренди.

— Постоянно, — ответил я.

— Лишь бы красивая и здоровая была, чтобы внуки породистые были. Сам знаешь, они, все эти женщины или парни — расходный материал, — отозвался с пренебрежением он.

Эти слова резанули мне слух и будто задели за живое. Моя мать была такой. Пустой для всех них. Впервые за всю жизнь мне стало так погано от всей этой атмосферы и его присутствия рядом. Он постарел, а с годами ума будто не набрался. Или, быть может, это я глупец? Но я не хотел признаваться себе, что эти чувства несут под собой нечто глубокое, ведь в моей жизни никогда не было места для любви. Это было больно осознавать, но я старался не поддаваться собственным ощущениям внутри и эмоциям, но почему-то думал, что обязан.

— Господин, он готов, — вдруг раздался позади меня низкий голос охранника. Он резко подтолкнул Лиама в нашу сторону.

Тусклые русые волосы, опущенные плечи, глаза, в которых застыло то же выражение, что и тогда — смесь отстраненности и подавленной злости. Но там уже не было страха.

Дядя встал с места и подошел к Лиаму, взяв его за подбородок.

— Ну что ты, парниша? — усмехнулся он, рассматривая его. — Устал, да?

Лиам молчал. По его выражению лица было видно, как он с трудом сдерживает ярость.

— Нельзя... — протянул дядя, глядя на него. — Ты нам еще нужен. Пойдем, — он взял его за руку и повел в сторону гостевой спальни, а в свою очередь, быстро последовал за ними.

Дядя легонько толкнул его, подгоняя, и впихнул в комнату.

— Приятного отдыха, племянничек, — усмехнулся он и вышел из комнаты, заперев ее на ключ.

Когда мы остались наедине, я присел на край кровати и взглянул на него, но он старательно избегал моего взгляда. Лиам резким движением руки сбросил с себя рубашку. И я немного оторопел от такого действия, хоть оно и казалось до боли обыденным. Но именно в его жесте это ощущалось по-другому. Я пожирал его взглядом, но не хотел касаться.

Он все еще не поднимал взгляда и молчал, и эта тишина давила. Нарастало напряжение. А я будто впадал в краску. Противоречивые чувства снова захлестнули. Я, не сдержавшись, встал с места и поднял рубашку с пола.

— Не бойся, — сказал я и накинул на его плечи рубашку, зайдя сзади. — Тебе ничего не грозит.

Он посмотрел на меня пустым взглядом и даже не пошевелился. Казалось, судьба высосала из него все жизненные соки, но все же оставалось ощущение, что это не конец. Это не могло быть так просто для него. Он не был полностью сломлен и я это видел. И он сам это знал.

— Так и будешь молчать? — спросил я.

— А что, надо кричать? — тихо произнес Лиам. — Вы же ничего не делаете со мной.

— А надо? — усмехнулся я.

— Не мне решать, — ответил он.

— Исполнишь все, что прикажу? — решил подловить его я.

— А вы как думаете? — посмотрел он мне прямо в глаза. — В этом доме я ничего не решаю.

— Ты прелестный молодой человек, Лиам, — вздохнул я. — Только вот судьба к тебе несправедлива...

— Вас это так заботит? — не сводя с меня взгляда, спросил он.

— К сожалению, да, — признался я. — Я заберу тебя отсюда.

— И думаете, что-то измениться? Вы такой же, как и они все, — ответил Лиам, раздраженно застегивая рубашку на верхние пуговицы.

Я задумался на миг и снова повернулся к нему лицом. Его губы манили к искреннему поцелую. Но это было наваждением для меня. Я не хотел совершать порыв. Я все еще боролся, но не находил смысла для борьбы.

— Ты ничего про меня не знаешь, — сказал я. — И ты прав, не тебе решать, что делать.

— Вы только что подтвердили мои слова, — вздохнул Лиам, усевшись на кровать. — Вас не утомил этот разговор? Давайте перейдем к делу.

— Знаешь, поиметь тебя я бы всегда успел, — усмехнулся я. — Только вот, не вижу смысла.

— А в чем видите? В болтовне? — буркнул Лиам. — Мне легче обнажить перед вами тело.

Я присел рядом с ним на кровать и резво притянул его к себе за руку, не справившись с внутренним импульсом.

— Что ты все ворчишь и ворчишь? Тебе не надоело? — улыбнулся я. В его глазах застыл немой страх и я не сразу осознал, что я очень сильно сжал его руку.

— Так, что? Будете продолжать? — поглядывая то на мое лицо, то на свою покрасневшую руку, сказал он.

— Черт возьми, парень, ты меня выводишь! — поддаваясь эмоциям и чувствам, вспылил я, и резким движением рук сорвал с него рубашку. — Будем продолжать, раз на то твоя воля.

Я повалил его на кровать и впился в губы, покусывая их. Меня накрыло волной странных, противоречивых чувств — боли, смешанной с чем-то, что напоминало страсть. Страсть, которая бывает только тогда, когда ты влюблен. Но я больше не мог сдерживаться. Его слова все еще звучали в голове, острыми осколками впиваясь в нутро и задевая за живое. Мне казалось, что единственный способ заглушить их — слиться с ним полностью, без остатка. Я хотел его — сейчас, сильнее, чем кого-либо раньше. На его шее оставались мои следы — засосы, метки. На груди — жаркие поцелуи. Я слушал его рваное дыхание, чувствуя, как с каждым прикосновением он сдавался и содрогался. Когда мои руки скользнули ниже и коснулись зоны его паха, с его губ сорвался тихий, прерывистый стон — почти мольба, почти признание.

— Дальше или хватит тебе?! — снова вспылил я, останавливаясь.

Лиам открыл глаза и посмотрел на меня с неким азартом, который был слегка уловим.

— Дальше, — ответил он.

Я качнул головой, засмеявшись.

— Решил испытать меня, да? — спросил я, успокоившись.

— Мне все равно, — ответил Лиам.

— Ага, я вижу, — усмехнулся я. — Ты ведь думаешь, что я особенный? Что я не такой, как они, верно?

Лиам на мгновение замолчал, явно задумавшись о чем-то. А потом бесстрастно произнёс:

— Я никогда не говорил, что вы особенный. Вы просто очередной богатый извращенец. Завершите то, что начали и, наконец, отпустите меня.

— Все-таки, испытываешь меня... — снова рассмеялся я. — Думаешь, я ничего не сделаю с тобой?

— Мне искренне наплевать на то, что вы сделаете, — огрызнулся Лиам. — Я и не такое испытывал...

— Раз плевать, то снимай штаны, — ответил я, а внутри снова все начало закипать. — Сейчас сможешь испытать то, чего никогда не испытывал.

Мне казалось, что он сумел дотронуться до недр моей души, чего делать никому никогда не было дозволено. И любого бы ждало за это наказание, но не его... этот акт был бы иным, хоть он и достаточно сумел вывести меня из себя.

Лиам покорно расстегнул ширинку и сбросил джинсы на пол, рядом с кроватью.

— Всё, — сказал он и с мнимым безразличием посмотрел на меня.

— Ничего не боишься, да? — спросил я.

— Вы снова будете долго болтать? Или сделаете все же то, что намеревались? — снова пробурчал Лиам.

— Айдж, сам того не зная, сделал тебя сильнее, — сказал я и снова впился в его губы, оставляя страстный долгий поцелуй.

Я чувствовал, как его руки блуждают по моей спине. Он хотел продолжения. Но что им двигало? Просто страсть или что-то большее? Лиам не прерывал поцелуй, казалось он растворился в моменте. Я бросил с себя пиджак, от того что мне стало жарко и почувствовал трепет. Где-то на самой глубине, на подкорке сознания, я понимал, что всё, что движет мной сейчас — не похоть. Не простое желание обладать. Это было что-то другое, что-то опасное. То чувство, которое испытываешь, касаясь особенного человека. Того, кто для тебя значим.

Я прервал поцелуй и в его глазах отразилось удивление. Я корил себя за то, что сделал, за то, что смог ощутить. Я пытался убедить себя, что я психопат, что во мне нет ничего человеческого, кроме эгоизма, но знал — это не так. И это было странно осознавать. В его глазах я видел свой рассвет и именно это не давало мне повода осквернить и до конца разрушить его.

— Одевайся, — сказал я, поднимая пиджак.

— Что с вами? — в смятении смотрел он на меня.

— Ничего, — ответил я. — Просто оденься.

— Ладно, — пожал плечами Лиам и начал натягивать джинсы.

А я сидел, уставившись вниз, и старался успокоиться и угомонить бешеное сердцебиение.

— Ты хочешь поехать со мной? — решил спросить я.

— Но я ничего не... — не договорил Лиам.

— Без «но». Ты просто скажи, хочешь или нет? — перебил того я.

— Мне не нужно ничего, — ответил Лиам. — От моего желания ничего не будет зависеть.

— Я тебя понял, — кивнул я и застегнул пуговицы на его рубашке.

Лиам посмотрел на меня недоуменно и спросил:

— Зачем вы это делаете?

— Не знаю, Лиам, — ответил я. — Я уже ничего не знаю...

— Вам, может, требуется помощь? — сказал осторожно он.

— Чья? Твоя? — взглянул на него я.

— Ну хотя бы моя, — пожал он плечами растерянно.

— Ты же сам сказал, что ничего здесь не решаешь... — ответил я и взял его за руку. — Пойдём, — договорил я и повел его к выходу.

Мы вышли в гостиную, а я дядя сидел на кресле и допивал остатки бренди. Он, даже не взглянув на нас, произнёс:

— Все что ли, Артур?

— Да, — кивнул я.

— А что так быстро? — усмехнулся он, повернувшись к нам. — Он хоть тебя удовлетворил?

— Да, — ответил я. Лиам как-то странно покосился на меня, но промолчал.

— Он еще учится, если что, — протянул дядя, хихикнув.

— Все нормально, дядя, — ответил я.

— Не знаю, будто сдаешь позиции, — пробурчал пьяно он. — Больше он не нужен тебе? — спросил он.

И в этот момент, этот вопрос будто встал у меня поперек горла, не давая нормально дышать. Я будто не знал, что ответить. И начали снова нарастать те самые гложущие чувства, но в этот раз я смог их подавить.

— Артур? — щелкнул пальцами дядя. — Не нужен он больше?

— Нет, — ответил я, отрезвляясь.

— Уводите, — жестом указал он охранникам.

Я присел неподалеку от него на диван, прокручивая в голове фрагменты того, что произошло, и пытался понять, что со мной происходит.

— Неважно выглядишь, — донеслось до моих ушей.

— Все нормально, — замечая пристальный взгляд дяди, я вывел себя из раздумий.

— Нет, я вижу, что что-то не так, — сказал дядя и подал мне бокал с алкоголем.

— Я не буду, — ответил я.

— Как хочешь, — пожал плечами он и поставил бокал на столик, стоящий рядом с диваном.

— Я хотел бы купить его, — решился на признание я.

— Кого? — оторопел дядя. — Лиама?

— Да, — подтвердил я. — Назови цену.

— Боюсь, не расплатишься, — захихикал дядя.

— Цена? — переспросил я настойчиво.

— Он не продается, — ответил дядя. — Даже для тебя.

— Все продается, — процедил я.

Он долго смотрел на меня, словно раздумывал, а затем сказал:

— Не в этом случае.

Я вскочил, разозлившись, но он лишь лениво махнул рукой:

— Я знаю, что ты думаешь, племянник. Но нет. Не всё в этой жизни можно купить и не все тебе дозволено.

— Тогда, спасибо за гостеприимство, дядя. Я поехал, — рыкнул я и вышел из гостиной.

Я выбежал из дома, сел в машину, завел мотор и дал по газам. Я несся так быстро, стараясь тем самым заглушить гложущие чувства внутри, что едва не врезался в мимо проезжающую машину.
Когда я вернулся в квартиру, тишина давила на уши. Я ходил из угла в угол, будто зверь в клетке в ожидании какого-то предзнаменования, затем схватил близстоящий торшер и с силой швырнул его о стену. Стекло разлетелось, но мне было мало. Я сбрасывал со стола книги, разбивал бутылки, разрывал бумаги. Мне хотелось уничтожить всё, лишь бы избавиться от этого чувства пустоты, злости, ненависти к себе.

Отдышавшись, я решил набрать номер Карин, наивно полагая, что хоть обычной разрядкой смогу себе помочь.

— Приезжай, — сказал я грубо и положил трубку.

Я достал из мини-бара бутылку виски и отчаянно сделал несколько глотков с горла. Душа требовала успокоения, но оно совсем не наступало. А ярость только нарастала.

Когда она приехала, то смотрела на меня с легкой тревогой, но я не давал ей времени думать. Я был груб и настойчив. Карин не сопротивлялась, просто принимала все, как есть, с привычной покорностью, которая только раздражала.

Но облегчения не пришло. Вместо него — глухая, тупая боль, застрявшая где-то внутри, словно камень. Я двигался быстрее, словно надеясь стереть ее, заглушить, но она только разрасталась, заполняя меня изнутри. Я остановился резко, не достигая пика, чувствуя, как пустота снова захватывает меня.

— Уходи, — сказал я Карин, усаживаясь на край кровати и закуривая сигарету.

— Артур, что-то случилось? — спросил она, осторожно касаясь моего плеча.

— Ты мне надоела, уходи! Толка нет! — рявкнул я, не сдержавшись.

— Артур, но я могу сделать всё, что захочешь, ты только скажи... — недоуменно таращилась на меня Карин.

— Я хочу, чтобы ты ушла. Уходи, Карин! Проваливай, черт бы тебя побрал! — накричал на нее я.

Карин, перепугавшись, начала быстро одеваться, с опаской поглядывая в мою сторону.

— Быстрее! — поторапливал ее я.

— Уже ухожу, не ори! — вспылила она и вышла из комнаты. — Психопат! — под конец бросила она.

После ее ухода, я вышел на улицу, сел в машину и поехал за город, прочь от всего. Вечер поглощал шоссе, и ветер бил в лицо. Хотелось только одного — заглушить этот голос в голове, который не давал покоя.

Я ехал, не разбирая дороги, за окнами мелькали огни редких заправок, придорожных мотелей и темные силуэты холмов. Мне казалось, что я убегаю. От себя. От Лиама. От проклятого осознания того, что я бессилен перед обстоятельствами. Я мог купить все, кроме любви.

Руки сжимали руль так, что побелели костяшки. В голове гудело одно и то же: дядя знает. Он смотрел на меня с таким выражением, будто видел меня насквозь, с моими дешевыми попытками покрыть деньгами то, что невозможно скрыть.

Чувства. Проклятые, жалкие, ненужные. Я проклинал самого себя. Это никакая не влюбленность, нет!

Я вспомнил лицо Лиама, его взгляд. Он будто жалел меня. Он хотел, чтобы я остался, но не дал возможности себя продать, потому что знал, что я в его жизни никогда не буду иметь ценности. И, возможно, он был даже прав. Но как с этим совладать...

Я заехал слишком далеко и резко свернул с трассы на гравийную дорогу, зацепив колесами обочину. Колеса свистнули, но машина удержалась, вздымая облака пыли. Хотелось выдохнуть, но в груди было тесно.
Здесь, среди бесконечных полей и редких придорожных фонарей, было так тихо, что я наконец смог услышать свое дыхание. Рваное. Почти болезненное. Я вышел из машины, хлопнув дверью, и нервно закурил.

Пальцы дрожали, но я втягивал дым жадно, как утопающий, надеясь, что хотя бы никотин зальет ту пустоту, которая с каждым часом становилась только больше и уймет ту боль, которая не утихала.

Его показное безразличие разъедало меня сильнее, чем если бы он кричал. Если бы Лиам сказал, что ненавидит меня, мне было бы легче. Но он молчал и пытался демонстрировать покорность. И это было хуже. Он понимал, что я не такой, как дядя.

Я затянулся глубже, оперся о капот и закрыл глаза.

«Я могу забрать тебя отсюда», — моя же фраза прозвучала в мыслях с горьким привкусом. Лиам не поверил мне. И я сам себе не верил. Верил только дядя.

Всё это было игрой. Проклятой игрой, которую я начал не по правилам и теперь не мог закончить.

Я швырнул окурок на землю, раздавил его носком ботинка и сел обратно в машину. Нужно было куда-то ехать. Но я не знал куда, я просто хотел унестись прочь.

Ночь застала меня на пустынной трассе, и я вдруг понял, что не знаю, куда направляюсь. По радио играла тихая инструментальная музыка, и я почувствовал, как пальцы снова нервно постукивают по рулю. Разрядки не было. Ни дома с Карин, ни в выпитом алкоголе, ни в пустой ярости, которая опустошала меня.

Я вспомнил, как лежал рядом с Карин, смотрел в потолок, а она гладила меня по спине, будто пытаясь успокоить дикое животное нутро. Мне было до боли отвратительно.

— Артур, что с тобой? — спросила она тогда.

Я просто молчал. Она поцеловала страстно мою шею, но я не чувствовал ничего. Мне хотелось кричать. Или просто исчезнуть. Хотелось выпрыгнуть из собственной кожи.

Я ехал быстрее, вспоминая, как её тело изгибалось подо мной, как я сильно сковывал её руки, но чем сильнее я старался получить разрядку, тем сильнее понимал, что всё это — пустое. Что мне нужен не этот запах парфюмерной похоти и не её готовность быть рядом.

Мне нужен только Лиам. Только я не мог честно себе ответить на вопрос — зачем.

Я знал, что должен отпустить его. Что всё это глупо, неправильно. Я мог просто уехать и больше никогда не видеть его. Дядя был прав — не всё продается. Не всё можно заполучить, даже если ты привык, что мир падает к твоим ногам, стоит только щелкнуть пальцами.
Но я просто не мог отпустить. Я не стал бы уповать на то, что это пройдёт. Такие вещи не случаются просто так, от осознания этого становится еще поганей.

Впереди замаячил маленький придорожный бар, и я резко свернул на парковку. Внутри было душно, пахло сигаретами и разлитым пивом. Я сел за стойку и жестом подозвал бармена.

— Виски. Двойной, — сказал я, положив деньги на барную стойку.

Первый бокал я выпил залпом. Второй — медленно, растягивая. Женщина в красном платье, сидевшая через несколько стульев, посмотрела на меня с интересом, но я даже не взглянул в её сторону. В голове все еще крутились слова дяди: «Не всё можно купить».
Я заливал все чувства алкоголем, но они остались.

***

Я не помню, как оказался дома. Под утро дом, как всегда, встретил меня гнетущей пустотой. Я снова сбросил со стола всё, что попалось под руку, но на этот раз не было даже злости — только бессилие. Я сел на пол, обхватил голову руками и попытался выровнять дыхание.

Лиам был повсюду. В каждом уголке, в каждом воспоминании, даже в этой проклятой тишине. Я не знал, как заставить себя не думать о нем. Кто он такой я не знал, но одно понимал, что его душа — не пустое место, и моя тоже.

Я сидел на полу, среди разбросанных осколков и бумаг, вдыхая густой запах перегара и сигарет. Тишина давила.

Я сомкнул веки, надеясь, что в темноте сознания смогу сбежать от себя самого, но вместо этого снова увидел Лиама — его отстраненный взгляд, тонкие длинные пальцы, сжатые в кулаки, сдерживающие всё, что он хотел сказать мне, но не сказал.

«Мне это не нужно,» — в мыслях прозвучали его слова. Я знал, что это ложь.

Я поднялся, смахнув с лица холодный пот, подошел к окну и всмотрелся в темную улицу. Ни души, но нет покоя. Как и у меня сейчас. Все плывет передо мной. Впервые я не знал, чего хотел по-настоящему. Но обязательно должен был разобраться с этой проблемой. Это нельзя было так просто оставить.

Я побрел в спальню и обессиленно рухнул на кровать. Сон быстро начал обволакивать мое сознание, и я, наконец, провалился в то самое долгожданное небытие.